Чтение онлайн

Когда мы закончили с моим одеванием, Лора переоделась. Вместо белой майки, она надела белую обтягивающую рубашку, вставила ремень в брюки, и сняла с вешалки свою черную жилетку из кармана которой торчал портсигар. Мы вышли в коридор, где я столкнулась с точно так же одетой той низкорослой девчонкой, а Мелиса (что так хотела пырнуть Агне) нежно обнимала своими длинными пальцами ее тонкую шею. Кажется, это место от моего притона мало чем отличается. Здесь вроде тоже самое.

*Время завтрака.

Лора ест немного, но досыта старается накормить меня. Молочная каша, куриный суп, шоколадное суфле на десерт, но сама Лора предпочла выпить чашку кофе, и съесть несколько кусочков темного шоколада. Она дождалась, когда поем я, и только после этого приказала взять губами дольку и передать ей. Это было очень странно. Всю меня сжало в лихорадочной судороге, но обхватив дольку губами, я аккуратно преподнесла ее Лоре. Она прикрыла глаза, склонила голову на бок, и я почувствовала, как ее острый язык слизал талый шоколад с уголков моих губ. Я не могла сдержать эмоций, частое дыхание словно стало моим естественным, и мне хотелось большего что ли. Не понимаю, почему она дразнит, но не берет свое. Если она купила меня, то разве не должна воплощать в жизнь свои грязные потребности, фантазии. Ведь теперь я, что-то вроде вещи. Только личной.

Ора поила молоком Мелису. Женщина собирала капли белого напитка упавшие на подбородок девочки своими губами, языком, и Ора млела от удовольствия, что доставляла ей взрослая женщина. Я не могу понять к какой национальности относится Ора, но у нее очень милое лицо. Ростом чуть ниже меня. В ней сто пятьдесят сантиметров. Упитанная. Для своего роста, можно сказать, полновата. Крупные бедра, выпирающие, округлые ягодицы и небольшая грудь. Тонкие запястья, на правом болтается красная веревка с серебряным кулоном в форме месяца. Ее волосы вьются в мелкую кудряшку, и, когда они распущены, то длиной ниже ягодиц, но сейчас они собраны в две баранки по обе стороны головы. В эти два круга заплетенных маленьких косичек вплетены живые цветы по своему виду напоминающие ромашки, что росли у меня дома.

*День.

*Время дообеденного чтение.

Лора читала нам (Мне, Оре и Мелисе) книгу с историями. Я сижу в ногах у Лоры, пока женщина рассказывает историю о цыганке, что желала выйти замуж за цыгана, но у пары не получалось зачать ребенка, и тогда цыганка решила просить дитя у жалостливой луны, что послала им сына, но только не похожего на цыган. Мать цыганка поплатилась за колдовские просьбы. И я внимала каждому слову, что произносили губы Лоры. Ее ладонь ласково блуждает от моей шейки до спины, и обратно. Это доводило меня до мурашек. Это было очень странно. Чувство, что оседало глубокого внутри живота постепенно опускалось вниз, схватывало и болело. Но только боль была эта сладкой, требующей, ноющей. Мне хотелось вести себя, как мартовская кошка, но только сознание всячески одергивало меня от проявления каких-либо чувств по отношению к Лоре. Это было бы неправильно. Это было бы запретно. Агне так и не вернулась.

*Время обеда.

На обед Мелиса подала варенный рис, варенную куриную грудку, крепкий чай и кофе для Лоры. Единственный каприз, который я от нее услышала, звучал словно просьба. Я сидела у нее на коленях, а Лора, словно мать, кормила меня с ложки, мягкой салфеткой вытирала губы, и только чай я пила сама. Она не обедала едой, а только выпила две чашки кофе. Еще одна деталь, которая не давала мне покоя — посуду после трапезы, после обеда мыла Лора. Я хотела помочь ей, но она грубо шлепнула меня по рукам кнутом, что болтался по левую сторону ремня. Меня это не остановило, и я попыталась снова. Шлепок. Тогда мне пришла в голову мысль принести грязную посуду со стола, чтобы Лора хотя бы не ходила несколько раз из комнаты в комнату. Как только я поставила грязные тарелки на столик рядом с мойкой, Лора устало вздохнула.

— Долго будешь провоцировать меня? — женщина вздохнула. — или ты так хочешь, чтобы я тебя отшлепала? — кончик кнута задрал на мне юбку оголяя ягодицы, и грубый шлепок заставил меня вздрогнуть. — если нет, то иди, занимайся своими делами.

— Я хочу помочь Вам. — прошептала я стараясь не натирать место жгучего послевкусия на коже. — разве это плохо?

— Мне не нужна твоя помощь. — Лора облизнулась. — не зли меня, пожалуйста, это будет лучше для тебя.

— Может быть, тогда не будете злиться? — спросила не подумав я, и Лора рассмеялась. — что смешного?

