Чтение онлайн

Лейтенант перенес на свою карту все данные, которые смог получить от унтерштурмфюрера Маллона, а также примерный квадрат сосредоточения прошедшей перед утром вражеской моторизованной колонны и поименно наличие в ней боевой техники, тщательно скопировал цифровые и условные обозначения. Непонятные, похожие на иероглифы знаки, разбросанные в разных квадратах карты, обвел красным карандашом. Да, обнаруженная в полевой сумке Маллона зашифрованная оперативная карта «пятидесятикилометровка» представляла немалый интерес.

Не оставил Черемушкин без внимания и то, что в восточной оконечности карты, на линии обороны корпуса генерала Шкрылева, в состав которого входила и дивизия генерала Чавчавадзе, у населенных пунктов Васильево Светлое — Лесной — Козловка — Дятлово, было сплошное наслоение различных знаков. Необходим ключ к разгадке. Возможно, карта таила в себе именно то, что нужно было разведгруппе.

Ясно становилось одно: враг сосредоточивает крупные, отлично оснащенные техникой войсковые части и соединения. Все эти танковые, моторизованные и механизированные дивизии, артбригады стягиваются для нанесения удара в один общий кулак. Однако многое еще требовалось проверить, уточнить. Нужны были дополнительные сведения.

Лейтенант задумался вдруг над внезапно пришедшей тревожной мыслью: почему вдруг так легко, без особых осложнений получил он исключительно важный по содержанию документ? Унтерштурмфюрера СС Маллона, имевшего при себе карту с совершенно секретными данными, по всем существующим правилам должна была сопровождать охрана. Почему он оказался на пустынной дороге один? Быть может, какие-то причины побудили лейтенанта СС и того, кто его послал, совершить безрассудный шаг вопреки здравому смыслу. А вдруг эта встреча планировалась и служила своего рода приманкой, на которую по замыслам фашистской контрразведки могли «клюнуть» советские разведчики. Тогда круг замкнется. А если это просто счастливый случай? Тогда карту необходимо, причем срочно, доставить в дивизию. Но как? Каким образом? Радиосеанс со штабом может дорого обойтись разведгруппе, да и он дает не многое: неизбежно возникнут контрольные вопросы, на которые пока нет ответа. Но самое главное — увеличивается степень риска быть предельно точно запеленгованным и, как следствие… Черемушкин не хотел думать о том, что произойдет тогда, когда его точные координаты станут известны контрразведке и гестапо противника. Он попадет, еще ничего существенного не сделав, в капкан, безжалостные челюсти которого мертвой хваткой вцепятся в разведгруппу.

«Ходил кулик по болоту, он нашел себе работу. Хвост вытащил — нос увяз, нос вытащил — ноги увязли», — вспомнил Черемушкин любимую прибаутку сержанта Телочкина. — Но что же делать? Как найти единственно правильное решение? Группа разведчиков, если послать ее к линии фронта, навряд ли в срок доберется до нее. И дойдет ли вообще… Остается просить командование выслать самолет в квадрат «сорок один» на приготовленную партизанским отрядом посадочную площадку. Группа во главе со старшиной Двуреченский должна попытаться… Иначе нельзя. Конечно, запас надежности разведгруппы уменьшится наполовину. Коврова без рации в партизанском отряде не нужна. При необходимости ее заменит Щегольков. И еще… Как поступить с картой унтерштурмфюрера Маллона? Нужно ли беречь ее, когда данные уже продублированы на запасной, хранящейся у старшины Двуреченского? А посылать его к своим — риск немалый. Путь к поляне «Черный кристалл» будет долгим и опасным.

Черемушкин поднял голову. Через прорехи сверху дымчатыми полосами вливался дневной свет с плавающими пятнами солнечных бликов. Туман, стоявший над лесом, рассеивался, теснимый теплом погожей ранней осени. Было тихо, и лишь трели и щебетание пернатых раздавались окрест.

Черемушкин приободрился, когда вдруг появились Румянцев и Ласточкин. Им кое-что удалось разведать. Румянцев доложил, что своею южной стороной лес подступает к одноколейной линии железной дороги, что эту дорогу охраняют вражеские патрульные наряды, а у небольшого железнодорожного моста через узкую, заболоченную речонку стоят часовые. Однако вокруг, на расстоянии видимости в бинокль, присутствие противника не обнаружено. Правда, их наблюдению мешал туман, скрадывающий низины.

Вначале Черемушкин не понял, о какой именно железной дороге идет речь. По его представлениям, она соединяла узловые станции Юдино — Лопатино и находилась далеко к северу. Об этом напоминала и карта, лежащая на земле перед ним. Точен ли Румянцев в своем докладе о проведенной разведке? Он вопросительно посмотрел на старшего сержанта.

— Это же факт, товарищ лейтенант. Не во сне же мне все это приснилось.

Черемушкин вновь взглянул на карту, туда, где стояла дата ее выпуска: август… 1938 год.

— Я понимаю, — озабоченно произнес Черемушкин, — возможно, неточности карты преподнесут нам и другие сюрпризы. Но будем надеяться на лучшее. Мы оказались на узкой полосе, как бы зажатыми между шоссейной и железной дорогами, что, естественно, ограничивает свободный маневр. Но будем надеяться, что выход найдем. Как говорится, бог не выдаст — свинья не съест.

