Чтение онлайн

– Так бы и сразу, господа. Условия вы поняли, прошу без промедлений. Сегодня выдался нервный денек.

Передача произошла уже без «Шрама», которого буквально силой усадили в дальнюю тонированную машину. Александр пересчитал деньги со скоростью света и наши гости уехали, оставив нас одних, так и не узнав, какой подарок упустили из виду, изготовленный собственными руками Александра. Наш герой, попросил разминировать взрывоопасную зону, пока я заторможено убирала пистолет за спину, ступая в направлении машины. Со мной происходят странные вещи. Я не в порядке. Как в человеке, может ужиться две личности? Я брежу или же в прошлом специально пошатнули мой мозг, чтобы я выросла такой.

Добравшись до внедорожника, открыла дверь и ноги не удержали, как я упала на асфальт, хватаясь за голову, промычав сквозь сомкнутые губы.

«Ты Анастасия. Рано или поздно ты поймешь причину. Грехи прошлого лягут на твои плечи. Они поплатятся за то, что отняли тебя у меня и прятали. Анастасия сменит Валерию и вот тогда-то начнется новая эпоха. Смена власти за тобой, Анастасия».

– Лера! – Александр встряхнул меня за плечи, а я же была уже не здесь.

«Эти кусочки, мой братик? Как это возможно? Мама плачет, а сестра злится, как только видит меня. Мама пообещала, что мы придем в больницу и я увижу, что это и есть мой братик. Она не могла скрыть от меня, ведь я побежала за ней, когда услышала, что Валеру нашли.

– Эй, - в морг зашел какой-то дядечка в маске, - девочка, тебе нельзя смотреть на это. Где твоя мама?

– Дядя, а Вы врач? Спасите моего брата! Я… я не понимаю, как это может быть моим братом, - по щекам текли слезки и всхлипывала громко, переводя взгляд на кусочки, похожие на мясо. – Разве такое возможно? Зачем с моим братом сделали такое? Спасите! Вы доктор и должны спасти!

– Мне очень жаль…».

Голова закружилась, и тело упало бы, но приходя в себя, стала замечать, что мы уже в салоне машины. Александр удержал меня от падения и сам положил мою голову к себе на колени, поглаживая волосы. Наркотики. Они вновь пробуждают во мне воспоминания. Я так отчетливо не помнила его смерть, некоторые обрывки разговоров, когда он был не в себе и похороны. Остальное только с рассказов мамы. Мозг почему-то блокировал большинство моих воспоминаний. Если с шести до девяти лет я не помнила ничего, сплошная тьма, то дальше имелись совсем небольшие провалы в памяти.

– Все хорошо. Я рядом. Закончилось, Лера. Приедем домой, и обязательно Доменик вернется к тебе. Не переживай, вместе мы справимся со всем и с твоим прошлым тем более. Мы не позволим тебе сломаться, маленькая.

Хотелось бы верить. С каждым днем все хуже. Запутаннее и тем временем я все больше вспоминаю. Значит ли это, что воспоминания связаны с моментами из реальности? Столько вопросов, голова разрывается от боли и я вновь бессильна. Мое прошлое губит меня с каждым днем…

По приезду домой, я приняла душ, но не помогло. Доменик не появлялся, а никого, кроме меня и Александра в огромной квартире не было. Переодевшись в серые штаны и спортивный топ, решила воспользоваться спортзалом, который также имелся в квартире. Александр застал меня колотящую грушу, всю в поту и с красными повязками на руках. Нервоз не проходил, но хотя бы головные боли прошли. Каждое воспоминание еще больше запутывает и это бесит жутко!

– Помогает?

Я остановила грушу, сложив руки на талии, приводя дыхание в норму. Пот струился по разгоряченному от физической нагрузки телу.

– Если бы. Как я понимаю, Доменик не объявился?

– Нет вестей. Не хочешь выговорится?

– Пока я только хочу надрать зад Доменику за его наплевательское отношение.

В дверь громко постучали, и мы переглянулись с Александром. Тот автоматическим движением руки достал пистолет, походкой хищника выходя в коридор. Сегодня сюрпризы не заканчиваются. Воспоминания о Валере и Антоне нахлынули на меня, и я осторожно ступала за Александром. А что если Доменик тоже? На этот раз я не смогу выдержать. Не смогу вынести вины. Не смогу жить без него…

Я встала справа от двери, когда Александр посмотрел в глазок и удостоил меня встревоженным взглядом. Мотнув головой, потянулся к замку и я застыла, боясь испытать события прошлых лет в третий раз…

После того, как Александр убрал пистолет и открыл дверь, я прищурилась, не понимая в чем дело. Медленно, тихо вошел Доменик, выглядывая из-за двери, хотел отшатнутся, но было уже поздно.

