Чтение онлайн

– - Его работа. Постарался для тебя... А ты чего трясёшься весь, как в лихорадке? Замёрз?

– - Знобит с похмела... Сушняк давит... Нет ли чего?

Васька вытащил из-под сиденья начатую бутылку, подал Мишке.

– - Держи, покойник! Накати за своё воскресенье из мёртвых. А мы - за твоё! Сто лет проживёшь, Хлеб!

Шутка понравилась. Дружно расхохотались, чувствуя облегчение. Иван и Васька налили себе по полному стакану, выпили. Мишка с жадностью опорожнил в рот остальное. Отбросил бутылку в кусты, притопнул ногой.

– - Эх, гармошечку бы сейчас!

– - Залазь в кабину, плясун...

У Мишки лицо раскраснелось. Распахнул куртку.

– - Не-е. Я и так взмок весь, пока брёл в снегу по колено. Да опять в кабине жариться. В ящике своём полежу, отдохну малость.

Мишка бросил в гроб пучок соломы под голову, завалился в него.

– - Во даёт!
– - заржал Васька, глядя как Мишка удобно сложил руки на груди.

– - Во хохма будет, когда привезём его в Завьялово!

– - Наливай!
– - сказал Иван.

– - А я что делаю?!
– - смеясь, ответил Васька, распечатывая новую бутылку. Обернулся в окошко, пробормотал:

– - Нет, ты глянь на этого хохмача! Нашёл местечко для отдыха! Ну, даёт!

Мишка, разморенный ходьбой и водкой, скоро захрапел. Сани дернулись, встряхнули солому на гробу, понеслись по рытвинам и ухабам.

Уже в сумерках трактор остановился у дома охотника Хлебникова. Остроухая лайка проворно заскочила на сани, обнюхала на Мишке одежду со столь знакомым ей запахом тайги. Тихо заскулила.

В кабине, съехав с сиденья, пьяно насвистывал носом Васька Зайков. Иван Лосев тяжело спрыгнул с гусеницы трактора, упал на обочину. Что-то бормоча, поднялся, подошёл, шатаясь, к саням.

– - Вставай, Хлеб, приехали... Слышь, Хлеб?

Мишка не шевельнулся. Лицо его, присыпанное снежной крупой, посинело от мороза, и мелкие колючие снежинки, опускаясь на него, уже не таяли.

Скажите Борису Кугоколо, что он браконьер, обидится.

– - Ну, какой я браконьер? Белок, рябчиков, уток и прочую живность мелкую не стреляю. Соболя, колонка и другую пушнину не промышляю. Ну, лося завалю одного в зиму и на целый год... Что же, мне с голоду помирать, что ли? Зарплату уже полгода не платят... Семейные в города поубегали, а мне куда податься? Здешний я, и тайга моя кормилица... Так рази я браконьер?

Вечером пришёл к нему мастер лесопильного цеха Крутиков. Спрашивает:

– - Ты чего сегодня на работу не вышел?

Борис печку растапливал. Стружки подложил под поленья, поджёг. Огонь быстро охватил смолистые дрова, и он закрыл топку, неприветливо глянул на вошедшего.

– - Тебе-то что?

– - Как что? Лесовозы приехали, а пилорама стоит, древесины нет... Вот, и объясни, почему не явился в цех?

– - Встал утром, смотрю - вороны летят. Каркают, торопятся за сопку...

Крутиков знал привычку пилорамщика на любой вопрос отвечать издалека, с подходом и дотошными подробностями. За то в леспромхозе Бориса называли "Кугоколо - вокруг да около".

– - Я ему про пилораму, а он мне про каких-то ворон... Что к чему? Какое отношение они имеют к твоему прогулу?

– - Очень даже прямое... Вороны зачем летели? Мяса поклевать! Не иначе сохатого охотники добыли, тушу разделывали, на снегу накровянили... Так?

– - Допустим...

– - Ну, вот, а говоришь, какое они имеют отношение к пилораме...

– - Слушай, Кугоколо, вокруг да около... Мозги мне не пудри. Или сейчас ступай на работу, или я напишу докладную директору.

– - Писать кляузы ты мастер... Передай директору, что я болт забил на пилораму, и на тебя, Крутиков. Даром работать, дураков нет. Понял?

Мастер глазами заморгал. Не ожидал такого ответа от пилорамщика, всегда весёлого и бесшабашного.

– - Ты с начальством вась-вась, тебе зарплату вовремя. А мне уже полгода бухгалтерия одни квитки расчётные выдаёт. Что, прикажешь есть их вместо хлеба?

– - Так бы и сказал. А то про ворон начал...

– - Так ведь где охотники, там и вороны. Вот я и подумал: "Чем они лучше меня? Возьму ружьё, добуду лося и всю зиму ноги в потолок... А на столе шашлык, котлеты, пельмени", -- мечтательно протянул Борис.

– - Так-так, вокруг да около, браконьерить собрался?!

– - Ах, ты ещё и обзываться?! А ну, дёргай отсюда!

Крутиков замешкался в дверях, и Борис поддал ему коленкой под зад. Мастер вылетел из сеней, кувыркнулся на крыльце через ступеньки и закопался в сугроб...

– - Ну, ладно, -- прошипел он.
– - Ты у меня ещё один срок получишь.

– - Вали пока цел, стукач директорский!
– - Борис пнул с крыльца оброненную Крутиковым шапку и плотно прикрыл дверь.

Неспроста Крутиков про срок упомянул. По молодости дело было. Подрался в деревенском клубе из-за девки с приезжим парнем. Два года за хулиганство давали. По специальности отбывал... На лесоповале. Там, в зоне многому научился. Ножи охотничьи делать, шкатулки резные, доски разделочные - загляденье, глаз не оторвать! Ещё может из бересты плести корзиночки, вазы, лукошки. Во всей округе егеря и охотоведы - ему лучшие друзья. Дарит им свои поделки.

Охотовед Максимов как-то заявился домой пьяным после очередной попойки, называемой в отчётах "рейдом по борьбе с браконьерством". Жена Екатерина треснула его карабином по спине - приклад в щепки разлетелся! Горе Максимову, да какое! Карабин-то служебный! И охотсезон начался. Пришёл к Борису Кугоколо:

– - Сделаешь?

Тот покрутил деревяшки в руках, усмехнулся:

– - О чём жалеть? Об этих дровах? Будет тебе шикарный приклад!

И сделал. Резными узорами украсил, наборным затыльником. Не приклад - загляденье искусства. С таким не охотиться - дома им любоваться. Максимов гоголем ходил среди охотников. Только избранным даёт подержать карабин, приклад погладить. Кугоколо смеётся:

– - Пусть теперь Катька лупит тебя прикладом сколь хочет - не сломается. Из витой березы сделал.