Чтение онлайн

Внезапно в осевших на землю густых сумерках, шипя и рассеивая вокруг оси своего полета искры, устремилась вверх осветительная ракета. При ее мертвенно-желтом свете резко обозначились контуры железнодорожного полотна с голыми, каменистыми откосами. Гигантской тенью лег на речушку мост, и лес по ту сторону стал казаться голубовато-бурой, причудливой линией базальтовых скал.

Случаен ли фейерверк? Прождав около получаса и не замечая изменений в обстановке, разведчики сосредоточились около штабелей шпал напротив часового. Коврова осталась в роще вести непрерывное наблюдение за оставленной ими опушкой леса. Смена часовому все не приходила, и Черемушкин, вновь проверяя себя, задумался: «Что предпримет фашистское командование, когда мост будет взорван? Поймет ли оно, что советская разведгруппа пытается диверсией отвести от себя внимание, замести следы и ускользнуть из расставленных ловушек? Или же по этим новым, свежим следам устремит всю свою волчью стаю? Или же немцы утвердятся в том, что кроме группы советских разведчиков, имеющих цельное, определенное задание, существует и вторая, чисто диверсионная… Неужели фашистская контрразведка разгадает ход моих мыслей? Скорее всего, она может прийти к выводу, что советская разведгруппа не станет рисковать жизнью, ставить под угрозу выполнение задания и никогда не пойдет на диверсию, зная, что ее неутомимо разыскивают отряды жандармерии и войск СС».

Шелест шагов они скорее угадали, чем услышали. Звонкий голос часового нарушил тишину. Из последовавшего разговора с трудом, но можно было понять следующее:

— Стой! Кто идет? Пароль?

— Бавария! Отзыв? — послышался в ответ требовательный, густой голос.

— Бонн!

— Все в порядке, Руди? — спросил тот же густой голос, принадлежащий, видимо, разводящему.

— Ничего подозрительного… Богом проклятая сторона.

— К сведению. У восточной стороны моста часового не будет. Он появится только перед рассветом. Но стоять на посту, Бруно, тебе будет веселее, — объяснил задачу новому часовому разводящий, — не соскучишься. Скоро появится патрульный наряд. Его роль — находиться в засаде. Это место почти рядом с тобой. Руди, передай Бруно Зиберту ракетницу. Три ракеты подряд — сигнал тревоги.

Совсем неподалеку, с западной стороны, послышался тонкий паровозный гудок. Из-за поворота появился товарный поезд. Он прошел через тридцать семь минут после первого, и Черемушкин определил время, когда должен будет проследовать очередной состав. В это время до их слуха дошел легкий, ноющий звук мотора. С восточной стороны подкатила бронедрезина. Она стояла довольно долго, мешая задуманному, и разведчики нервничали. Там, на насыпи, что-то говорили, слышались отдельные восклицания, но слов из-за работающего мотора дрезины понять было нельзя. Наконец, запыхтев, бронедрезина ушла на запад. По расчетам Черемушкина, до очередного поезда оставалось десять минут. И вот он вырвался из-за поворота.

Румянцев и Телочкин растаяли в темноте. Часовой, ничего не подозревая, остановился и беспечно облокотился на перила моста. Посматривая на приближающийся паровоз с вагонами, он закурил.

Разведчики скользнули под мост. Помогая друг другу, укрылись в нише стоящего в центре речки железобетонного фундамента. Поезд промчался вихрем, оглушив и обдав их пылью и мелкой крошкой щебня. Протирая глаза, они заметили тени, метнувшиеся к часовому. Сверкнул в темноте кинжал. Часовой повалился на деревянный мостовой настил и выпустил из рук автомат.

Заложить толовые шашки под основание подошвы мостовой фермы было делом нетрудным, знакомым для Румянцева и Телочкина.

Ощутив легкое, пульсирующее вздрагивание фундамента, периодический стон креплений на стыках рельсов, Ласточкин, положив руку на плечо Черемушкина, предупредил его неторопливое движение. Они молча посмотрели друг на друга. Вопреки всем расчетам разведчиков приближался новый поезд. От усиливающегося давления на рельсы взрыв мог произойти в любую секунду.

Успеют ли Румянцев и Телочкин извлечь заряд и пропустить поезд? Черемушкину вспомнились слова генерала Чавчавадзе: «Не делайте ошибок. Исключите заманчивое искушение нанести вред врагу способами, идущими вразрез с непосредственными задачами войсковой разведки. Рейд должен быть тихим».

Паровоз черной огнедышащей громадой, фыркая и отдуваясь, разбрасывая искры, достиг моста. Лейтенант невольно закрыл глаза. Сейчас мог раздаться оглушительный взрыв, а затем — треск и скрежет бьющихся вагонов, вспышка рванувшегося вверх пламени. Но железнодорожный состав благополучно миновал опасное место и растворился во мраке наступившей ночи. Открытые платформы прошедшего состава были гружены боевой техникой, плотно один к другому стояли на них танки, самоходные установки, минометы. Все это двигалось на восток к переднему краю.

