Чтение онлайн

– Следует ли понимать это так, что вы хотите поставить под сомнение подлинность этих картин?

– Не совсем так.., то есть.., пока нет, - сбивчиво произнесла Плам.
– Я хочу узнать, откуда поступили эти картины. В свидетельствах не указаны ваши источники.

Вид у мистера Малтби стал вежливо-неприступным.

– Мы знаем прежнего владельца обеих картин, и мы гарантировали ему анонимность сделки, таково было его условие. Но мне известно гораздо больше того, что указано в этих паспортах, и у меня нет никаких сомнений в их подлинности.

– Вам известен владелец обеих картин? Малтби коротко кивнул и встал из-за стола.

– Извините, миссис Рассел, но я вынужден закончить разговор. Если вы захотите купить или продать что-нибудь и попросите сохранить ваше имя в тайне, мы с уважением отнесемся к вашему желанию. Мы никогда не разглашаем частную информацию о чьей бы то ни было собственности.

***

"А что еще я могла сделать?
– размышляла Плам в такси, направляясь к Дженни.
– Предложить себя тому дородному старому продавцу в обмен на два адреса? Взломать галерею в надежде, что в одной из тех коробок с бумагами на столе есть сведения о прежних владельцах?" Расплатившись с шофером, Плам вспомнила, как в Сиднее Стефани предупреждала ее, чтобы она не удивлялась, если расследование зайдет в тупик.

– А, это ты.
– В домофоне голос у Дженни был измученным и бесцветным. Лулу, наверное, уже рассказала тебе. Поднимайся.

Растрепанная и бледная, Дженни сидела, забившись в угол дивана с подсолнухами на драпировке, и прижимала к себе игрушечного ослика. Солнечная, в желтых тонах, гостиная была обставлена модной мебелью. На самом видном месте сиял множеством медных ручек высокий комод эпохи короля Георга. Дженни гордилась своим домом и старалась, чтобы в нем все блестело чистотой. Никто бы не подумал, что это дом художницы.

– Не смотри на меня так, - проворчала Дженни.
– У тебя есть муж, чтобы утешиться, когда тебе плохо. А у меня, сколько я себя помню, во все трудные времена был только этот ослик. И не говори, что я веду себя как ребенок. Я знаю это, и мне наплевать.

Плам опустилась на диван.

– У тебя также есть я. И всегда буду. Я обещаю. Она выслушала рассказ Дженни о похоронах, о ее горе и страданиях, а Дженни узнала, как прошла выставка в Австралии. Плам рассказала ей и о том, как она продвигается к разгадке тайны фальшивых картин.

Дженни, готовившая на кухне кофе, обернулась и посмотрела на нее через дверной проем. Откинув с заплаканного лица спутанные волосы, она вздохнула.

– Плам, я не могу поверить, что тебе не дает покоя то, что какой-то мошенник надул нескольких богатых невежд.
– Она открыла кран и наполнила кофейник.
– Что тебе дает это расследование? Ничего!
– Она положила растворимый кофе в чашки с синими полосками.
– Я, конечно, помогу тебе, правда, сомневаюсь, что могу быть полезной. Но только вот зачем тебе все это?

– Почти то же самое говорит Бриз. Только он при этом полон праведного гнева. Не могу понять, почему мои поиски так раздражают его. Думаю, что дело здесь в том, что он боится за свой бизнес.

– И все же зачем тебе это?

– Я не знаю.
– Плам прежде всего старалась быть честной перед собой. Отчасти, конечно, из-за того, что тогда, в доме Сюзанны и Виктора, Бриз обошелся со мной, как с провинившимся ребенком. Меня это взбесило, терпение мое лопнуло, и я сказала себе: "С меня достаточно!" А теперь ты говоришь, что я веду себя по-детски.

– Нет, напротив.
– Дженни подошла к холодильнику и стала искать там сливки.
– Послушная девочка Плам вдруг начала вести себя неподобающим образом.

– Ты хочешь сказать, что я стала непослушной?

– Вот именно.
– Дженни добавила сливок в обе чашки.
– Ты была застенчивой послушной девочкой, которая стала застенчивой послушной женщиной, создающей сильные и мощные картины, но по-прежнему поступающей так, как ей велят. Я знала, что рано или поздно это должно закончиться, но почему это случилось именно сейчас?

– Я устала оттого, что со мной обращаются, как с ребенком, - взорвалась Плам.
– И хочу, чтобы Бриз понял, что не все в моей жизни подвластно его контролю. И себе я хочу доказать, что имею право на серьезное отношение к моей персоне.

– И только поэтому ты идешь наперекор Бризу? Уж не подсознательная ли это месть?
– С чашками в руках Дженни вошла в гостиную, где Плам теперь нервно расхаживала перед окнами.

– Месть? За что?

– Мы никогда не говорили на эту тему, но я не поверю, что ты не знаешь. Если уж ты собираешься затеять скандал с Бризом, то почему бы не выбрать более выигрышную для себя ситуацию?

Плам уставилась на Дженни.

– Что ты имеешь в виду?

– Жена всегда узнает последней, Плам.
– Дженни устало отвела от отекшего и бледного лица прядь своих темно-желтых волос.

– На что ты намекаешь, Дженни?

– Лулу никогда не позволяла мне говорить тебе об этом. Она не позволяет также говорить и о женщинах Джима, боится, что тебе это причинит боль. Дженни посмотрела в глаза Плам.
– Но я бы на твоем месте не стала обманывать себя. Хотя я всегда чувствовала, что тебе все известно, просто ты не хочешь посмотреть правде в глаза. Так что, если ты и действительно решила перестать быть ребенком, то самое время узнать то, что всем остальным известно уже многие годы. Если не я, то кто еще скажет тебе?

Плам побледнела и осторожно поставила чашку на подоконник.

– Ладно, говори.

Дженни посмотрела прямо в широко раскрытые фиалковые глаза Плам.

– У Бриза любовная интрижка. У него всегда есть какой-нибудь любовный роман. Каждому в Лондоне известны его похождения. Сейчас он с той южноамериканкой, которая была у вас перед Рождеством, да, да, та самая, неуклюжая, с ужасными ногами. Замужем за богачом, который покупает картины у Бриза.

– Миранда Фуэте? Я не могу поверить в это!

– Они каждый день завтракают вместе, а затем возвращаются в ее апартаменты в "Кларидж".

– Я должна проверить это.
– Плам схватила свою сумочку, порылась в ней трясущимися руками в поисках записной книжки и нетвердой походкой добралась до столика с телефоном.

Секретарша Бриза сказала ей, что он уже ушел на ленч, - нет, она не знает куда, - и появится только к концу дня.

***

Бриз был человеком с устоявшимися привычками. Она обзвонила все рестораны, где торговцы картинами обычно угощали своих клиентов: "Каприс", "Маркс Клаб", "Гарриз Бар". Затем попытала счастья в "Одинз" и "Айви". И наконец сообразила, где может быть Бриз.