Чтение онлайн

Находиться между двух огней было смертельно опасно и Лина, разогнав глайдер до той скорости, на которой она еще хоть как-то могла управлять им, понеслась к городу. Автопилот не работал, судя по всему мешали электромагнитные глушители, включившиеся на танках Ордена и приходилось вести вручную, полагаясь лишь на себя. Лина знала, что водит не очень хорошо, а потому как можно скорее старалась забраться в хаос брошенных домов и улочек.

Она не знала того, что некоторые ракеты, потерявшие свою первоначальную цель из-за включенной термооптической защиты свернут со своего пути и развернувшись, найдут себе новую жертву. Старый Город уже маячил перед ней, когда позади ударил страшный грохот, блеснула ослепительная вспышка и глайдер, перевернувшись в воздухе уткнулся носом в землю, сразу развернувшись и разломившись пополам. Две половины охваченные огнем и оставляющие после себя на песке осколки раскрошившегося покрытия прокатились по земле еще несколько сот метров со скоростью среднего ховертанка и замерли. Один, зарывшись в песок почти целиком, а второй, врезавшись в стену старого дома.

Вик осторожно ступая по блестящему, словно отполированному полу, прошел в темную комнату, в которую понемногу пробиралась прохлада, наплывающая с внешней стороны вскрытого плазменным резаком шлюза. Поднявшийся легкий ветерок шевелил серебристые занавески и перебирал многочисленные золотистые ниточки, чудесной бахромой свисающие с краев одеяла, закрывавшего аккуратно убранную постель. Он не хотел оставться здесь надолго. Сердце защемило и хотелось снова стать маленьким, испуганным, слабеньким, бросится на эту кровать и заплакать в подушку, вспомнив о днях, которые уже никогда не вернуться. Но… нельзя. Сейчас нельзя. Потому что он уже не маленький и слабый. Все изменилось и теперь он должен быть куда сильнее, чем ему хотелось. Он взглянул на кровать, помнившую тепло двух ставших единым целым тел, под золотистым светом гелионарной лампы, и невольно увидел себя со стороны сейчас, в сером, мутном уличном свете, когда солнце едва пробивалось сквозь низкие клубы дыма. Перепачканного, покрытого ссадинами и чужой кровью, обмотавшего вокруг бедер черную, изорванную тряпку, с закрытым темной перевязью выжженным глазом, с висевшей на плече плазменной винтовкой.

Шитвани провел коготками по дверце небольшого настенного шкафчика и распознавательная система, узнав его прикосновение, отворила маленький ларчик, где прислоненные к серой стенке стояли три голографии. На одной из них был он, сидевший напротив окна в котором открывался вид на небольшой гидропонный садик. На второй, два человека, мужчина и женщина, с маленьким запеленутым малышом на руках. Снизу была подпись «Дорогой Лине, на память о первом годике жизни». На третьей, самой новой оказался он и молодая, стройненькая лет восемнадцати на вид девчушка с длинными черными волосами и загорелой кожей. На голографии было солнечно, вокруг колыхалась зеленая трава, а сквозь покачивающуюся листву проникали теплые лучи искусственного солнца. Вик взял ее в руку, проведя пальцем по краю картинки, высветив скрытый текст: «8 августа 6463 года по терранскому календарю». Неужели это было всего пять дней назад? В центральном гидропонном саду Аббервила. Голографию сделал один из установленных вдоль тропинок аппаратов за пару кредиток, которые Лина долго не могла найти в карманах комбинезона.

Бережно, словно беззащитное живое существо, Вик взял все три голографии, отключив их, аккуратно завернул в полотенце, взятое со стола, и прижав к груди вышел из комнаты в коридор, где его ждали вооруженные сородичи. Они наверняка все поняли и почувствовали его настроение, потому как опустили головы и спрятали от него глаза. Теперь, когда самое главное было сделано, Вик мог подумать и о следующей причине своего возвращения. Покинув дом Лины и миновав дворик, он подошел к работавшему на перекрестке двух улиц маршрутизатору и ввел туда имя «Мэтт Хопкинс».

— Так, поступил новый приказ. — Мариус Лейнер вышел в конференц-зал в своем черном экзоскелете, начищенном до блеска и мигающего огоньками светодиодов на внешних панелях управления. — С юга к городу приближается колонна активистов «Серебряной Луны», по всей видимости решивших воспользоваться неразберихой, возникшей в результате вывода из строя генератора пси-поля…

Две сотни полицейских затаили дыхания, ожидая следующих слов. Дойл уже неоднократно видел подобную паузу, чувствовал эту тревожную, жутковатую тишину, накапливающуюся в комнате перед отдачей финального приказа.

