Чтение онлайн

— Постой! Загомонили в домике. Слышно: герр гауптштурмфюрер… Черт возьми! Растут наши шансы! Слышите! Морзянка дятлом засыпала. Не разберешь…

…При виде входивших в комнату незнакомых офицеров СС молоденький, из судетских немцев радист, будто юнец из гитлерюгенда, очумело вскочил с места от молчавшей в этот момент рации и вскинул руку в нацистском приветствии.

В первой комнате напротив стола висел в самодельной рамке портрет Гитлера, во второй, значительно большей, при входе с правой стороны виднелись двухэтажные деревянные нары, примерно, на восемь человек. Там же за столом на некрашеных табуретках сидели трое рослых молодых солдат, играющих в домино. Слева от них, в углу, высилась ружейная пирамида с ручным пулеметом «МГ» с однокоробчатым магазином и пятью автоматами «шмайссер». У пирамиды стоял продолговатый раскрытый ящик, в котором в обоймах и навалом лежали винтовочные патроны и ручные гранаты «пасхальные яйца».

Завидев входящих незнакомых офицеров СС и своего начальника, солдаты, оставив домино, резко поднялись, заученно стуча каблуками сапог и пяля глаза на спутницу гауптштурмфюрера СС. Один из игравших, мрачного вида солдат, с нижней раздвоенной заячьей губой, утиным носом на прыщавом лице и светлыми, неопределенного цвета глазами, внимательно всмотрелся в гауптштурмфюрера, повел головой в сторону пирамиды.

Курт Кельман осмелел в стенах заставы и задавал гауптштурмфюреру вопрос за вопросом:

— Вы говорите, что относитесь к семнадцатому отдельному батальону специального назначения? Не могли бы вы уточнить, в каком районе расквартирована ваша часть?

— Трудный вопрос. Задайте что-нибудь полегче, ибо он в компетенции начальника гарнизона Станички. Только от него получите предельно точный ответ. Что вы вдруг запетушились в стенах своей резиденции? Непорядок, обершарфюрер.! — ответил Черемушкин, сознавая подступающий роковой час и думая, как же сбросить петлю, наброшенную Куртом Кельманом, и заняться настоящим делом.

Заработала на столе рация, и Коврова на слух из сигналов «морзянки» стала строить слова. Немецкая радиостанция передавала открытым текстом: «Всем постам, патрульным группам, заслонам, подразделениям. Всем, всем, всем!.. Штаб особой группы Клекнера дает ориентировку: в пределах шоссе Станичка — Кобылино может действовать дерзкая по свойству маневра русская разведгруппа. Некоторые приметы ее командира…».

Угреватый немецкий солдат с утиным носом и заячьей губой, глядя на гауптштурмфюрера и его спутницу — штурмфюрера, изрек:

— Не знаю, какие законные воинские звания вы оба носите, но то, что вы оба русские разведчики — определенно. Помните устроенное вами побоище у озера Лисичьи Васильки, — последние слова он договорил в броске к пирамиде.

Реакция Глеба Сабурова, стоявшего в дверном проеме, при входе в первую комнату извне была поразительной. Промедление с открытием огня значило получить битую карту и никаких шансов на спасение. С плеча, не снимая пулемета, он хлестнул с ручника короткой очередью. И все!

Черемушкин и Коврова держали под прицелом пистолетов испуганных и жалких обершарфюрера и радиста.

Входная дверь распахнулась. На пороге в помещение заставы вошли двое: Игорь Мудрый и Сергей Антонов. Сразу поняли, что произошло.

— Вокруг тихо? — спросил Черемушкин.

— Подозрительно. Но ни звука. На часах семь утра, командир, — доложил сержант Мудрый.

— Займитесь пленными. Кляп, да поплотней! Свяжите — и в лес. Обоих — к дереву! Не трогать! Все! Аллюр три креста!

Спешно подошел Касаткин:

— Командир, со стороны Станички приближаются несколько машин и мотоциклов. Не ясно только, кого несет…

— Все по местам. Действовать самостоятельно, как условились. Не дай Бог выпадет осечка. Со мной остается Антонов. Мы-то рассчитывали на появление Вайса в более ранний час. — Втайне он надеялся, молился, но не торопил судьбу, чтобы вышло так, как было задумано, иначе все рушилось, превращалось в прах. И не только надежда на возвращение, но и выстраданная мечта на жизнь.

Разнеслась трескучая дробь дятла — сигнал, которого с замиранием сердца ждали. Трещотка, сработанная Касаткиным, с удивительной точностью имитировала голос неугомонного лесного санитара.

Переглянувшись с Ковровой и Антоновым, Черемушкин вынул из кобуры «вальтер» и снял его с предохранителя, а второй, той же системы, сунул в правый карман френча. Глядя в глаза Ковровой сказал просто:

— Наташа, цель твоя — водитель. Помни: твой первый выстрел — сигнал к открытию огня всей группы. После выбирай любого, в первую очередь активного противника, — а потом положил руку на плечо Антонову. — Смотри, Сережа, не растеряйся. Вкати по святому яичку в люльку каждого мотоцикла, это ты умеешь. Девять недругов — это не дело. Запомни, ты есть защита нашего с Натальей тыла.

Все трое вышли на шоссе. Остальные подготавливались к бою.

Небольшой кортеж автомашин и мотоциклов стремительно сближался с тремя смельчаками, стоявшими на дороге. Впереди, в каре, — три мотоцикла с экипажами. За ними шла знакомая желто-черная, длиной в полтора корпуса «опеля» «амфибия». За вездеходом следовали две автомашины — легковая «татра» и легкий итальянский грузовик с двумя десятками солдат на сидениях. Замыкающими были четыре тяжелых мотоцикла с колясками и неизменными на них ручными пулеметами «МГ». Весь транспорт шел на расстоянии, исключающем столкновения.

«Остановится, замрет ли перед нами стальная шеренга, или, не снижая скорости, раскатает наши тела по асфальту, как бумагу, и после, никто даже не вспомнит о случае на дороге?» — невольно подумали разведчики, стоя на пахнущем бензином асфальте.

Гауптштурмфюрер медленно поднял вверх правую руку с жезлом, предупреждающим о том, что его владелец представляет собой полевую жандармерию третьего Рейха.

Мчащаяся лавина техники не снижала скорости: оставалось сто с небольшим, девяносто, шестьдесят метров до неуходящих с дороги людей. Еще миг — и сомнет безжалостная громада, расшвыряет вокруг человеческую плоть.

Неожиданно передняя группа мотоциклистов перестроилась во фронтальную линию и, ноя, стеная скрежетом тормозов, остановилась в нескольких метрах от группы капитана Черемушкина.

Естественно, короткий разговор в «амфибии», произошедший между бригаденфюрером СС Вайсом и его адъютантом, сидевшим на заднем сидении, оставался тайной и для тех, кто сопровождал, и для тех, кто требовал немедленной остановки транспорта и конвоя выезда высокопоставленного немецкого военачальника.

— Послушайте, майор, — Вайс через правое плечо повернул голову к адъютанту. — Кто они, эти люди на проезжей части дороги, и главное, что им нужно от нас?