Черемушкин стиснул зубы и внезапно, словно бы кто его толкнул, бросил взгляд левее моста, поверх ленты речонки. От северо-восточной опушки леса, едва различимые, отделились силуэты трех человек, идущих в затылок друг другу. Донесся отрывистый говор. Впереди идущий включил электрический фонарик. На землю упало слабое желтое пятно электрического света и, подслеповато мигая, поползло к насыпи.

«Как предупредить об опасности Румянцева с Телочкиным»? — Ничего другого не придумав, лейтенант нащупал рукой маленький, круглый камушек и отбросил его от себя в сторону на деревянный настил моста. — Смена или патрульный наряд? — Лихорадочно размышлял он. — Если разводящий со сменой, а это рановато, то дело усложняется тем, что он должен знать, где положено быть часовому на посту и вообще все о нем: привычки, рост и, наконец, самое главное в ночной темноте — голос. Но ведь смена часового происходила недавно здесь, у западной оконечности железнодорожного моста. Нет! Это патрульный наряд, о котором говорил разводящий. «Стоять на посту, Бруно, тебе будет веселей… Скоро появится патрульный наряд», — вспомнил он его слова.

Румянцев и Телочкин уловили стук камешка, прокатившегося по мостовому настилу. Заметив немцев, направляющихся к мосту, они решили пропустить их вперед, чтобы оставить за собой выгодную позицию нападения с тыла.

— Я беру на себя роль часового, — тихо сказал Черемушкин Ласточкину. Тот занял оборону и вел наблюдение за северной кромкой леса. — Ты пробирайся к левой мостовой ферме и будь готов ко всему. Солдаты патрульного наряда относятся к соседней воинской части и могут не знать того, кто находится на посту.

Лейтенант ступил на деревянный настил моста, и гулкий звук собственных шагов подействовал на него успокаивающе.

Гитлеровцы стали подниматься по крутому откосу железнодорожной насыпи. Вскоре их шаги застучали по деревянному настилу моста.

— Стой! Кто идет? Пароль? — Сдерживая волнение, пытался как можно естественнее говорить по-немецки Черемушкин.

— Патрульный наряд! — Последовал уверенный ответ впереди идущего.

— Пароль! — Жестко и повелительно повторил Черемушкин и отвел затвор «шмайссера».

— Бавария! — последовал ответ. — Я старший наряда — младший фельдфебель Носке… Франц Носке! — старательно выговаривая слова, повторил немец.

Но ожидаемой реакции у человека, спросившего пароль, не последовало. Только голос прозвучал доброжелательнее и как-то интригующе:

— Проходите! Угощу тем, что бог послал в этой неуютной для нас стране.

Гитлеровцы должны были еще пройти расстояние в десять шагов по узкому проходу между рельсами — двум уцелевшим доскам, так как деревянный настил справа и слева был поврежден и зиял провалами. Франц Носке машинально нажал на кнопку электрического фонарика. На мгновение вспыхнул и погас острый, сабельный луч света. Стиснутый темнотой, он дымчатой световой дорожкой уперся в грудь лейтенанта Черемушкина. Младшему фельдфебелю Францу Носке показалось, что часовой — его давний приятель по Шнайдемюльскому запасному пехотному полку Бруно Зиберт — выглядит моложе своих лет, стал почему-то выше и одет как-то странно — в камуфляжный костюм десантника. В голове у него мелькнула страшная догадка. Он схватился рукой за затвор автомата, и в тот же миг болезненный, режущий удар в грудь опрокинул перед ним мост. У Носке подломились ноги, и он, падая, опираясь руками о настил, издал сдавленный стон. Идущий вслед за Носке не понял того, что произошло. Он стремительно нагнулся над упавшим, стараясь выяснить причины его падения и оказать посильную помощь.

— Боже мой! Вы сломали себе ногу, Франц? Черт побери этот проклятый мост. — И вдруг он увидел торчавшую в груди Носке рукоятку ножа. Немец резко выпрямился, чуть подаваясь назад. Но появившийся внезапно из-за мостовой фермы атлетического сложения человек, то был Ласточкин, словно железными клещами, сдавил ему горло, ломая шейные позвонки. В момент поднятое вверх тело было переброшено через перила ограждения в воду обмелевшей, илистой речонки.

И почти одновременно с этим третий солдат патрульного наряда почувствовал за своими плечами чье-то присутствие. Словно ужаленный, он подпрыгнул на месте, и липкий, ударивший в голову ужас заставил его выкинуть вперед приклад автомата и нанести удар бросившемуся навстречу человеку. Солдат словно позабыл, что в руках у него оружие и он может выстрелить, уничтожить кого бы то ни было очередью. Солдат был не из молодых: на правой стороне его груди виднелся золотой знак отличия участника пехотных штурмовых атак. Но сержант Телочкин сразу понял причину промаха немца: тот просто растерялся. Участвуя в штыковых атаках и в рукопашных схватках, он знал, к чему это приводит. Человеческий разум не в состоянии порой контролировать поступки сражающихся, и выходит победителем только тот, кто не только в совершенстве владеет искусством боя, но и умеет при этом трезво мыслить, подчинить себе свою волю без остатка.