— Командир, — подал голос как будто дремлющий до этого старшина Двуреченский. — Рация у нас одна. И все же предлагаю: иметь впереди при движении разведгруппы авангардный дозор с определенной отвлекающей задачей. Состав — три человека. Перейдем железную дорогу и обязательно попадем в квадрат «двадцать три» на юго-западной окраине деревни Егорино. В случае каких-либо осложнений, авангард предпримет все возможное, чтобы сохранить основной состав, а значит — продолжить рейд в тылу.

— Широкая у тебя натура, Егор… — Укоризненно заметил лейтенант.

— Двум смертям не бывать, командир. На то мы и солдаты. Вперед и только вперед…

— Не возражаю. Но мы разведчики в первую очередь. А умирать, если в крайнем случае потребуется, умрем, как пехотинец на поле боя. Дозор с отвлекающей задачей, говоришь? — Слегка усмехнулся Черемушкин. В глазах у него замельтешили веселые искорки. — В твоем предложении, Егор, есть что-то. Считай, что передовой дозор во главе с тобой определился. Пойдут еще Ахмет Юлаев и Иван Щегольков. Не возражаешь? Нет? Принято… Только умирать нам раньше времени никак нельзя. Право нам такое не дано. За нашими плечами дивизия, корпус, армия, фронт… Тысячи жизней должны быть спасены. Для этого мы здесь и находимся. И ждут нас дома только живыми. Дел у нас впереди — ой как много. А теперь — отдыхать. К вечеру попробуем выйти в эфир. Заждался от нас весточки наш генерал. Ахмет! — Дотрагиваясь рукой до плеча спящего Юлаева, тихо позвал он. — На пост. Чтобы было, как положено, особенно маскировка.

— Слушаюсь, товарищ лейтенант! — Сразу же, как будто и не спал, отозвался тот, беря в руки автомат и бинокль.

Ефрейтор Юлаев, татарин по национальности, несмотря на свой тридцатидвухлетний возраст прозванный разведчиками «дедом», пришел в дивизионную разведку из полковой по приглашению подполковника Кондрашова. Был он под стать двухметровому великану Рувиму Ласточкину, только чуть-чуть пониже. Кряжистая, широкая в плечах и узкая в талии фигура ефрейтора таила в себе, казалось, неиссякаемый запас энергии. Ахмет отличался молчаливостью. Его грубо скроенное, скуластое лицо носило следы перенесенной оспы, но затаенная, застенчивая улыбка, светло-коричневые под черными полукружьями бровей глаза скрашивали этот недостаток и говорили о надежности в любом трудном деле. Он многое умел. Его искусству бросать ременную петлю — лассо, так что она молниеносно схватывала намеченный предмет, товарищи не переставали удивляться.

Когда Юлаев ушел на пост, Черемушкин, полузакрыв глаза, стал думать о своих товарищах… Телочкин спал беспокойно, свернувшись калачиком под плащ-накидкой, и, время от времени меняя положение, толкал головой в плечо рослого Ласточкина. Испачканное глиной лицо его то светлело, как у беззаботного ребенка, то вдруг становилось мрачным и насупленным. Он облизывал губы, словно от жажды. Румянцев, наоборот, спал крепким, здоровым сном смертельно уставшего человека, не выпуская из рук покрытого каплями росы автомата. Он по-смешному выпячивал губы и тихонько посапывал. Рувим Ласточкин лежал на спине, вытянувшись во весь рост и прикрыв глаза пилоткой. Его крупная, правильной формы голова с коротко остриженными под «бокс» черными, как смоль, волосами покоилась на вещмешке, втиснутом под узловатые древесные корни. Черемушкин посмотрел на Наташу, так нежданно-негаданно разделившую с разведчиками свою судьбу. Лицо ее было каким-то мечтательным. Видно, сладкое сновидение охватило девушку целиком, придя из далекой теперь, довоенной жизни. И тут он заметил на ее щеке деловито снующего муравья. Наташа потешно сморщила нос. Лейтенант беззвучно рассмеялся и потянулся рукой за сухим стебельком травы, чтобы согнать непрошеного гостя. Муравей, словно поняв намерения человека, сбежал со щеки на землю. Голова к голове, касаясь волос Ковровой своим огненно-рыжим чубом, спал Щегольков. И оба они почему-то показались ему братом и сестрой.

Черемушкин осторожно тронул рукой плечо дремавшего рядом с ним старшины Двуреченского. Тот вздрогнул, слегка сжал ладонью лицо, прогоняя сон, и вопросительно посмотрел на лейтенанта.

— Послушай, Егор! Сегодня, сейчас же, не теряя времени, ты должен с намеченной группой уйти в партизанский отряд. Ты знаешь координаты. Выходишь к южной окраине Егорино. Но на пути лежит озеро. Реши, стоит ли его переходить вброд. На карте пестрят знаки, указывающие на его заболоченность. От Егорино до железной дороги, связывающей станции Ширино и Лопатино, два километра. Теперь, видишь на карте монастырь? Ты, Егор, не доходишь до него. Он остается правее и северо-западнее от тебя. Группа под прямым углом меняет направление, переходит железную дорогу и следует к хутору Камышиха. Обойдешь хутор с левой стороны. Посмотри — на твоем пути сплошные лесные массивы. Так что внезапное столкновение с гитлеровцами здесь почти исключено.