Чтение онлайн

«Начальник поезда, наверное…», - отметил Герман на всякий случай.

–  …саиб Дранат разрешил пустить, а он не желает идти в общий вагон, вбив себе в голову, что здесь едут его «коллеги»!

–  Коллеги?
– удивленно рыкнул Шеффер, выросший из-за спины Крыжановского.
– Так кто же ты такой, старик?

–  Я - агпа, - сказал монах.

–  Он - агпа, - со вздохом подтвердил проводник, будто это все разъясняло.

На вопрошающий взгляд руководителя экспедиции Герман отвечать не спешил.

–  Может статься, и впрямь - коллега, - пробормотал он задумчиво, и Эрнст сейчас же решил:

–  Пустите старика!

Проводник посторонился, и монах неспешно поднялся в тамбур. Крыжановский проводил его подозрительным взглядом и, вернувшись в купе, некоторое время безучастно наблюдал в окно, как медленно сдвинулись с места, а затем пропали неказистые строения - отойдя от станции, поезд стал набирать ход.

Проплывающий мимо ландшафт никоим образом не свидетельствует о близости Гималаев: в нескольких километрах от путей титанической лестницей распластались ровные ряды чайных плантаций; чуть дальше, на гребне холма, змеятся чахлые деревца. Все это тонет в пыльной дымке. Но вдруг над пригорком на единственное мгновение вспыхивает белоснежный горный пик. И тут же гаснет.

–  Каждый раз по приезду сюда приходится отвыкать от цивилизованной жизни, - объявил внезапно появившийся в дверях Шеффер.
– Представляю, что сделали бы в Германии с начальником поезда, допусти тот отставание от графика хотя бы на десять минут. А здесь подобное - в порядке вещей: лишь четверть пути проехали, а уже задерживаемся на три десятка минут. Да и вообще, возвращаясь в Азию, думаешь: вот, я знаю многое о здешних местах, но все время оказывается, что ничего не знаю. К примеру, этот наш загадочный «коллега» - агпа, или как там его? Я дважды побывал в Тибете, но ни про каких агп слышать не доводилось. Кстати, я для того и зашел, чтобы спросить - не желаешь ли проведать почтенного старца? Для развлечения в дороге, так сказать - может, услышим что-нибудь интересное.

…Искать пришлось недолго - в вагоне оставалось свободным лишь последнее купе, что у нужника. Именно оттуда доносился тихий заунывный бубнеж. Перед мысленным взором Крыжановского возникла картина смиренного старца, творящего благодарственную молитву за посланных ему добросердечных европейцев. Реальность оказалась проще. Старый монах сидел на койке у окна, жевал какую-то ветку, подобно тому, как европейцы обычно жуют мундштуки своих папирос, и упражнялся в горловом пении. Выходило из рук вон, но это, пожалуй, волновало бродягу меньше всего на свете.

–  Почему я вступился за тебя, старик?
– спросил Шеффер на дурном тибетском, однако монах понял и ощерился:

–  Видно, кушо знает цену сединам. Но вы пришли спрашивать не об этом. Спрашивайте. Агпа ответит, если сможет.

–  Ты скажешь, наконец, что означает это проклятое слово - агпа?
– спросил Шеффер у Крыжановского.

–  Каста заклинателей, вроде магов. Путешествуют по миру, предлагая за плату свои услуги.

Ученые разглядывали старика, он платил им тем же.

–  Когда один военачальник решил обрезать волосы Брахмы…

…Крыжановский на миг озадачился, но быстро сообразил, что имел в виду монах…

–  …решил вычерпать воды Брахмапутры, то вскоре обнаружил - как ни старайся, а большая часть утекает сквозь пальцы.

–  К чему это он?
– спросил Шеффер.

–  Торопит, - пояснил Герман по-немецки.

–  Ну что ж, - пробормотал Шеффер и плюхнулся на койку напротив старика.
– Дорога длинная, я не прочь послушать какую-нибудь из тех замечательных тибетских сказок, которыми меня уже не раз развлекали местные аборигены. Правда, я их все позабыл напрочь.

Германа же сказки не интересовали. Вновь приобретенная подозрительность заставляла обратить внимание на одно совпадение, незамеченное другими.

–  Скажи, уважаемый агпа, а давно ли ты знаком с саибом Дранатом?

–  Никогда не слышал такого имени.

–  Это тот, кто разрешил тебе путешествовать без билета. С каких пор у незнакомых людей, к тому же принадлежащих к разным религиям, принято оказывать друг другу столь значимые благодеяния?

–  Вы тоже не поскупились, а я ведь даже не просил о благодеянии, - пожал плечами агпа.

–  Значит, саиба Драната ты все же попросил? Каким, интересно, способом?
– продолжил допытываться Крыжановский.

Ответом ему было заунывное горловое пение.

–  Поезд простоял на станции лишних полчаса, и не тронулся с места, пока старик не поднялся в вагон, - перешел Герман на немецкий.

–  Бьюсь об заклад, ты заподозрил бродягу в способности к внушению, - рассмеялся Шеффер.
– Ну, этим меня не удивить, подобных сказок я наслушался сверх всякой меры. Помню одну историю про то, как Таши-лама…, извиняюсь, как Панчен-лама гостил у амбаня, и там его попросили продемонстрировать искусство внушения…

–  Погоди-ка, Эрнст, давай лучше узнаем у нашего «коллеги», что ему известно о внушении.

«Коллеге» явно кое-что было известно о сути вопроса.

–  Можно сделать, как вы просите, - заявил он охотно.
– Только заклинать столь высокообразованных господ очень трудно. Вот если бы вы приказали принести постный ужин, благодарность моя стала бы безмерна, а возможности почти безграничны.

Улыбка монаха не внушала доверия, а в речи явно присутствовала какая-то двусмысленность. Нести ужин, однако, распорядились - интересно же.

Вскоре выяснилось, старик действительно кое-что умеет: горка коричневого жареного риса дематериализовалась с принесенного проводником блюда буквально мгновенно. Что до заклинания мыслей, то…

…В дверях показался господин Каранихи и спросил:

–  Саибы, я пришел засвидетельствовать почтение знатному ученому гостю: подскажите, где я могу найти этого мудрого человека.
– Взгляд переводчика мазнул по монаху, будто не замечая.

–  Это ты про него, что ли, про агпу?
– спросил Шеффер.

–  Не знаю, о ком вы говорите, я пришел засвидетельствовать…

–  Так вот же твой ученый гость!
– рявкнул Шеффер, показывая на бродягу.

Каранихи непонимающе захлопал глазами:

–  Саиб пошутил, но я по недомыслию не могу понять его шутки - там никого нет!

Шеффер с Крыжановским не успели изумиться, потому что в дверной проем втиснулась рельефная фигура Сигрида Унгефуха, облаченного в армейские штаны и майку.

–  Проснулся и не могу понять, что меня разбудило. Оберштурмфюрер, вы не звали меня?
– спросил эсесовец, обводя взглядом купе. И также скользнул по старику, словно не замечая.