Чтение онлайн

"Нет, не болезнь", — безмолвно возразила Тиа. "Это тоже сделали чародеи".

В комнате власть захватила тишина, и продолжала свое правление до тех пор, пока со стороны двери не послышался стук. Новоприбывшим оказался воин королевской стражи, и у него была весть от одного из вассалов Говарда. Не желая обсуждать подобные дела в присутствии своих детей, король покинул спальню Дола, а вслед за ним из хорошо освещенного помещения удалился и Трагис, напоследок посоветовав Долу поспать еще. Тиамат, посчитав совет лекаря уместным, тоже собиралась уйти. Но принц спать не хотел. Как и не хотел, чтобы она уходила.

— Постой, — окликнул он Тию, когда та уже почти скрылась за дверью.

— Да? — Ответила она, остановившись на пороге.

Жестом руки он поманил ее к себе. Она послушно направилась к нему, не забыв прикрыть дверь. И когда она приблизилась к наследнику трона, лежащему в постели, вопросила:

— Что такое, брат? Может тебе воды принести?

— Кто ты?

Ее железная вера в то, что ей уже давно ничего не грозит, подверглась удару тяжелого стального молота. Щит уверенности пустил по себе трещины, и Тиа, повергнутая сомнениями, со страхом отвела взгляд в сторону стены. Той, на которой было закреплено большое овальное зеркало с серебрянной оправой. Отражение ее обрадовало: оттуда на нее смотрела Тиамат, настоящая. "Магия работает", — успокоила себя она. А принц тем временем повторил свой вопрос:

— Кто ты?

— Что ты имеешь в виду? — Изобразив недоумение и пытаясь подавить волнение настолько, чтобы то не лезло на лицо, ответила она.

— Я спросил, кто ты такая. Ты должна ответить мне.

Она хотела снова глянуть на зеркало, но в этом не было нужды. Она и так знала, что иллюзия работает. Она чувствовала сгусток энергии, обволакивавший ее.

— Я же Тиамат, — сказала она и, немного подумав, решила добавить: — твоя младшая сестра.

— Это не так, — серьезно заявил Дол. — Ты подруга моей младшей сестры, с которой она часто гуляла вместе. Я, правда, не запомнил твое имя. Но помню, как я угощал вас пирожными, за день до того, как Тиамат похитили.

Ей стало дурно. Голова заполнилась множеством мыслей. Среди низ были хорошие. Например, девчона успела сообразить, что Дол не выдал ее при короле Говарде, и что это может означать, что он даст ей шанс объясниться. Так же она помнила, что Дол был, пожалуй, единственным родственником настоящей Тиамат, который не относился к ней, дочери кузнеца, с презрением. Его, как ей всегда казалось, даже радовало то, что у его младшей сестры была подруга. Но были и плохие мысли. А если в бутыль вина добавить хоть одну каплю яда, то все вино будет отравленным. Так же и сознание девчонки сейчас было отравлено одним лишь пониманием того, что принц знает правду, и что он эту правду может раскрыть. И это не приведет ни к чему хорошему для нее, в этом она не сомневалась.

Ее молчание затянулось, и она поняла, что вечно ждать ее слов он не будет.

— Да. Меня зовут Мэйт. Как ты узнал, что я не Тиа? — Вопросила она, решив, что отрицание правды сейчас ей не поможет. После мучительного пребывания в Башне Света она лучше научилась понимать людей по взгляду. И сейчас взгляд Дола прозрачно поведал ей о том, что он не сомневался в своих словах, не пытался заставить ее признаться, чтобы почувствовать себя правым. Он и так знал, что он прав.

— Потому что я тебя вижу, — смягчившимся голосом ответил принц. — Я вижу тебя, Мэйт, одетую в платье Тиамат.

Теперь она решила, что снова посмотреться в зеркало определенно стоит. Результат не изменился: в отражении все еще была истинная Тиамат, принцесса Креста.

— Не волнуйся, — начал объяснять Дол, — остальные видят то, чего желаешь ты. Я вижу, как что-то колышется вокруг тебя. Это магия, верно?

Девчонка кивнула. Волнение сжимало ее грудь, и дышать становилось сложнее. Дол это заметил по ее слегка трясущимся коленкам.

— Присядь, — предложил он, указав на край своей кровати.

Там, возле его ног, она и уселась. А он продолжил:

— У меня несколько вопросов к тебе, Мэйт. Я хочу получить ответы на все. Поочередно. Хорошо?

— Хорошо, — легко согласилась она, поняв, что выбора все равно уже нет.

