Чтение онлайн

Если бы та догадалась, что это была всего лишь хитрость, то кулон на этот раз наверняка был бы отдан, но Уна -- вот беда, чтобы взять кулон отпустила хвост. И Белка тут же была такова, отпрыгнула и начала опять дразниться всячески: обидно до слёз, чего девочка уж выдержать не могла, и опять кинулась за ней. Как и раньше Белка показала, что Уна при всём старании не способна догнать жителя с беличьим хвостом. Но, как нарочно, в погоне чёрная держалась впереди ровно настолько, чтобы у Уны не пропал азарт, поддерживая его вплоть до надоедливого портала, куда уже в который раз провалилась девочка. Вот всё и повторилось, как и вчера, и позавчера, один в один -- черный провал возник прямо на пути на мостовой в городе, куда завлекла Уну Белка. И было как и раньше совершенно невозможно избежать его, не "врезавшись".

И опять наступила звёздная ночь.

Уна оказалась в этом бесконечном чёрном Ничто, которое обволакивало со всех сторон и только капельки звёзд всё так же светили пронзая бесконечную мглу.

С ориентацией на этот раз было просто, сказался опыт прошлых "полётов".

– Интересно, что сегодня мне покажут,- девочка летела в звёздной тьме навстречу всё растущему облачку тумана.

Тумана на этот раз было много, его клок был раза в два побольше вчерашнего, так что можно было надеяться, что отрывок из прошлого покажут на этот раз более полно.

Туман облёк Уну, скрывая Тьму. Некоторое время она видела только серое клубящееся облако, потом через облако стали пробиваться голоса.

– Шесть-пять, ставлю на то что сегодня будет вдова.- Под стук костяшек домино произнёс неизвестный -- его голос был с хрипотцой, говоря о простуде.

– Отдупливаюсь... Наливай, поддерживаю,- туман рассеялся, открывая вид на парочку "типов" сидящих и играющих в домино под "беленькую". Если первый сидел спиной к девочке, то второй был человеком средних лет -- в меру небрит, нечёсан, с кругами под глазами и трясущимися руками, ходившими мелкой дрожью. Оба игрока были одеты в синие халаты. Более того, было достаточно темно и, честно говоря, холодно до дрожи.

Первый аккуратно разлил по мензуркам "топливо", не чокаясь игроки выпили, первый занюхал халатом, второй просто откусил кусочек от конфеты лежащей на столе.

– Рыба!- Некоторое время оба смотрели на доску на которой играли, потом второй начал смешивать костяшки.

Домино было опять роздано, и игра было продолжилась, как раздался звонок.

– Значит говоришь вдова,- второй встал,- вот сейчас и проверим.

Первый обернулся, у него оказалось худое вытянутое лицо на халате на груди был прикреплён бэйджик врача. Первый прикрыл "поляну" одним из халатов, что в достатке лежали рядом на стульях, и включил свет.

Уна заморгала, яркие лампы зажглись под потолком, открывая вид на странное помещение, больше всего похожее на камеру хранения, только ячейки под номерами были какими-то большими, не похожими на ранее виденные.

Хлопнула дверь, в помещение вошел второй, за ним тихо зашли... родители Уны, но одетые и выглядящие так странно, что та не решилась подойти, да и поняла она уже что сейчас для всех невидима и почти неощутима, и это было бы бесполезно. Уна впервые увидела родителей с таким выражением лиц, заплаканное лицо матери, строгое лицо отца, который несмотря на прохладу постоянно вытирал пот. И самое странное -- одежда. Строгий костюм отца, в котором она его никогда не видела, и черное платье матери, и этот платок, чёрный, кружевной.

– Мама никогда не носила платков,- подумала Уна,- что-то случилось, странное.

Первый обратился к вошедшим:

– Как понимаю -- родители усопшей?

Те закивали в ответ.

– Документы в порядке, покажите, пожалуйста, - чистая формальность,- и кивнул второму,- доставай пока, покажи.

Второй взял у мамы с папой какую-то папочку и поднёс первому, шепнув на ухо:

– Вдова!

И тут же отбежал к ряду "камер хранения".

Первый осмотрел бегло папку, вздохнул:

– Ну что же -- всё в порядке, пойдём на опознание уважаемые,- и медленно, шагая как циркуль прошел в сторону камер, где второй уже, читая номера и подслеповато щурясь, сверял с написанным на бумажке, наконец видимо нашёл что искал и, выдвинув из ячейки ручку, с силой потянул на себя.

Запахло формалином, первый деловито достал какой-то пузырёк из халата. Из ячейки выкатилась какая-то тележка, содержимое которой было накрыто белой простынёй.

– Так, открываем,- второй посмотрел на первого, тот дал знак и второй приоткрыл примерно наполовину простынь.

Мама упала в обморок, отец едва смог её поддержать от падения, первый, чертыхнувшись, открыв пузырёк, бросился на помощь, скомандовав второму:

– Закрывай, хватит.

И, прежде чем второй успел убрать телегу назад, Уна наконец увидела, что было на телеге.

...

На телеге лежала она сама. Синяя с кристаллами льда на щеках. В глазах потемнело, но тут опять заклубившийся туман скрыл всё вокруг, осталась лишь серая мгла.

Уна опять висела в ночной темноте и плакала. Плакала во сне. Ей было безумно жаль: и себя, и маму, и папу и, очень не хотелось опять увидеть то -- чему сейчас стала свидетельницей. Но рыдать вечно нельзя, любые слёзы заканчиваются, закончились и у девочки, которая решила во что бы то ни было исправить положение, чтобы того, что увидела, никогда не случилось, она сжала кулачки и прошептала:

– Никогда, никогда... Никогда!

Путь назад был быстр и не запоминаемым -- так всё было обыкновенно: опять вынесло в тот же портал на городские улицы и сразу понесло по дорожке из Радуги, быстро, так что всё окружающее мелькало сливаясь в одно целое.

И трава, густая зелёная трава в конце пути, принявшая уставшее тело девочки в свои объятья, и последнее что увидела перед забытьем Уна -- глубокое фиолетовое небо, небо с росчерком бесконечно далёкой Радуги...

Глава 6.

Утро четвёртого дня, Ура! Завтрак и сборы.

Хоть и спала Уна крепко, а проснулась: да и как было не проснуться от радостного истошного вопля над своей головой. Сначала она открыв глаза, смотрела молча перед собой и ничего не могла понять, а потом увидела, как лемур кругами носится по площадке вопя восторженно:

– Ура! Здорово! Прелесть! Просто класс! Ти, ты посмотри, нет, ты посмотри, да, и на себя и на меня, посмотри!

К лемуру присоединилась и Тихоня, она, правда не бегала, но тоже весьма активно поддерживала Дабрушу, пытаясь время от времени его поймать, говоря:

– Стой! Да стой же непутёвый! Куда несёшься? Ну, конечно я погляжу, ну обернись, мохнатый и худой, ну порадуйся, замолчи только, не буди девочку!

– Да она уже проснулась!

– Не мудрено: от твоих воплей и мёртвый встанет, остановись и оденься уже!

Тут только Уна обратила внимание на тот факт, что друзья за ночь как-то сильно похудели, словно и не было вчерашнего вечера "памяти обжорству". Да и вроде говорено было: что теперь целый год они должны быть "в теле", а тут такое "исключение из правил" - хотя и приятное.