Чтение онлайн

– И тогда задело может взяться полиция?

– Нет. В Британском институте могут прийти к однозначному выводу о том, что обе картины написаны одним и тем же человеком, но полиции все равно будет непонятно почему. Сравнительный анализ манер класть мазки - это для них темный лес, тут обнаружить расхождение не так просто, как в дактилоскопии.

– А я бы смог обнаружить это?

– Нет, Поль, - вздохнула Плам.
– В любом случае мнение Британского института не будет принято полицией в качестве убедительного доказательства. Если только не будет какого-нибудь более очевидного факта, ну, например, одна и та же муха с оранжевыми пятнами на всех картинах. Вот это для полиции будет зацепкой.

– Значит, ты не можешь выдвинуть никаких официальных обвинений?

– Пока не могу. И, в частности, потому, что ни одна из этих подделок не принадлежит мне. Адвокат Монфьюма скажет...

– ..что ты склочная иностранка, которая хочет из нескольких совпадений раздуть скандал.

– Именно. И я оказалась в тупике из-за того, что не знаю, где искать Тонона. Я звонила Коттону с Бари-стрит, который отказался купить картину Бингер у Тонона после неблагоприятного отзыва экспертов, но там мне сказали, что у них нет парижского адреса Тонона и они не знают, в каком из лондонских отелей он остановился.

– А где анонимный шведский бизнесмен встретился с Тононом?

– Госпожа Инид сказала, что швед всегда останавливается в "Плаза Атене", когда приезжает в Париж делать покупки. Тонон прознал, что он в городе, позвонил, а затем заехал к нему в отель с картиной.

Поль приподнял бутылку с вином.

– Давай забудем печали, пока у нас есть это чудесное вино.

Плам кивнула и подняла свой бокал.

– Расскажи, как ты выбираешь хорошее вино? Мне всегда хотелось знать.

– Иностранцы считают, что французы - все сплошь знатоки вин, но на самом деле большинство из нас пьют самые обычные вина.
– Поль выливал остатки кларета в бокал.
– Но распознать хорошее вино очень легко, даже когда ничего не знаешь о нем.
– Он показал на этикетку на пустой бутылке.
– Надо просто посмотреть, есть ли внизу этикетки слова "Mise en bouteille au chateau". Это значит, что владелец разлил его по бутылкам в своем поместье. Никто не станет лепить свое имя на бутылках с вином, которым он не гордится.

– Ты хочешь сказать, что разлить и наклеить свою этикетку - это значит показать, что гордишься своей работой? Как это делает художник, когда подписывает свою картину?

– Вот именно.

– Мой мошенник тоже должен гордиться своими работами - они сделаны великолепно.
– Плам в задумчивости поставила стакан.
– Детектив, которого я встретила в Австралии, рассказала, что ловкие фальсификаторы обычно презирают экспертов и гордятся своей способностью дурачить их.
– Она отодвинулась на стуле.
– Если мой фальсификатор такой же гордый и надменный, то не исключено, что он использует какую-то образную подпись.

– Что это может быть?

– Какой-то небольшой объект, который художник пририсовывает на картине вместо своей подписи или вместе с ней. Подлинные голландские картины зачастую имеют образную подпись - Змейку, муху или моллюска.
– Плам бросила на стол свою салфетку и встала.
– Поль, пойдем ко мне и заглянем в мое досье.

– Я не могу оставить детей. Плам вздохнула и села-Все равно при свече мне не удастся рассмотреть диапозитивы, черт возьми!

В этот момент вновь вспыхнула электрическая лампочка.

– Я собрался закончить этот вечер по-другому...

– У нас еще будет время, дорогой. Я принесу диапозитивы.

Путаясь в плаще и резиновых сапогах Поля, она поднялась на холм к своему коттеджу, схватила лупу, коробку с записями, фотокопиями и диапозитивами и пошлепала назад к дому учителя.

– Я варю кофе, - сообщил Поль. Он убрал со стола и перенес на него свою рабочую лампу из кабинета. Плам разложила содержимое коробки.

– Меня интересуют восемь картин.

– Но у тебя здесь только семь. Шесть диапозитивов и одна фотография, сделанная "Полароидом".

– На фотографии картина в спальне миссис Картерет. А восьмую картину я даже не видела. Она принадлежит той грубиянке из Суффолка, Джорджине Доддз. Но она, несомненно, связана с остальными.

– Я не понял.
– Поль взял чайник и долил горячей воды в свежезаваренный кофе.

– Все эти картины связаны между собой, хотя не всегда непосредственно.

Поль застыл с кипящим чайником в руке.

– Каким образом?

Вместо ответа Плам нацарапала такой перечень:

УЛИКИ:

Манера

Восстановленные порывы

Анахронизмы

Идентичность содержания

Поставщики

– Какая из улик самая важная?
– Поль налил кофе в желто-полосатые кружки.

– Такая улика, как манера, установленная Британским институтом, относится к разряду очевидных для многих людей. Поэтому там сразу пришли к выводу, что картины, представленные на шести диапозитивах, скорее всего были выполнены одним и тем же человеком.

– Может ли Британский институт доказать это на основании диапозитивов?

– Не в полной мере. Вот почему так важно сравнить картину Синтии с картиной шведа. И как только мы докажем идентичность манер, сразу станет легче заполучить остальные картины для проведения анализа в институте. Хотя я чувствую, что Джорджина Доддз скорее сделает себе харакири, чем пойдет нам навстречу, да и Джиллиан Картерет может отказаться потому, что не в ее интересах развенчивать последнюю из оставшихся у нее картин, она ведь собирается доживать свой век на деньги от ее продажи.

– А другие улики?

– Есть область, где случайностей может быть сколько угодно. Я имею в виду те подделки, которые были продырявлены, а затем восстановлены. Хотя те, кто их фабрикует, редко утруждают себя работой на латаных холстах.

– Значит, если они восстановлены одинаковым образом, это будет еще одной косвенной уликой?

– Да. В институте обнаружили заплаты на картине шведа, картине Коттона, которая в конечном итоге осела у леди Бингер, и картине Питера Клесца из Бостонского музея. Восстановленные дыры упоминаются также в паспортах картин Сюзанны и Синтии.