— Командование колонизационных сил вызвало подкрепления из военных баз за Аббервилом, однако они не смогут подойти настолько быстро и ориентировочно развернуться возле города лишь к концу цикла, — продолжил Лейнер. — Как мне стало известно, колонна Ордена увязла в тяжелом бою на подступах к городу и скорее всего ей придется отступить, противник имеет подавляющее численное превосходство. А потому, защита города от повстанцев ложится на наши плечи.

— А как же армия? — дрогнувшим голосом поинтересовался Патрик Норр.

— Расквартированные в Аббервиле части заняты сбежавшими биодронами и пока что, судя по всему, их дела идут не так гладко. Они несут тяжелые потери и отступают. Говорят, что биодроны применили какое-то псионно-кинетическое оружие, однако я не знаю верить этому или нет, — разъяснил ситуацию шеф полиции. — Тут все просто, нам приказано в бой с искусственными организмами не вступать, а лишь держать их подальше от участка. В данном случае, я считаю, что командование поступило благоразумно, учитывая тот факт, что биодроны не стремятся закрепиться в городе, а стараются выбраться из него поближе к пещерам. Но…

Лейнер замолк, обводя взглядом сослуживцев. Сказать то, что он хотел произнести было нелегко. Еще тяжелее было решиться на это.

— Я знаю, что вы не армия. Не солдаты. Многие из вас держали оружие в руках лишь в тире. Вы полицейские, в обязанности которых входит обеспечение безопасности граждан, большая часть которых эвакуирована из города еще в прошлый вечерний цикл. Я не могу послать вас на смерть. Повстанцы вооружены лучше чем мы, у них была производственная база и лагеря подготовки своих людей к такого рода операциям. Их больше. Как минимум раз в пять. Поэтому я прошу вас, возвращайтесь к своим родным и близким. Побудьте с ними в эти часы. Я не могу приказать вам сражаться вместе со мной.

По залу пронесся шум. Сначала тихий, затем нарастающий, неспокойный. Гомон человеческих голосов стих, когда Мариус снова поднял руку, призывая к молчанию.

— Мы проработали вместе много лет. Хороших лет, чтобы там о них не говорили. Сейчас ситуация вышла из-под контроля, это очевидно. Когда правительственные войска смогут снова взять инициативу в свои руки, неизвестно. У многих из вас в городе остались родственники, это я знаю. Люди напуганы, бояться покидать дома. Вы беспокоитесь о них, а они о вас. Поэтому самым правильным в этой ситуации будет отпустить вас к ним. Неважно, кто перетянет одеяло на свою сторону — Орден или «Серебраная Луна». Важно, что вы будете живы и сможете продолжать строить новый мир. Это не наша война.

— Я остаюсь, Мариус! — первым воскликнул Патрик Норр. — Сегодня, черт возьми мое дежурство!

— Я бывший солдат, босс, — присоединился к нему Дойл, да и не было иного варианта. — Я буду полезен. Поэтому остаюсь.

Сколько же их мало, тех, кто поднялся сейчас из рядов и встал рядом с Лейнером. Дойл обвел глазами остальных. Провинциальные жители, бравшие в руки оружие лишь тогда, когда требовалось защищать свои жизни. Да и то, делали они это не так умело, как хотелось бы. Куда им воевать в гражданской войне, со своими собратьями-людьми. Ведь у многих не хватит духу выстрелить в того, кто подобен тебе, осознавая, что у него тоже есть семья, дети, родители… Дойл не винил их. Пусть идут. В конце концов, война это дело таких как он, по сути одиноких бродяг в душе, которые даже осев на одном месте такими и остаются. Сколько их? Восемнадцать? нет, вот подтянулась еще одна группа, во главе с Арменом. Теперь тех, кто остается, стало порядка трех десятков. Мало… очень мало. Но что делать.

Лейнер понимающе кивнул.

— Благодарю всех. И тех, кто остался и тех, кто уходит за службу. Вы были хорошими полицейскими. Возвращайтесь домой и осторожнее в дороге, в городе сейчас полное безвластие. — Мариус повернулся к оставшимся и его окаймленное сединой лицо рассекла хищная усмешка. — Ну а нас, парни, ждет работа. И будь я проклят, мы сделаем ее хорошо…

Хищное серебристое тело, блеснув в розоватом свете солнца, устремилось вниз, сквозь едва успевающие зародится облачка рассеянного пара, которые держались в небе всего пару часов и растворялись в разреженном воздухе. На мгновение зависнув над черными конструкциями, казавшимися с такой высоты плотно натыканными в песок коробочками, оно рванулось к земле, отыскав свою цель…