Чтение онлайн

Что касается свидетельств самого Падмасамбхавы, то, кроме близких по духу учений, которые он, несомненно, включил в некоторые свои тибетские трактаты, существует среди лам, как нам сообщили, идущая от него устная традиция, согласно которой он имел в Индии восемь гуру, владевших одним из восьми главных тантрийских учений.

В принадлежащей переводчику тибетской печатной книге, состоящей всего из семнадцати листов, содержится мифологизированное жизнеописание Великого Гуру, называемое Orgyan-Padmas-mzad-pahi-bkah-thang-bsdiid-pa, произн. «Угьян Падмай-зад-паи-ба-тханг-дю-па» (в переводе — «Сокращенный завет Угьяна Падмы», то есть рожденного в цветке лотоса Угьяна Падмасамбхавы). На двенадцатом ее листе в шестнадцатой главе есть следующие строки, подтверждающие предание о происхождении «Бардо Тхёдола»: :

«Зри! Итак, Шестнадцатая глава о Восьми Линг-па, основателях религии:

Восемью воплощениями великих бодхисаттв они являются:

Угьян-линг-па в центре; Дордже-линг-па на востоке; Ринчен-линг-па на юге; Падма-линг-па на западе; Карма-линг-па на севере; Самтен-линг-па и Ньинда-линг, (И) Шиг-по-линг (или Тердаг-линг).

Только эти Восемь Великих Тертёнов грядут. Они мои воплощения.

Итак, от лица самого Падмасамбхавы здесь говорится, что тертёны (извлекающие из тайников книги) являются его воплощениями. Как следует из цитируемого отрывка, тертёном, упоминаемым в «Бардо Тхёдоле» был пятый тертён из области Карма (северная область Тибета) — факт, находящий подтверждение в печатном издании «Бардо Тхёдола». Мы не смогли установить точное время жизни этого тертена, хотя он занимает видное место в тибетской традиции. Имя Ригзин, упоминаемое в печатном издании «Бардо Тхёдола», означает «владеющий знанием» и указывает на его социальное положение как религиозного деятеля и ламы. Из обоих источников мы также узнаем, что Карма-линг-па — не только личное имя, но и название древнего буддийского монастыря в области Кам, на севере Тибета.

Наиболее правильным подходом к этому спорному вопросу об истории и происхождении «Бардо Тхёдола», будет, на наш взгляд, подход беспристрастного искателя истины, учитывающего значение временного фактора в антропологии и того факта, что все древние учения, передававшиеся сначала устно и записанные после того, как они выкристаллизовались в устойчивую форму, почти всегда подвергались изменениям. Как и в «Египетской книге мертвых», являющейся египетским «Бардо Тхёдолом», в нем, несомненно, нашла отражение вера бесчисленных поколений людей в жизнь после смерти. Автором его является не какой-то один человек и не какое-то одно поколение людей. История создания этой книги, если она будет полностью изучена, станет только историей создания ее письменного варианта, и вопрос о том, был ли он составлен сравнительно недавно или же при Падмасамбхаве, или еще раньше, не является существенным ввиду древности учений, на которых эта книга основана.

Несмотря на научное освещение вопроса в целом, столь удивительное для этой древней книги, нельзя поручиться за подлинность всех ее строк, поскольку текст, несомненно, подвергался искажениям. Однако в главных своих положениях она, по-видимому, выражает глубокое знание, до сего времени неизвестное многим исследователям религий, знакомит с философией, не менее возвышенной, чем философия Платона, и с психологией, намного опередившей еще не вышедшую из младенческого возраста западную психологическую науку, представленную трудами Общества психических исследований. Следовательно, эта книга заслуживает серьезного внимания Запада, пробуждающегося сейчас для новой жизни в новой эре, освободившегося от многих средневековых предрассудков, и стремящегося обогатиться мудростью всех священных книг человечества, к какой бы религии они ни относились.

Хотя перевод выполнялся в присутствии редактора, главная работа была сделана переводчиком ламой Казн Дава-Самдупом. Сам лама метко охарактеризовал роль редактора, назвав его «живым словарем английского языка». И действительно, ввиду очень слабого знания тибетского языка редактор мало мог помочь чем-нибудь другим. Переводчик и редактор стремились переводить как можно ближе к тексту, насколько позволяла фразеология тибетского и английского языков. Иногда переводчик отклонялся от буквального перевода, чтобы передать истинный смысл некоторых специальных выражений, понятных только ламам, читающим книгу в подлиннике. Тибетские тантрийские тексты трудно поддаются переводу на литературный английский язык, и поэтому из-за краткости их языка нам приходилось вставлять в скобках в текст перевода поясняющие слова.

