Чтение онлайн

Заяц был уж сам не рад -- второй день в доме и второй раз ловит его кто-то невидимый по пути в дом и бьёт нещадно по голове. И пока страдал и приходил в себя -- к нему в дом собрались почти все родственники (дядя слов на ветер не бросал: собрал всех на сход), которые тут же стали судить и рядить, как помочь больному, да избавиться от странного невидимки, что по голове бьёт, а травы не похищает.

– Это не спроста, это я вам говорю,– вещал самый старый Заяц,– так невидимка нас всех переколотит и пропадут наши травы зазря.

Было и много других странных и не очень мнений, и что трав бандиту не надо, а просто он издевается для своего удовольствия, и что дом построен на месте где невидимка жил и он так мстит и выживает родственника из дому. И прочее и прочее.

Долго судили и рядили, и решили, что завтра травы пойдут уж собирать с утра втроём -- дядя, отец и сам Заяц: трёх бывалых крепких зайцев никакому невидимке точно не одолеть, поймают и приведут его на строгий заячий суд. На том и поладили и радостно вечером, что наступил за разговорами, разошлись по домам, оставив только нашу троицу ночевать в "странном доме".

Прошла ночь, настало и утро, и, ближе к обеду снова собралась родня и что увидели -- лежат опять в крови все трое. И трава и корзины -- всё разбросано, без жалости и без всякого смысла. Ой, и было ахов и вздохов.

Старый дед -- Заяц задумчиво произнёс, пока помогали очнуться всем троим:

– Зверь, а не невидимка, силён брат, похоже нам он не по силам, если троих спокойно побеждает, да так что никто и не помнит как супротивник выглядит (Все трое как один получили по удару по голове и никого так и не увидели).

Сидят Зайцы, грустят, да и как не грустить, если надобно дом сносить, да в место новое переносить. И так бы и поступили, если бы мимо деревни где Зайцы жили не проходил случайно редкий гость -- Пещерный Барсук. Они и так редко выходили на свет, барсуки-то, а тут -- просто везение что дошёл гость до Зайцев, которые далеко жили от гор. Зашёл тот не просто так -- а за травой редкой -- целебной, что только свежей собрана должна быть, и заварена тут же, иначе силу свою теряет. Зашёл в деревню, а дома-то пустые, стал искать жителей. И нашёл он всех в печали великой в новом, но уже "проклятом доме".

Стал спрашивать, что да как, а выяснив из сбивчивых рассказов жителей местных истину пошел посмотреть сам на место где напасть случилась, посмотрел, ухмыльнулся, и вернувшись сказал:

– Зайцы, вы, зайцы, вперёд да назад смотрите враз, а того что над головой делается не видите. Пойдём, покажу я вам вашего невидимку.

И показал. По ошибке дверь заднюю сделали зайцы на голову ниже, чем следовало и все, кто пытался войти через неё получали "удар" от дверного косяка, что был расположен чуть выше уровня глаз. А поскольку зайцы медленно не ходят, то каждый раз, когда они "запрыгивали" в дверь -- получали удар по голове, и чем быстрее пытались это сделать, тем сильнее "бил невидимка". А поскольку Заячья братия давно привыкла, что все двери в деревне у них как на подбор одинаковые и иначе и быть не может, то никто из них так и не догадался всего лишь вовремя "посмотреть наверх".

С тех пор и повелось у зайцев -- ставить заднюю дверь на голову выше чем иные двери и зовут с тех пор задний ход в дом у них -- "Барсучьей норой" и никак иначе, в честь того самого Барсука, что избавил зайцев от "проклятия невидимки".

Но это было уже потом, когда зайцы закатили пир в честь избавления от напасти, а Барсук слишком торопился, и никто так и не узнал как его зовут. А Заяц наш в этом новом доме прожил ещё много лет долго и счастливо.

Дабруша, завершил свою речь, постепенно снижая тон к концу, чтобы случайно не разбудить спящих во всю подруг, похоже что угомонился даже Ехида, и только сверчок так же продолжил вести свою настойчивую успокаивающую мелодию. Лемур улыбнулся, улегся поудобнее и спокойно отошёл ко сну.

Сон во вторую ночь.

А Уне тем временем уж снился сон.

И опять всё началось с той же поляны, с той же густой травы и той же настырной Черной Белки с кулоном в лапе. Но на этот раз Уна была более решительна и сразу, как только увидала Белку, кинулась на неё, пытаясь отобрать так нужный ей кулон. Но, не тут-то было! Белка была много шустрее и успела отпрыгнуть раньше, одновременно кинув в девочку пучком травы и ехидно хмыкнув при этом. Уна побежала за Белкой, а та опять понеслась от неё, было видно, что Белка пытается держать дистанцию и ей ничего не стоит бежать быстрее, но видно такая игра в "попробуй отними" ей нравится. А вот наша героиня бежала и сражалась за кулон всерьёз, ну чувствовала она, что кулон принадлежит ей, и всё тут. И была уж твёрдо уверена, что посмотрев на него внимательно сможет вспомнить всё-всё -- почему она оказалась здесь.

И, потому, продолжалась погоня по полям и дорогам достаточно долго, как и в прошлый раз, и опять, уж в Городе, Белка исхитрилась и отправила девочку в тот же тёмный провал портала, не забыв с очередной ехидной ухмылкой показать девочке "фигу".

...

И наступила ночь. И только редкие звёзды опять вспыхивали в чёрном как смоль великом "ничто". И длилось это -- "вечность". И была тишина.

Но и вечность имеет границы, настал черёд появиться вдали туманному пятну, что быстро приближалось к Уне, вырастая в размерах, и окутал туман её, заключив в свою белёсую ткань.

А когда туман рассеялся, то девочка обнаружила себя в полицейском участке торгового центра, где устало развалившись, потный толстый полицейский с трудом выговаривал своему подчинённому, что стоял у двери.

– Лин, погоди, дай отдышаться, в последнее время в эту жару работать совершенно невозможно. Повремени минут пять.

– Я понимаю, Дюк, но сам знаешь что это наша обязанность в таких случаях успокаивать родню...

– Да, и что? А также и протокол писать, вот я протокол полчаса писал у бассейна, скажи честно - писал?

– Писал.

– А вокруг народу тьма и хуже всего -- кровища, а я вида крови не выношу.

Лин скорчил рожу:

– Потому тебя и выставили из городской полиции в торговый центр, что здесь работа для "белоручек" - крови не бывает.

Толстый полицейский сморщился, видно, что последняя фраза правда, но такая, которую слышать -- что острый нож. Потом устало достал платок, вытер лоб.

– Послушай, протокол уже есть, медики уже давно на месте, ну что ещё надо? И вообще успокаивать - это к врачам а не к нам, наша задача блюсти закон.

– Ага и чтобы девочки с балконов не падали,- напарник заулыбался,- головой вниз? Я правильно говорю?

– Чёрт, умеешь ты настроение испортить, сейчас, подожди немного и запусти сюда самого вменяемого - одного, слышишь!

Напарник вышел, а Дюк остался вытирать пот бормоча:

– Да чтобы я еще ходил трупы собирать, думал что хоть здесь работа спокойной будет и вот тебе...

В коридоре отдела раздался звук шагов:

– Кабинет здесь: проходите.

Дверь в кабинет стала распахиваться, стали видны две фигуры, одна полицейского, а вторая - вторая вызвала у девочки чувство узнавания, вот-вот и вспомнит. И тут опять возникший туман скрыл открывшуюся было сцену. Последнее что ушло в небытие - голоса, показалось что мужчина начал фразу: