Чтение онлайн

Неожиданно до слуха доносится хриплый протяжный стонущий вздох. Я не один на балконе храма. Место скальпеля в руке занимает меч. И из-за поворота является монстр. Это человекоподобная фигура высокого роста, но вся голова существа покрыта крупными бледными червями, измазанными кровью. Между их копошащейся массой едва заметна половина лица с ослепшими глазами. Вся полость черепа и проточенная трахея заполнены червями, они кишат и в позвоночном столбе. На монстре лохмотья, смутно похожие на робу джедая – видимо, главным образом из-за характерного кожаного пояса – и лоскуты его собственной слезшей кожи. Его вид – съедаемого заживо человека – шокирует меня настолько, что я мешкаю, а он быстро бросается в атаку, толкая меня к неогражденному краю балкона. Я оступаюсь, лишь в последний момент успев вцепиться в арматуру разрушающегося пола. Никогда еще мне не приходилось вот так в буквальном смысле висеть на краю, и я сам не до конца верю в свою удачу и силу, которые позволили подтянуться и запрыгнуть обратно на балкон до очередной атаки монстра. Я солгу, если скажу, что мое сердце при этом оставалось спокойным, что на коже не выступил холодный пот, что некий отвратительный спазм внутренностей не лишал меня дыхания, что я не чувствовал страх. Страх дает силы для борьбы, благодаря этой эмоции я вновь стою на ногах. Но при этом уже не успеваю поднять выпавший из рук меч. Очередной быстрый выпад безоружного червеголового чудовища опережает любые мои действия. Оно толкает меня так сильно, что блокирование удара не дает ничего. Я вновь оказываюсь на краю пропасти, одной рукой с трудом удерживаясь за шаткий кусок ржавых перил. Под каблуками моих сапог крошится дюракрит. Меня вновь бросает в холод, и что-то сжимается внутри, в области диафрагмы. Какая ирония, что я так любил предупреждать других о падении с высоты, пусть и в переносном смысле. Монстр приближается, готовый сбросить меня с балкона, но в последний момент я собираю силу, отталкиваюсь от рассыпающегося под ногами края балкона одними лишь пальцами ног, но, тем не менее, набрасываюсь на противника и пытаюсь уложить его на лопатки, как ни противна мне такая полноконтактная борьба с червеголовой тварью. Несмотря на все усилия, усталость дает знать о себе, и монстр валит меня с ног. Я падаю опасно близко к краю, а под моей спиной дыра в разваливающемся дюракрите. Червеголовому стоит только посильнее ударить ногой в пол – и этот балкон обрушится с высоты птичьего полета вместе с нами двоими, и вряд ли это существо думает о смерти, если вообще способно думать. Я пытаюсь дотянуться до рукояти светового меча, не совершая резких движений, ведь пол подо мной легко дает новые трещины. Тварь приближается, согнувшись, словно пытается смотреть в мое лицо, притом, что она не может смотреть вообще. Но, к счастью, в этот раз мой клинок оказывается быстрее. Я пронзаю монстра, стоящего надо мной, и умерщвленное мерзкое существо едва не валится на меня. Я вовремя успеваю вскочить и уйти подальше от опасного участка.

Еще один взгляд вниз с высокой башни рождает прозрение. Сомнения были единственной ошибкой. Гложущие подобно червям, превращающие жизнь в тление. Верный выбор я сделал или нет – это способен решить лишь я, а ничего объективного нет.

Если уж дорога привела меня в это место из прошлого, здесь также нужно что-то выяснить. Я встретил упоминание о магистрах, так что стоит наведаться в Зал Высшего Совета.

Ничего из того, что помнил я, уже не осталось в Храме Ордена. Зал принял вид заброшенного помещения, пострадавшего от погромов. В его центре возник огромный провал, оставив лишь узкую полосу мозаичного пола по-над стенами. Высокие окна остались без стекол, от стен местами остались одни голые каркасы. Дверь в зал резко зарывается – и помещение погружается во Тьму. С оставшихся фрагментов стен осыпается краска, всюду проступает ржавчина, а из черноты вверху со скрипом спускаются клетки с однорукими слепыми монстрами с зашитыми ртами – коррибанскими аллегориями на джедаев. Этих тварей оказывается ровно двадцать, как Потерянных – рыцарей, добровольно покинувших Орден, последним из которых стал я.

С этими монстрами уже приходилось биться, и стратегия сохранилась в памяти. Но первая же попытка провести маневр проваливается – пронзенное световым клинком существо остается живым, только лишь дернувшись синхронно с остальными. Я пробую атаковать еще раз, уже иного монстра, но с тем же результатом, вдобавок к чему тварь рядом ранит меня в плечо. Боль оказывается столь сильной, что у меня темнеет в глазах, и вдруг в сознании проносится мысль: «Они не настоящие». Похоже, что это имеет смысл. Они не настоящие – все, кроме одного, и если я убью его, умрут все.

Нельзя стоять на месте, нельзя терять время, но как понять, где моя цель? Пробовать бить всех наугад я не могу себе позволить – я вымотан, выжат едва ли не до последней капли, у меня нет сил выстоять долго в столь непредсказуемой и напряженной борьбе. Уворачиваясь от хаотичных непрогнозируемых атак, я замечаю, что у одного из монстров конечность облита кровью. Если это «Потерянные», и мое плечо сейчас в крови, стоит проверить эту гипотезу. Пригибаясь и рискованно отступая к самому краю провала, я добираюсь до твари с окровавленной рукой и совершаю точный выпад. Беззвучная агония – и все замирает. Это сработало. Я не успеваю отдышаться, когда вновь слышу металлический скрежет, на это раз снизу. Взглянув в провал, я обнаруживаю, что оттуда поднимается платформа, в центре которой лежит свиток. Как только она останавливается на уровне с полом, я разворачиваю древнюю рукопись и читаю ее:

«Абсолютная мудрость только одна. Утроба есть замкнутое пространство. Ритуал призыва Жадной Матери есть рождение. Сила, существовавшая в замкнутом пространстве одного мира, получит возможность ходить по Галактике. Но Жадная Мать не может разродиться, не насытившись. Ей нужно двадцать добровольных жертв, предпоследней из которых будет Мать Возрождение, и если последней жертвой ее не будет Получатель Мудрости, то именно он и остановит ее. Тот, кто назовется ее пасынком, поднесет ей кровь из десяти сердец и белый экстракт в черном кубке. И она освободит его от оков плоти, когда он сам перережет пуповину. Только его кровник будет обладать силой вернуть его в лоно матери. Великий червь отчаяния послужит этому. Получатель Мудрости поймет эти слова».

Конечно, двадцать – число жертв, а не число Потерянных. Правда, и в одном и в другом случае последним должен быть я. Ритуал, о котором говорил Дарт Мол, уже скоро может завершиться. Но теперь мне ясно на этот счет почти все. Истинный смысл ритуала – выпустить Тьму, ввергнуть в бесконечный кошмар всю Галактику. Чтобы пойти на такое, нужно быть либо идиотом, либо сумасшедшим. Что ж, я был на Дромунд Каасе и насмотрелся там на такое, что вполне могу заявлять – тот, кто попадает к Пророкам Темной Стороны, неизбежно становится и тем и другим.

Свиток – примитивный носитель информации. Информация – то, за чем я шел все это время. И если где-то может быть возможно прояснить оставшиеся вопросы, то только в архивах Ордена. Я отправляюсь туда. Путь вниз, к архивам, поначалу проходит по темным помещениям, коридорам и лестницам, пострадавшим от разрушений, и иногда невозможно избежать того, чтобы не перецепиться через что-то во мраке. Но уже ближе к архивам я попадаю на лестницу, где есть слабый свет. На ее ступенях под стеной стоят свечи. «Свечу зажгу я, чтобы нашел ты дорогу домой», - молвил однажды один из моих учителей. В последнее время меня посещали мысли, что он предвидел мое обращение к Темной Стороне. Словно было предрешено все, что происходит сейчас, так должно было сложиться, чтобы я стоял на грани. Может, меня действительно выбрал Коррибан, уже тогда. Мои осторожные шаги заставляют огни свеч дрожать. Обстановка от этого не становится менее напряженной, а к тревоге присоединяется некое ощущение траура. Почти у конца спуска я замечаю на стене черную надпись, сделанную чей-то нетвердой рукой:

«Правду можно узнать, лишь двигаясь вперед. Но правда обычно предает нас. Как долго не стихает боль предательства? Я знаю твою. Нод, Церулиан, Иридиан».

Не могу понять, чей это может быть почерк. И к чему сейчас будить воспоминания о предательстве Лориана Нода и более позднем сговоре с Иро Иридианом? Иная реальность нередко предлагает вспомнить все прошлое, чтобы наконец-то расстаться с ним. Причем только здесь еще и Тейм Церулиан, мой учитель? Он ведь не предавал, просто не мог обучать меня дальше… Но нельзя сказать, что меня это не расстроило. В конечном счете мы снова остаемся с тем, что все мы одинокие. Так или иначе, с этим я давно примирился и шел дальше. Что стоит делать и сейчас. Дойдя до конца лестницы, я вхожу в архивы.

Потухшие, покрытые пылью терминалы вдоль стен освещаются трепещущими огнями свечей, расставленных по периметру помещения. Они едва могут рассеять плотный мрак, скрывающий разлом в потолке, в котором находится перевернутое вниз головой скрытое по грудь тело Сайфо-Диаса. Перевернутое и абсолютно однотонно черное, словно матовое каменное изваяние. Теперь я поминаю – мой выбор в пользу Темной Стороны был абсолютно верным решением. Губы Сайфо-Диаса, неподвижно смотрящего на меня пустыми темными глазами, начинают шевелиться, и я слышу забытый голос:

– Поздравляю, друг. Ты прошел. Твоя награда – истина. Люди ничем не лучше других рас. А, может, даже хуже их. Высокомерные, подлые корусантские обезьяны. Я имею право говорить это как человек без гордыни. Гордыня всегда была проклятием твоего рода.

– Я не горжусь собой, - прямо, без единой доли лукавства теперь могу ответить я.
– Я знаю, в чем был недостаточно силен. И что мне столько лет мешали сомнения.

– Сомнения – признак истинной мудрости, - возвещает перевернутый джедай.
– Ты не боялся Темной Стороны. Ты использовал обе. Поэтому тебя выбрал Коррибан как Получателя Мудрости. Ты можешь остановить предателя Сидиуса. Ты можешь остановить истечение Тьмы в этот мир. Остановив брата, как ты понимаешь, хоть и до сих пор не можешь поверить, что именно он задумал это. И в этом неверии ты абсолютно прав. Его замысел был иным – исказив реальность, вернуть прошлое и переписать собственную биографию. Занять твое место в жизни. Почему он убежден, что был более достоин этой судьбы, ты узнаешь у него сам.

Я видел и слышал много чего, но намерение сделать что-то такое – это верх абсурда даже по меркам человека, познавшего реальность Коррибана. Кем надо быть, чтобы действительно пытаться это совершить?

– Я прекрасно понимаю, то, что он хочет этого добиться, не означает, что это возможно. Но неужели…

– Он безумен настолько и так давно, - твердо подтверждает мои мысли Сайфо-Диас. – Хотя, назвав его несчастным ребенком, которого обманули, ты также будешь прав. Он был обречен на страдания с рождения, когда, физически отделившись от матери, остался на самом деле ее собственностью. Избавление от этой жизни, возвращение в лоно матери – то, чего он хочет на самом деле и что в твоих силах дать ему. Убить… Убить… Убить… Убить… Убить… Убить… Убить… Убить… Убить… Убить…