Не исключено, что в будущем наш перевод будет подвергнут пересмотру, как и первые переводы Библии. Буквальный перевод европейцем книги, столь трудно понимаемой, как наша, и написанной к тому же на языке символов, вероятно, будет таким же неверным, как и некоторые переводы с санскрита текстов древних Вед (так как переводчик-европеец, находясь под влиянием западных стереотипов, нередко подходит к нехристианским священным текстам скорее с позиций христианина, а не ученого). Даже тибетец, мало что в ней поймет, если он не является ламой, глубоко изучившим тантризм, каким был переводчик этой книги. В лице переводчика ламы Казн Дава-Самдупа предстает глубокий знаток ламаизма, преданный последователь йогических учений школы Великого Совершенства Гуру Падмасамбхавы (он был посвященным членом секты Каргьютпа, основанной великими йогами Марпой и Миларепой). Он владел практиками оккультных учений, переданными ему его Гуру, и прекрасно знал английский и тибетский языки. Вряд ли можно найти в этой стране ученого, который смог бы перевести «Бардо Тхёдол» лучше, чем сделал это лама Казн Дава-Самдуп. Именно он заслуживает благодарности читателей, так как своим трудом помог Западу заглянуть в доселе плотно запертую сокровищницу мудрости Тибета и тибетской литературы.

Общаясь с ним в течение многих месяцев как близкий ученик, я хочу выразить сейчас глубокую благодарность и уважение, которые я питаю к нему как ученик к Учителю.

Перевод был закончен и выверен переводчиком в 1919 г., когда он был директором мужской школы-интерната магараджи Бхутия близ Гангтока в Сиккиме (бывшая территория Тибета) для детей знатных сиккимцев тибетской национальности. Он надеялся, что прочитает корректурные оттиски, но умер раньше, чем они были готовы.

Транслитерированные в переводе слова могут вызвать справедливые возражения филологов, ибо редактор пожертвовал точностью передачи с целью сохранить более простую традиционную, привычную для читателей транслитерацию. То, что было продиктовано переводчиком, было оставлено без изменений. Исправлены только явные, случайно вкравшиеся ошибки. Сам редактор не может быть уверен в том, что его собственная трактовка спорных вопросов не встретит возражений, и что им исправлены все ошибки. Он, однако, надеется, что критики примут во внимание тот факт, что такого рода книга публикуется впервые, и проявят к редактору и переводчику снисходительность в той мере, в какой они, вероятно, ее заслуживают.

Поскольку всех читателей этой книги, несомненно, заинтересует необычная судьба переводчика, я кратко здесь остановлюсь на главных событиях его биографии. Лама Казн Дава-Самдуп (титул Кази указывает на принадлежность к сословию земледельцев тибетского происхождения, осевших в Сиккиме, и свидетельствует о его высоком социальном положении) родился 17 июня 1868 г. Еще в юности, благодаря своим знаниям, он был замечен и привлечен на государственную службу. С декабря 1887 г. по октябрь 1893 г. он находился на службе у британского правительства в качестве переводчика в Буксадуаре (Бутан), а затем занимал должность переводчика при тибетском правительстве. В Буксадуаре он впервые встретился со своим Гуру, известным там по имени Отшельник Гуру Норбу {Slob-dpon-mtshams-pa-Norbu, произн. Лоб-он-тшам-па-Норбу), который обладал большими знаниями и жил строгой аскетической жизнью. От него лама впоследствии получил мистическое посвящение.

Как поведал мне однажды лама Кази Дава-Сам-дуп, в то время, когда он уже окончательно подготовился к тому, чтобы навсегда удалиться от мира и как шишья проходил испытания, его отец, будучи в преклонном возрасте, отозвал его домой и попросил исполнить обязанности старшего сына, жениться и продолжить род. Исполняя волю отца, он женился, и у него родились два сына и дочь.

В 1906 г. магараджа Сиккима назначил его директором школы в Гангтоке, где в начале 1919 г. я с ним впервые встретился благодаря г-ну Сардару Бахадуру С. В.. Ладен Ла, начальнику дарджилингской по лиции и известному буддийскому ученому, по национальности тибетцу, пославшему меня к нему с рекомендательным письмом. Примерно через год, когда наша совместная работа была закончена, лама был назначен на должность преподавателя тибетского языка Калькуттского университета, но, как часто случается с жителями высокогорных областей Гималаев, он не смог вынести тропического климата Калькутты и скончался 22 марта 1922 г.

О высокой эрудиции ламы свидетельствуют его труды: «Англо-тибетский словарь», изданный в 1919 г. Калькуттским университетом, и его редакция «Шри-чакрасамбхара тантры», опубликованная вместе с анг лийским переводом и тибетским текстом сэром Джоном Вудроффом (псевдоним Артур Авалон) во втором томе «Tantrik Texts» (London, 1919). Кроме этих трудов и нескольких небольших работ, опубликован ных Азиатским обществом в Калькутте, лама оставил после себя много заслуживающих внимания неопубликованных переводов с тибетского языка, выполнен ных совместно с сэром Денисоном Россом, майором Кемпбеллом и мной.