Чтение онлайн

Сначала русское командование думало окружить целиком 1-ю немецкую танковую армию. Наше наступление ударило в спину 5-го гвардейского танкового корпуса и сначала было успешным — мы заняли Павловку, Вотылевку и Репки. В нашей 1-й роте росли потери и людей, и техники. Кроме командира роты обер-лейтенанта Адамека с 12 по 31 января погибли 11 товарищей. К началу месяца из 10 изначально имевшихся боеспособных «Тигров» в бою было четыре, включая наш 114-й. 2-я и 3-я роты также несли большие потери, командира батальона тяжело ранило, только в 3-й роте еще был командир. Он принял командование батальоном.

Приказ по 3-му танковому корпусу был следующий:

Наступают:

— 16-я танковая дивизия и тяжелый танковый полк Беке в центре на северо-восток через высоту 239 — Бушанка — Франковка, переправляются через Гнилой Тикич, занимают высоты к северо-востоку от Франковки и занимают там оборону.

— 1-я танковая дивизия справа, следует за наступающими и прикрывает южный фланг.

— танковая дивизия «Лейбштандарт» слева, следует за наступающими и прикрывает правый фланг.

Начало наступления: 11 февраля 1944 г., в 7.30.

11 февраля 1944 г. Батальон пошел в атаку, когда было еще темно. Земля сверху немного замерзла. Снега почти не было.

На рассвете «Тигры» наткнулись на большое количество Т-34 и противотанковых пушек на позициях у дороги Боссовка — Бушанка. Семь танков были подбиты, остальные вышли из боя. Для того чтобы взять Франковку, важный пункт с мостом через Гнилой Тикич, батальон получил приказ поддерживать огнем наступающих на Франковку справа от нас «Пантер» и гренадеров. Около полудня Франковка была взята. «Тигры», к сожалению, не могли пройти по мосту из-за их большого веса, они должны были остаться во Франковке южнее реки.

Мы нашли брод и на ночь остановились на высоте севернее деревни под защитой пехоты. Но мы, к сожалению, рано обрадовались, в ночном карауле нам пришлось стоять самим. Мы заняли круговую оборону. Все люки были закрыты, открытый люк был только у стоящего на карауле в командирской башенке, оттуда выглядывала только его голова, у него под рукой был пистолет, ракетница и ручные гранаты. Караульные сменялись каждый час, остальные члены экипажа пытались, насколько это было возможно, спать в танке. Ночь была тихой, если не обращать внимания на шум боев вокруг нас.

12 февраля 1944 г. 5-й гвардейский танковый корпус и 20-й танковый корпус соединились 28 января 1944 года у Звенигородки и закрыли кольцо окружения. В ожидании немецкого наступления с целью прорыва кольца русские собрали большие силы, примерно 80 танков и 50 противотанковых пушек, чтобы использовать их в обороне или контратаках. Эта сильная группировка, которую мы обнаружили при атаке к северу от Франковки, должна была быстро и решительно разбита, для того чтобы продолжать пробиваться к окруженным частям. Целью атаки батальона, который наступал на левом фланге полка, была дорога восточнее Чесновки. Наши пикировщики поддерживали атаку, которая началась в 9.00. Атаки с воздуха были особенно действенными на неприкрытые противотанковые пушки русских. Танки не могли их обнаружить до их первого выстрела, и поэтому они были особенно опасны. Наш удар был сокрушительным, мы уничтожили примерно от 20 до 25 вражеских танков, наш полк и наступающая вместе с нами 16-я танковая дивизия до вечера уничтожили примерно 70 танков и 40 противотанковых пушек. Мы пробили клин примерно пять километров в глубину и почти три километра в ширину. 1-я танковая дивизия и дивизия «Лейбштандарт» прикрывали фланги. Чем дальше продвигалось вперед острие наступления — тяжелый танковый полк Беке, 16-я и 17-я танковые дивизии, тем слабее становилась их ударная мощь, потому что обе дивизии на флангах больше не продвигались вперед. Кроме того, 3-й танковый корпус имел перед собой по меньшей мере два русских танковых корпуса, более свежих, чем мы. Я думаю, что к этому моменту мы потеряли уже больше половины наших сил. Вечером батальон занял круговую оборону примерно в одном километре от Чесновки, которая еще была во вражеских руках, и ждал снабжение, которое из-за угрозы перехвата врагом и из-за плохой погоды предполагалось доставить этой ночью самолетами. Батальон потерял пять танков от вражеского огня, четыре танка были полностью уничтожены, пятый подлежал восстановлению. К сожалению, у нас было четверо убитых и много раненых. Снабжение по воздуху для нашего полка этой ночью доставлено не было. Три огня маркировали место, куда должны были быть сброшены грузы. Ночь была спокойной. Началась легкая метель, температура упала, но земля все еще была недостаточно твердой. Наши танки оставляли глубокие следы, а колесные машины проламывали замерзшую корку и застревали.

