Чтение онлайн

– В базилике.
– Плам кивнула в сторону самой известной в Венеции церкви. У нее не было желания оставаться с ним наедине. После того как он только что пригрозил ей, прежние страхи вновь навалились на нее, и ей не хотелось удаляться от людей.

Они торопливо пересекли церковный дворик, нырнули под своды и оказались в тишине божественного великолепия. В воздухе курился фимиам. Небольшие группки туристов слушали приглушенные объяснения гидов. В глубине церкви, полускрытая в темной нише, Плам слушала Чарли.

– Ты должна понять, как это началось, - шептал он.
– Всем, и тебе тоже, известно, что мне приходится ухаживать за отцом. Мне и в самом деле жаль старика: он занудный скряга, который так и не оправился после своей голодной молодости, хотя и унаследовал состояние тетушки Поли и смог жениться на моей матери. Любил ли он ее, не знаю. Во всяком случае, ничто не говорило об этом. Но он сноб, а у нее было положение. Она недолго ограждала меня от его дурного нрава, ибо умерла, когда мне было четырнадцать. С тех пор отец стал цепляться за меня. Теперь он полностью на моей шее, как в "Старике и море".

– И как эта душещипательная история несчастного буржуа привела тебя к мошенничеству?
– шепотом спросила Плам.

– Наберись терпения, - взмолился Чарли.
– Мои главные неприятности начались, когда я пошел в университет. Отец уже тогда держал меня на голодном пайке, потому что боялся, что я могу удалиться от него. Он и сейчас бдительно следит, чтобы я не сближался ни с одной из женщин.

– Так вот почему твои романы лопаются как мыльные пузыри.

– Они не лопаются. Их вдребезги разносит взрывом, который каждый раз происходит дома.

– Я думала, тебе нравится быть с отцом. Мне казалось, что это ты цепляешься за него.

– Упаси бог!
– Под неодобрительными взглядами набожных посетителей Чарли понизил голос.
– В Кембридже все знали, что отец богат, и не могли поверить, что он не дает мне денег, считали меня скрягой. Мне приходилось доказывать обратное, и очень быстро я оказался по уши в долгах. Отцу пришлось вытаскивать меня. Он был в бешенстве и заявил, что, если такое повторится, лишит меня наследства.
– Чарли пожал плечами.
– Как всякий нормальный студент, я тогда не очень испугался этой угрозы, полагая, что с ученой степенью и работая я вполне обойдусь без него. Но я ошибся.

– И что же случилось?

– Когда я вернулся из Кембриджа, отец не дал мне подготовиться и найти работу... В то время с ним случился инфаркт, и надо было следить, чтобы у него не поднималось давление. Он говорил, что нуждается во мне больше, чем в ком-либо другом. Во всяком случае, до тех пор, пока опять не встанет на ноги.

– Поэтому ты стал его бесплатным секретарем? Чарли кивнул.

– Всякий раз, когда я заводил разговор о жалованье, отец начинал визжать, что оплачивает мои счета и дает мне возможность жить в одном из самых шикарных особняков Кента. После этого обычно следовал своего рода подкуп, когда он говорил, что я его единственный наследник и стану однажды обладателем бесценной коллекции картин, так что будет лучше, если я научусь вести его дела.
– Чарли помолчал и посмотрел ей в глаза.
– Естественно, эта мысль была мне приятна, хотя я понимал, что он может протянуть еще немало лет и нет никакой гарантии, что я получу какое-нибудь наследство... Ты знаешь, какой у него несносный характер.

– Почему ты до сих пор просто не ушел от него?

– Каждый раз, когда я говорю себе: "К черту его деньги, свобода дороже", отец не вычеркивает меня из завещания, а делает нечто такое, что я совершенно не в состоянии выносить.

– И что же он делает?

– Он начинает рыдать, затем впадает в такую истерику, что мне становится страшно и я вызываю врача. Напичканный успокоительными, он ложится в постель и тихо заявляет, что покончит с собой, если я брошу его, и причитает: "Что сказала бы мать, будь она жива..." Он знает, как вызвать во мне чувство вины. Потом он обещает золотые горы, только бы я остался. Тут я вспоминаю про свое жалованье, и он заверят, что я буду получать его.

– А потом?

– Он размышляет над этим неделями, пока не обретет прежнюю уверенность, ведь я-то не ухожу, я с ним. И опять начинает чувствовать себя всесильным, и опять его придирки становятся невыносимыми, и я снова говорю, что ухожу. И опять все повторяется сначала.

– А ты не можешь уйти, не сообщая ему об этом?

– Я пытался сделать так, когда уходил жить к Дженни. Но ты же помнишь, как быстро все это закончилось. Однажды вечером отец подкатил на своем "Роллсе", остановился возле дома Дженни и битый час сигналил на всю улицу, звонил в дверь и вопил о пропащем сыне. Когда соседи вызвали полицию, он сказал, что его не впускают в собственную квартиру, и копы заставили нас открыть дверь. Войдя в гостиную, папаша тут же хлопнулся в обморок. Переполох продолжался до пяти утра. Так что я понял, что при живом отце о женитьбе не может быть речи.

Чарли замолчал в нерешительности.

– Но если говорить честно, то с Дженни дело не совсем в этом. Я прожил с ней около месяца и вдруг понял, что она, как ни странно, напоминает мне отца. И у меня появилось неприятное ощущение, что я меняю одно ярмо на другое.

Плам вздохнула.

– Все та же старая проблема.

Приняв ее слова на свой счет, Чарли согласно кивнул.

– Отец всегда был несносным стариком, а тут еще года четыре назад врач по секрету сказал мне, что у него начинает дряхлеть организм и он не может полностью контролировать свое поведение.

– Старческий маразм?

– В начальной стадии развития. Пока еще не очень страшно, но у него уже появляются навязчивые идеи, он орет и утверждает, что я задумал избавиться от него, чтобы завладеть его проклятой коллекцией.
– Чарли горестно покачал головой.
– Я уже говорил, что мне может ничего не достаться... В своей последней злобной попытке отомстить мне он может завещать все Мастерсу.

– Кому-?

– Стэнли Мастерсу, - презрительно произнес Чарли, - своему шоферу, работающему у него последние двадцать лет. Визгливый и напыщенный проходимец, которому очень нравится носить форму. У отца так никогда и не раскроются глаза на этого загребущего негодяя.

Плам припомнился напыщенный человечек с щегольскими усиками.

– Но с чего бы отцу завещать состояние шоферу.., если только...
– Плам посмотрела на Чарли.

Чарли скривился.

– Я часто задавался этим вопросом... Бедная мать тоже, наверное, недоумевала... Мастере появился года за два до ее смерти и с того момента был неотлучно при отце. И сейчас тоже всегда с ним.
– От возмущения Чарли взвизгнул.
– Какими бы ни были его обязанности, ручаюсь, что денежки за них ему обламываются немалые.

– Тссс! Нас вышвырнут отсюда!
– предостерегла Плам, заметив, что на них стали обращать внимание.
– Чарли, я никак не пойму, зачем ты рассказываешь мне все это.

– Потому что я не считаю свой поступок бесчестным, понимаешь?

– Нет, не понимаю, Чарли. Продавать поддельные картины - это бесчестно.

– Почему поддельные? Эти картины не поддельные! Одна из женщин прервала свою молитву и обожгла взглядом Чарли, который опять понизил голос.

– Все картины, которые я продал, подлинные, Плам-Наконец Плам поняла, чем занимался Чарли.