Чтение онлайн

В полдень у конторы зверопромхоза, где Мишка Хлебников числился штатным охотником, столпился народ. Тихо переговаривались...

– - И где он сейчас?

– - В морге. Где же ещё ему быть? Экспертизу делают. Найдут отраву - судить Повалиху будут...

– - Давно пора... Давеча купил бутылку у неё. Уверяла - первач. А попробовал - вода голимая! И табаком воняет!

Мишку жалели, вздыхали.

– - Безобидный был. Весёлый. На гармошке здорово играл! Как даст, бывало, "цыганочку", ноги сами в пляс идут! И куды усталость деётся!

Васька Зайцев, таёжный напарник Мишки Хлебникова, переживает больше других. Плачет:

– - Нормально вчера посидели... Кто бы мог подумать? Эх, Мишка, Мишка...Говорил я ему - хватит, домой иди. Не послушал... К Повалихе занесло его. А какой мужик был?! В прошлом годе я на охоте ногу подвернул, так он меня до самого зимовья на себе нёс...

Мишка Хлебников одинокий. Домишко у него маленький. Кошка, собака. Родных нет. Хоронить некому. Начальство зверопромхозовское гроши на похороны выделило. Мало... Пошёл Васька по дворам с картонной коробкой.

– - Подайте, сколько можете, на Мишкины помины.

Сельчане опускали в прорезь коробки мелкие деньги, удивлялись:

– - Здоровяк был! Оглоблей не перешибёшь! А супротив "повалихи" не устоял. И одеколон пил, и лак мебельный, и всё ничего.

– - Сейчас не знаешь, что и пить... "Рояль" нельзя, "Амаретто" нельзя... Водку продают - денатурат, водой разбавленный! Самогон и тот отравой стал!

В столярке зверопромхоза дед Прокоп доски фугует. Ворчит старый:

– - Мерку снять в таких случаях полагается...

Ему объясняют:

– - Да рази в город уедешь, дед Прокоп? Ты видишь, погода какая?! Метель поднялась, свету белого не видать. Дорогу перемело...

– - Да, пурга окаянная, не унимается зараза, -- соглашается дед.
– - А всё ж мерку с покойника завсегда сымают. Обычай такой...

– - Сыми, дед мерку с Васьки Зайкова. Он с Мишкой одного росту...

Накануне директор зверопромхоза Сысоев с трудом дозвонился в райбольницу. Голос дежурного врача как из-под земли:

– - Что? Плохо слышу... В морге? Хлебников? Ничего не понять... С алкогольным отравлением? Есть один... без документов... Чернявый... Да, усатый. Алло! Алло!

В трубке затрещало, зашумело. Связь оборвалась.

– - Да, это он... все приметы сходятся, -- сказал директор.
– - Допился!

Спросить бы у Кольки Панова про Мишку, да тот всё ещё не вернулся. Высокие сугробы намело. Не проехать на машине. Пока бульдозер дорогу не прочистит, Кольке и думать нечего из райцентра выбраться.

Через неделю стих буран. Ударил мороз трескучий.

В зверопромхозе за Мишкиным телом снарядили трактор с санями. Поставили на них гроб, пахнущий сосновой смолой. Прикрыли соломой. Заодно дорогу пробить. Не гонять же технику дважды. А Мишке теперь всё равно - в автобусе колотиться или на санях волочиться.

Поехали. В кабине трактора Иван Лосев и охотник Васька Зайков. Сидят, покуривают. В заднее окошечко искоса поглядывают. Ветерок солому на крышке гроба шевелит. И сами собой руке к бутылке тянутся. Четыре поллитровки начальство выдало. В морг заходить, Мишку в гроб ложить... Не каждый по трезвянке на такое решится...

Почти до самого райцентра доехали. Вот уже и городок виден вдали. Смотрят - впереди маячит кто-то. Присмотрелись: мужик в серой куртке, в шапке лохматой. Шагает размашисто, руками размахивает.

– - Никак, Мишка Хлебников пёхом домой чешет, -- хрипло проговорил Васька, вытирая пот со лба.

– - Шапка е-его... П-походка т-тоже, -- заикаясь, промямлил Иван, проводя рукой по вспотевшим волосам. Оба, не сговариваясь, потянулись к железному ящику под ногами. У Ивана в руке молоток оказался, у Васьки - ключ накидной. Белее мела сидят.

А Мишка подошёл, увидал своих, деревенских, как ни в чём ни бывало, крикнул:

– - Здорово, орёлики! Куда вас черти несут по такой дороге? Да ещё в такой дикий мороз?

– - Так мы...того. За тобой...

– - Директор послал? Сысоев?

Иван и Васька переглянулись, всё ещё сжимая железяки в руках, и не зная, что сказать.

– - Сысоев, кто ж ещё, -- сглотнув, произнёс Васька.

– - Вот это, я понимаю, забота о кадрах, -- хохотнул Мишка.
– Ну, так поворачивайте оглобли!

– - А ты...где был?

– - Киосков в райцентре понастроили... А в них пойла разного - море не меряно! Взял пузырь. Только пробку сковырнул - дружок подрулил. Белковали один год вместе. А он пушнину сдал, при деньгах был. Как загудели! Не помню, что было дальше. В вытрезвители очухался. Тут погода не в масть пошла. Запуржило... Автобус не ходит. Пешкодралом пришлось. А мне в зимовье надо. Капканы переставить. Занесло, поди, все...

Трактор развернулся, Мишка увидел на санях гроб.

– - Помер кто, что ли?

– - Так все в деревне о твоей смерти болтают. Будто повалихинской самогонкой ты отравился...

– - Было дело. Чуть не окочурился. Подмешала карга старая какой-то дряни. Ну, приеду, я ей устрою весёлую жизнь! А гроб, в самом деле, для кого?

– - Так сказали же - для тебя! Везём, чтоб из морга тебя забрать...

Мишка пристально уставился на гроб.

– - Ну и шуточка у вас! Нет, я серьезно, мужики...

– - Стали бы мы ради смеха тридцать вёрст по тайге тащиться. Да ещё с гробом!

– - Ну, дела-а... Извините, мужики, я здесь ни причём, не хотел я...

– - Да, ладно, с кем не бывает... Чего теперь с ним делать?
– - кивнул Васька на гроб.
– - Расколотить и выбросить? Или сгодится кому...

– - Назад везите, -- со смешком сказал Мишка.-- Себе заберу. Мыши у меня мешки с мукой поточили. Поставлю в кладовку - заместо ларя будет.

– - Во даёт, -- покачал головой Васька.

Мишка похлопал по крышке гроба, засмеялся:

– - Плотно сделан. Надёжно. Не иначе, дед Прокоп смастерил?