Схватив за лацканы пиджака толкнула в стену, колотя по груди со словами:

– Как тебе не стыдно? Ни капли сострадания, садист! Я чуть не умерла от беспокойства, а вам веселье подавай?! Я думала тебя уже на кусочки порезали, а ты что? Ой, - шагнула назад, прикрыв рот ладошкой.

Я не заметила, что его рубашка промокла, но посмотрев на его руки увидела кровь. Много крови. И букет красных роз.

– Не моя кровь. Я в порядке и да, цветы тебе за то, что вернулся поздно.

Заторможено приняла букет, пока Доменик, как ни в чем не бывало прошел дальше, снимая рубашку на ходу. Александр же тихо посмеивался с нас, прислонившись к стене. Самоуверенные идиоты! Им лишь бы игрушки подавай, стрелялки, а об остальном не думают!

Поставив цветы в вазу, стала покусывать подушечку пальца, идя в спальню за Домеником. Как в таких ситуациях ведут девушки? Я в неведенье! Никто не пишет инструкции. Сотни человек, около тысячи погибли. Может даже и люди Доменика пострадали. Правильно ли будет его спросить?

Зайдя в спальню, наткнулась наконец-то на живого человека, который упал на кровать, не в силах двинуться от усталости и пережитого испытания. Вот они реальные эмоции. Осторожно шагнула, глаза предательски защипало при виде его перевязанного тела. Задели, мог умереть. Ранили. Левое предплечье перевязано и проступает кровь. На правом боку, сквозь белоснежную повязку виднеется тоже красное пятно. Губа рассечена. Глаза прикрыты и наверняка, Доменик приходит в себя.

– Я… - голос предательски сжался, охрип. – Я… схожу за аптечкой. Нужно перевязать бинты. Пропитались кровью.

Вернувшись с аптечкой, миской с водой, потянулась к телу Доменика и застыла. Ему нужна моя помощь. Я не должна испытывать брезгливости. Все же я пересилила себя и спокойно развязала тугие узлы на предплечье, снимая бинт, сомкнула челюсть. Я буду сильной. Не должна волноваться. Доменик жив и все хорошо. Заживут раны и станет прежним, пускай и со шрамами. В этом мире все помечены ими. У кого-то внутри или снаружи, а кто-то имеет все шрамы на свете, не подавая вида, что они вообще у него есть. Как я. Но будет хуже, и я все равно сижу перед убийцей, у кого руки в крови по самый локоть. Не испытываю страха, а лишь беспокоюсь о нем. Все не правильно, но почему я считаю быть рядом с ним самым правильным на свете? Самое правильное за всю мою жизнь.

Смочив губку, провела по ранению, наблюдая за его реакцией. Ресницы трепетали, челюсть сжата в напряжении, а руки сжимают ткань постели.

– Расслабь руку, - нежно, осторожно попросила, словно ребенка, тихо пробормотав.

Получив требуемое, завязала новую повязку, крепко затянув, как и требовалось. Взяв ватку, смочила и поднесла к губе, как услышала хриплое недовольное шипение.

– Тссс, нужно Доменик.

Стерев кровь с лица и обработав, сосредоточилась на боку. Вся повязка пропиталась, и я боялась увидеть повреждения. Видимо самая глубокая рана. Весь торс перевязан, а значит, весь удар пришелся именно сюда. Как же ты так, Доменик.

– Альберт ринулся вперед, игнорируя приказ, - будто читая мысли, не открывая глаз, поделился Доменик. – Когда мы думали, что все закончилось, вышли еще десять человек. Мы дрались и я пропустил парочку ударов, которые и пришлись по простреленному участку кожи. Не страшно, малышка. Все пройдет.

Но как бы Доменик стойко не держался, голос его выдавал. Вымученный, сдерживающий боль. Взяв ножнички, разрезала наложенный бинт и не смогла остановить встревоженный выдох. Фиолетовые синяки украшали добрую половину мужского торса, и из-за них я с трудом нашла ранение. Ровно в том же месте, как и у меня. Несколько слезинок вырвались из глаз, но все равно я смогла совладать с собой и с помощью Доменика наложила новую повязку. Он улегся на постель, наконец-то приоткрывая глаза, и мое сердце тревожно сжалось. Лишь глаза говорят правду. Мужчина не мог заставить себя поделится о насущных проблемах, но вот через его глаза я разговаривала с душой. Она не лгала мне и признавалась в своих слабостях.