13 февраля 1944 г. С рассветом мы продолжили атаку, развернувшись с северо-востока на восток, по дороге Медвин — Лисянка. Из семи вражеских танков, Т-34/85 и «Шерманов», появившихся со стороны Медвина, шесть было подбито. Когда мы вышли на дорогу, наши 12 «Тигров» сначала продвинулись на север и восток для зачистки местности. Нас поражало то, что у врага правилом были атаки маленьких, некоординированных групп танков, численностью до роты, их можно было ждать в любой момент и с любого направления. 1-я танковая дивизия уперлась в Лисянку. Сильная оборона и река Гнилой Тикич вынудили ее остановиться и открыть наш южный фланг. Дивизию несправедливо упрекали в том, что она ввязалась в бой за деревню и потеряла время. Направление удара определил командир корпуса, населенные пункты Лисянка и Октябрь надо было взять быстро, сильно потрепанная дивизия, в которой не хватало не только танков, но и пехоты, была не в состоянии это сделать. До западного фаса котла оставалось пройти еще как минимум 10 километров, но их занимали сильные танковые части противника. Открытые фланги, которые танковые соединения в маневренной войне могли и должны были игнорировать, здесь, при наличии сильной и эшелонированной обороны противника, нельзя было оставлять без внимания.

Перед «Тиграми» 1-й роты (взвод Фельдезака) и 3-й роты (взвод Рондорфа) неоднократно появлялись вражеские танки. Примерно 10 из них было подбито. Населенные пункты Хижинцы и Журжинцы были полностью заполнены вражескими танками и пехотой. Наконец-то прибыли долгожданные самолеты со снабжением под прикрытием истребителей, они вылетели из Умани. С бреющего полета, с высоты 10 метров, они точно сбрасывали бочки с бензином, насосы для топлива и боеприпасы для танков. При этом многое разбилось. Наши танки поодиночке подъезжали к месту сброса, заправлялись и грузили боеприпасы. Питание, к сожалению, нам не сбросили. Его у нас уже было мало, сухой паек тоже уже был давно съеден. В таких ситуациях обычное «питание из местных источников» было невозможным, потому что в деревни мы практически не заходили и большинство из них стояли пустыми. Было решено, что наш полк наступает до дороги Хижинцы — Журжинцы и там ждет, пока 16-я танковая дивизия возьмет Хижинцы, а 1-я танковая дивизия — Лисянку, потом поворачивает на юго-восток и берет деревню Комаровка, примерно в шести километрах, которая была уже практически на границе котла. В котле от 40 до 50 тысяч солдат ждали своего освобождения, они должны были поддержать нашу атаку. От 1-й роты в бою остались только танки Фендезака, Эрдмана и мой.