Принц не улыбнулся, но глаза его говорили о том, что он был доволен ее ответом.

— Что с моей сестрой?

— Она мертва, — ответила нынешняя Тиамат и удивилась тому, что почти ничего не почувствовала. Даже легкая грусть не набежала. Она попыталась разозлиться на себя за это, но безуспешно.

Зато Дола чувства охватили крепко. Губы его дрогнули, а глаза увлажнились. Тем не менее, принц продолжил:

— Почему ты выдаешь себя за нее?

Над ответом ей пришлось подумать, и немало. Благо, Дол ждал терплеливо.

— Многие убеждали меня в том что это поможет спасти много жизней. А чародеи даже говорили что эта ложь может спасти целый мир. Что есть страшная сила в Медвежьем Лесу. И что я могу уговорить своего отца… — она запнулась. — …То есть, не моего отца, а твоего. Так вот, я могу уговорить его не нападать на Террор. А объединиться с ним. Хотя бы на время.

— И ты можешь это сделать?

— Теперь уже не уверена… — она опустила глаза. — Отец…ой, прости…король меня не слушает.

— Знаешь, что я подумал, — в его голосе внезапно поселилась легкая злоба, — получается, они убили Тиамат. Мою сестру и твою подругу. В этом вина королевства Террор. И ты не хочешь отомстить? Совсем не хочешь?

— Я не согласна с вами, принц Дол. В этом вина не королевства, а только короля. Но королю можно отомстить и потом. И не убивая невинных.

— Я подумаю, — строго заявил принц. — Подумаю до завтра. И если я решу, что поддержу отца, то ты должна будешь признаться ему во всем. Поверь, тебе будет только хуже, если ему расскажу я, а не ты.

— Поняла. Можно теперь мне спросить?

— Спрашивай. Если только это не связано с жизнями, как ты говоришь, невинных. Я уже сказал, что думать буду до завтра, и никакие твои слова сейчас ничего не решат.

Она недовольно выдохнула.

— Я хотела поговорить о другом. Ты…в смысле вы…вы можете видеть сквозь магию?

— Видимо, могу.

Впервые Морис взял в руки лук, когда ему было всего семь лет. Но уже тогда его стрелы находили свою цель чаще чем у мальчишек постарше. И сейчас, перед началом битвы, он занял самое удобное место для обстрела врагов. Широкая крепостная каменная стена с невысоким ограждением была заполнена лучниками. У них были большой запас стрел, хороший обзор на равнину, а так же поддержка в виде пятерых волшебников. Не было в них лишь уверенности в победе. Но за это винить их никто не мог, ведь надвигающийся враг сильно превосходил их числом. Чародеи были равноудаленно разбросаны в гуще вооруженных луками воинов. Кот тоже разместился на стене, у самого ее края. Он был пятым чародеем, и ему выпала доля руководить остальными четырьмя. Впрочем, не только ими. Лорд Йозеф Де Моро позволил Коту взять полное командование над всеми настенными солдатами. "Если вы не позволите противнику взобраться на стены, то у нас будет шанс победить", — сказал ему лорд. Кот не разделял это мнение. Он считал, что стену враги захватят в любом случае, и что это лишь вопрос времени. Но в его силах было растянуть это время. Это он и собирался сделать.

— Не забудьте, — так громко, как только мог, говорил чародей в стальной маске, — я выкрикиваю приказ. Тот из вас, кто услышит его, должен будет повторить его, да погромче. Таким образом я хочу, чтобы мой приказ дошел до каждого на этой стене. Чтобы не осталось совсем никого, кто, захлебываясь в шуме сражения, не выполнил бы приказ из-за того, что не услышал его. Это понятно?

Лучники, включая Мориса, дружно закивали, а некорые из них начали выкрикивать: "Понятно!". Оба варианта ответа убедили Кота в том, что они все поняли. Морис устремил свой туда, откуда уже стали слышаться шаги. Многотысячные шаги. Это была армия Креста, растянувшаяся так обширно на равнине, что молодому лучнику показалось, будто их гораздо больше двадцати тысяч. Хотя разведчики неоднократно дали понять, что войско, движущееся на Моар, содержит в себе шестнадцать тысяч солдат. В любом случае их было гораздо больше чем тех, кто собрался для защиты замка. Этот замок, который одновременно был и крепостью, собрал в себе только две с половиной тысячи воинов. И сегодня — в этом Морис не сомневался — все они умрут. Да, себя он тоже уже не приписывал к тем, кто встретит завтрашний день живым. Теперь он ожидал, что встретит смерть тут, защищая Моар, в свои двадцать пять лет.