— Ничего, дуреха. — женщина вытерла полотенцем чистые тарелки. — принеси сахарницу со стола.

— Но это ведь Ваша работа мыть посуду после обеда. — иронично подметила я.

— НИКА! — Лора повысила голос. — если ты напросилась, то будь добра, исполняй свои обязанности.

— Слушаюсь. — кивнула я.

*Вечер

*Время подготовки ко сну

Мы снова принимаем ванную, но на этот раз дольше. Мне кажется, что я не могу совладать с собой, и от этого становится страшно. Внутри меня словно бабочки. Они совершают свою последний полет, и чем больше их умирает внутри, чем тяжелее становится мне. Мыло запаха сирени заставляет меня вспоминать весну, и как прекрасно было встречать май под сиреневое дуновение. Я прижимаюсь сильнее грудью к ее спине, и Лора выгибается так, как это делала я, пока ее ладонь скользила во время чтения по коже. Неужели ей это нравится? Что-то случилось со мной, и не замечая, что делаю, я коснулась своими ладонями ее плоского живота, склонилась губами к шее, и поднимаясь по мокрой коже выше, коснулась твердой груди. Робкие сжатия, ее хриплый, приглушенный стон, и это взволнованное дыхание, что заставляет пламя свечи непокорно танцевать, и в итоге потухнуть.

*Время вечернего чтения

…и она расчесывает мои непослушные волосы, пока я пытаюсь читать без запинки, нарушая все законы интонации. Мне так нравится чувствовать запах ее яблочного парфюма, чувствовать прикосновение ее нежных рук, запущенных длинных пальцев в волосы. Лора водит щеткой по моим кудряшкам, и они потихоньку начали выпрямляться. Кукушка на первом этаже издала свой звук два раза. Уже два часа ночи, и я смотрю на себя в зеркало, словно открывая новую меня. Лора смогла распутать мои кудряшки.

— Лора… — неконтролируемо прошептали мои губы.

Ника…

День двадцатый.

Вы когда-нибудь боялись чувств, какие испытываете глядя на того или иного человека? Я да. Глядя на Лору, мне казалось, что она моя сестра, с которой нас просто однажды разлучили, но как такое возможно? Очевидно, все это ненормальная ересь. Сегодня утром, когда я заваривала чай, на кухню пришла Ора, и мы впервые поговорили с ней лично. Что я поняла? Она не предаст Мелису, она благодарна Лоре и до безумия любит этот дом, хотя и живет здесь чуть больше трех месяцев. Забавно было слышать ее отказы на мое предложение сбежать из этого места. Ора побледнела от одной только мысли, что можно взять и просто уйти из места временного убежища. Я же говорила ей, убеждала, что за стенами этого пристанища будет жизнь, какую мы заслуживаем, а не какую нам дают. Ора отказалась, и перестала со мной разговаривать, а я, весь день думала о том, что хочу вырваться из оков Лоры, ее дома и оказаться среди своих людей, а не этого.

Конечно, многие сказали бы, что я должна быть благодарна, но я благодарна за свое спасение, а сейчас просто хочу наконец-то стать свободной. Знаете, словно живешь не по своей судьбе, а по воле Лоры, которая и диктует правила моей сейчашней жизни. Это ненормально, да и к тому же, все чаще я ловлю себя на мысли, что Лора просто хочет меня воспитать под себя, как воспитала Баше. Это ее первая прислуга или товарищ, что любит играть в роль прислуги. Я не знаю, но так я не хочу.

А что представляла я за стенами этого дома? Какую жизнь? Совсем иную. Жизнь, где смешивались краски всего: любви, мужских объятий, поцелуи ниже шеи, и игра в страсть между мной и как-нибудь мужчиной, чья улыбка хищна, и больше напоминает волчий оскал, который раскроется, и ты уже попала в капкан его властной любви. Почему так? Просто я верю, что любовь сильнее войны. Если так подумать, то меня могла бы любить и Лора, но только быть с женщиной — словно целовать сестру, а я не готова бросить вызов жизни, злить Бога этой мимолетной страстью. Зачем все это если я могла бы обнимать сильного мужчину? Нет. Все это не мое, и истома женщины мне не по вкусу. Это равносильно, если бы русский мужчина полюбил женщину чужих кровей. Так же неправильно, верно?

Это был тоскливый вечер. Я стояла у окна, и просто наблюдала за тем, как на улице тихо и спокойно. В деревне, откуда я родом, любили устраивать вечерние, дворовые посиделки за баяном у костра, где самая голосистая девушка пела национальные песни, и все влюбленно смотрели за тем, как она владеет своим голосом, а иногда, но редко, телом. Была у нас одна певичка, которая медленно раскачивалась в такт музыке, и многие буквально принимали ее песни, как колыбельные, а в особенности старики. Для детей от двенадцати она была эталоном женственности, красоты и красивого голоса, но только не для меня.