14 февраля 1944 г. Хижинцы были взяты 16-й танковой дивизией. Мы продолжали удерживать наши позиции на дороге в Журжинцы и отразили по меньшей мере четыре атаки групп из пяти-семи танков, что соответствовало ослабленной роте. При этом было подбито по меньшей мере 20 танков противника. Количество вражеской пехоты тоже увеличивалось. Теперь подключилась и наша пехота, и мы почувствовали себя уверенней в ближнем бою. Метель и туман приглушали шум боя, видимость была плохой, и вражеские танки появлялись на кратчайшем расстоянии перед нами. 1-я танковая дивизия все еще билась за Лисянку, сил и времени, чтобы взять Журжинцы и Комаровку, нам не хватало, поэтому план операции был изменен. Тяжелое положение окруженных, которых без перерывов атаковали со всех направлений и которые несли тяжелые потери, требовало быстрых действий. Сейчас надо было попытаться спасти то, что еще можно было спасти!

Новой целью наступления стала местность вокруг высоты 239, между занятыми врагом населенными пунктами Журжинцы и Почапинцы. Окруженные своими силами должны были обеспечить прорыв мимо Комаровки до высоты 239, расстояние до нее от южной границы кольца составляло около восьми километров. План был смелый, он был основан на том, что у частей в котле было еще достаточно пробивной силы, и альтернативы ему не было. В нашем батальоне осталось девять «Тигров».

15 февраля 1944 г. Мы все еще удерживали наши позиции на дороге в Журжинцы. Перед ними должно было появиться большое количество вражеских танков. Еще в темноте мы двинулись в направлении на северо-восток, туда, где предположительно были вражеские танки.

Видимость было очень плохой. Неожиданно, как для нас, так и для них, появились вражеские танки, начался ближний танковый бой. Мы установили, что Журжинцы были заполнены вражескими танками и пехотой. Во время нашей атаки мы подбили 14 танков. К сожалению, один «Тигр» был уничтожен и у нас было двое убитых. Целью нашей атаки было прежде всего убедить русских в том, что основная атака на пробитие котла будет здесь, в районе Хижинцев и Журжинцев. Концентрация русских частей здесь говорила о том, что этот обман удался. Перед наступлением темноты мы вернулись обратно на наши позиции и ночью готовились к атаке на высоту 239 16 февраля. Семь «Тигров» еще были готовы к бою.

16 февраля 1944 г. В пробитом 3-м танковым корпусом коридоре шириной максимум пять километров автомобили, включая санитарные, могли передвигаться только под защитой танков. Наш батальонный врач доктор Шрамм получил для сопровождения санитарных машин небоеспособные, но способные передвигаться танки.

Бои вступили в решающую фазу, прорыв кольца окружения был близок. Сначала мы получили задание атаковать с ограниченными целями южнее Журжинцев до рощи. Местность была изрезана и плохо просматривалась. Когда сопровождавшие нас горные егеря прошли рощу, появилось большое число Т-34, все они были немедленно подбиты. Еще много раз появлялись вражеские танки, все время нескоординированно, по крайней мере это так выглядело. Предположительно это были танки, выделенные для поддержки пехоты. Почти все они были подбиты, до вечера мы подбили около 20 танков. Но и у нас была потеря, «Тигр» обер-фельдфебеля Фендезака получил попадание из Т-34 в борт, и мотор загорелся. Экипаж не пострадал. Это был один из редких случаев, когда Т-34, предположительно улучшенный, с 8,5-сантиметровой пушкой, подбил «Тигр». На коротких дистанциях боковую и заднюю броню (восемь сантиметров) можно было пробить. Нашу атаку поддерживали пикировщики, в глубине мы видели столбы дыма от пожаров. Утром полк начал атаку с восемью «Тиграми», девятью «Пантерами» и 12 самоходными орудиями. Это была последняя атака в направлении котла. Все время возрастающее сопротивление, которое наш полк, как «острие копья», до этого момента мог сломить, стало непреодолимым. Остальные части 3-го танкового корпуса с высочайшим напряжением боролись на флангах, для того чтобы коридор не был перерезан и не превратился во второй котел. Части «Лейб-штандарта», до того находившиеся слева, были переведены на правый фланг, для поддержки 1-й танковой дивизии. 16 февраля наконец-то удалось взять Лисянку и Октябрь, откуда несколько дней исходила угроза для всей операции.