Чтение онлайн

Плам рывком села в кровати. Она в Венеции, сейчас раннее субботнее утро, и она только что стала победительницей бьеннале... Нет, Бриз не стал бы так шутить. Она бы убила его за это...

.Бриз видел растерянность в ее взгляде и затряс головой.

– Нет! Это не шутка!
– Он нежно поцеловал ее в кончик носа.
– Я так горжусь тобой, дорогая!

– Откуда ты знаешь?

– Об этом знают все. А через час новость станет известна журналистам и фоторепортерам, так что приготовься к их атакам. Официально о твоей победе объявят сегодня вечером.

Плам не слышала в себе ни радостных трелей колокольчиков, которые, как ей казалось, должны были зазвучать в душе, ни лихорадочного подъема, который должен быть ответом на это известие. Она была просто удивлена, и у нее кружилась голова. И тут же она почувствовала тошноту и бросилась в ванную.

Закутавшись в пеньюар с оборками до пола, она вернулась и сказала:

– Все в порядке. Бриз. Я просто не могла поверить. Все оказалось слишком неожиданным.
– Она улыбалась, но никак не могла унять дрожь и чувствовала себя обессилевшей и постаревшей лет на сто.

– Тебе станет лучше, если ты немного поешь.
– Бриз посмотрел на нее с нежной гордостью и показал на роскошно сервированный столик с завтраком у окна, в центре которого стояло серебряное ведерко с шампанским.

Плам съела несколько поджаренных тостов и выпила немного молока, прислушиваясь к пению птиц за окном. В душе у нее тоже поднималось радостное ликование. Она чувствовала себя такой же невесомой, как эти птицы, и способной взмыть в воздух и парить вместе с ними над Венецией с ее островами, розовыми дворцами и висячими мостиками...

– Внимательно следи за тем, что говоришь прессе, - предупредил Бриз, помни, что твои слова разойдутся по всему миру. Определись сейчас, что ты хочешь сказать, и не давай увести себя в сторону. И не говори ни о какой политике, особенно с итальянской прессой. Я, конечно, буду записывать все сказанное тобой, но они обязательно что-нибудь придумают.

– Я собираюсь поблагодарить мою маму за то, что она дала мне шанс, и тебя, конечно...

– Нет, обо мне лучше не вспоминать. Нам не нужна история Свенгали. К тому же это сделает более весомой твою благодарность матери.

– Бриз...

– Да?

– Почему я стала победительницей? Расскажи мне правду.

– Я не знаю, честное слово, - признался Бриз.
– Потом я выясню. А сейчас тебе надо просто свыкнуться с мыслью, что ты победила.
– Он отодвинул свой стул и, имитируя судью на ринге, поднял вверх руку Плам.
– Дамы и господа, представляю вам лауреата "Премии-2000"..

Плам вывернулась и, пораженная, уставилась на него.

– Бриз, разве мне присудили не "Золотого льва"? Бриз рассмеялся.

– Нет, дорогая, "Премию".

– Но ведь ее дают художникам до тридцати пяти лет!

– Совершенно верно.

– Но мне тридцать семь!

Они молча уставились друг на друга.

– О боже!
– вырвалось у Бриза. Он тяжело опустился на стул и, швырнув на стол скомканную салфетку, смотрел в бескрайнее синее небо за окном.
– Как это случилось? Почему они не обратили внимания на возраст? Почему я сам упустил это, черт побери?

– Мне было тридцать пять, когда меня выдвинули для участия, - задумчиво проговорила Плам, начиная постепенно понимать, что произошло.
– Но это было больше года тому назад, в начале мая 91-го, как раз накануне моего тридцатишестилетия.

– А тридцать семь тебе исполнилось две недели назад, двадцать четвертого мая. Черт!

Плам видела, что Бриз напряженно пытается сообразить, как ей сохранить за собой приз.

– Бесполезно, Бриз. Это главное условие. Они дисквалифицируют меня, как только узнают! В глазах у Бриза мелькнула решимость - Но пока они не знают этого!

Плам быстро поняла, что он имеет в виду, и затрясла головой:

– Нет!

– А почему нет? Мы не будем ничего скрывать. Мы просто не будем акцентировать на этом внимание, хорошо? А потом ты станешь известной всему миру, и, может быть, даже твоя слава увеличится, когда они дисквалифицируют тебя.

– Нет! Мало того, что это нечестно, но я просто не смогу скрыть это. Каждый увидит по моему лицу, что тут что-то не так.

– Это не играет роли, когда никто не знает, что именно не так.
– Бриз поймал ее руку.
– Плам.., если я для тебя хоть что-то значил.., если ты хоть в чем-то чувствуешь себя обязанной мне.., прошу тебя, послушай меня.

– Нет!

– Я не прошу тебя лгать, я только прошу подождать объявлять правду, уговаривал Бриз.
– И ты, безусловно, имеешь на это право, ведь я правильно указал твою дату рождения в анкете. Они просто не удосужились заглянуть в нее. Да это и неудивительно, ты выглядишь значительно моложе своих лет.

– Тупые идиоты!

– Итак, давай сделаем ставку на это и хоть что-то извлечем из сложившейся неразберихи.

Она заколебалась. Ей приходилось думать не только о себе. Премия во многом была заработана Бризом, который стремился к ней долгие десять лет. Она понимала, что с точки зрения бизнесмена от искусства для линии поведения, предложенной Бризом, были все основания.

– Бриз, я сейчас не способна здраво мыслить. Мне и в самом деле нездоровится.

Глава 26

Суббота, 6 июня 1992 года

Воздух все еще хранил утреннюю прохладу, когда Плам в белых джинсах и шелковой майке цвета манго подошла к обветшавшему палаццо, где остановилась Дженни. На тротуаре перед домом в уличном кафе под бледно-розовым навесом люди лениво пережевывали свой завтрак или пили из маленьких чашечек крепкий черный кофе, прежде чем отправиться на службу. Темно-красная краска вокруг сводчатых окон дома отслаивалась и висела лохмотьями, обрамлявшие их украшения из мрамора растрескались, а чугунные балкончики под ними, казалось, вот-вот сорвутся.

Солнечный свет проникал в некогда красивый овальный холл через немытые цветные витражи на крыше и окрашивал в янтарно-красные оттенки крутую мраморную лестницу, по которой Плам тащилась на пятый этаж, где жила Дженни.

Восторженные телеграммы с поздравлениями пришли в "Киприани" от Макса и Тоби, которых Бриз тайно известил по телефону еще до того, как сообщил самой Плам о ее победе. Но победила ли она? Она безуспешно пыталась дозвониться до Поля, чтобы обсудить свои терзания. Верно ли рассудил Бриз? Что делать ей? Честно и незамедлительно проинформировать Британский совет о том, что она по возрасту не имеет права на премию, которую только что завоевала? Или же ее раздумья о том, что из-за какой-то технической мелочи лишить себя такого престижного приза, есть не что иное, как проявление инфантильности и неспособности, по словам Бриза, видеть мир таким, какой он есть?