Чтение онлайн

– У кого есть мелочь, бросайте в шарик.

Чем больше народу мечет, тем больше шансов поразить цель.

Кидаю десятку. Мимо. Пара монет пролетает мимо меня. И тут, наконец, Толстый попадает по мишени.

Шар лопается беззвучно, совершенно как мыльный пузырь. Огненные брызги от него падают на асфальт и разъедают сантиметра на два. Я смотрю на глубокие лунки, оставленные ими. Может, все-таки стоило стрелять? Да нет, влепили бы по броняжке отворяющихся ворот, и пришло бы к нам же, грешным.

Всё. Выходим.

Я живо выстроил группу:

– Иду первым. Остальные идут за мной цепочкой, след в след, на дистанции десять – пятнадцать шагов один от другого. За мной идет Тощий. Затем Степан. Потом Нина. За Ниной – Толстый. Замыкает Терех. Степану и Тереху – немедленно включить детекторы.

Неспешно выходим из пропускника.

И в ноздри нам сейчас же бьет умопомрачительная вонь.

Слева и справа от Ленинского проспекта, втекающего в пропускник, – горы убитых автомобилей всех марок. А чуть поодаль реденько разбросаны деревца Тропаревского парка, изувеченные густым пулеметным огнем. Между машинами, между деревцами, вообще, насколько хватает глаз, – холмики тряпья.

Тут всякой твари по паре: и мародеры, и бандиты, и неудачливые сталкеры, и неудачливые патрульные, преследовавшие удачливых сталкеров. А еще тут обычные мирные люди, которые никого не хотели грабить, знать не знали об артефактах и никогда бы не нанялись в патрульную службу. Просто они эвакуировались не слишком удачно. То ли слишком торопились, то ли слишком медлили. То ли просто попали кому-то под горячую руку. Москва – город огромный. Десяток-другой мертвецов для него – потеря незаметная…

Трупы смердели страшно.

– Господи… – выдохнула Нина.

Я попытался врубить детектор. Не включается. Еще раз попытался. Не включается. Еще раз… Без толку. Меняю элемент питания. Никакого результата. Всё-таки всучили мне дрянь в эмвэдэшном арсенале. Не автомат, так другое.

– Терех, у вас детектор работает?

– Да, всё нормально.

– Степан, у вас…

Молчание.

Оборачиваюсь. Старшой возится с прибором, тыкая в разные кнопки.

– Вас не учили, как с ним обращаться?

– Нет, Тим.

Секунд восемь я говорил матерно, и нематерного в моей речи были только слова-связки.

– Хорошо, передайте мне.

Кладу на асфальт порченый прибор, принимаю детектор Степана. Включаю. Метров на четыреста во все стороны аномалий нет, движения нет.

Перед нами – расчищенная дорога. Лишь метров через двести прямо на разделительной полосе стоит превосходный, целенький «лэнд-круизер». Людей в нем нет.

Мы подобрались ближе. Покрышки целы, дверца на месте водителя призывно открыта, ключ торчит из зажигания.

– Может, горючка кончилась? – высказал предположение Тощий. – Надо бы поближе подойти, счетчик топлива у него…

– Назад! А ну назад! Не подходить близко.

Тощий покорно вернулся в цепочку. Мы пошли дальше, обойдя машину за два метра. Неожиданно взорвался Терех:

– Да какого беса? Целая, пустая, абсолютно безопасная машина. Влезли бы как-нибудь в нее, и снаряжение бы уместилось. На детекторе – ноль угрозы. Место хоженое-перехоженое, ничего тут опасного нет. Доехали бы хоть до «Юго-Западной» – все же выигрыш во времени! Но нет, вам надо держать имидж стального человека, суперсталкера! Так кто из нас перестраховщик?

Я продолжал двигаться вперед, никак не реагируя. Они обязаныследовать за мной. Но бунт у меня за спиной не утих. В него включилась Нина:

– Мне кажется, вы не готовы слушать советы опытных людей. А ведь наше избыточное утомление…

Мне все-таки пришлось повернуться и остановить группу.

Терех, вероятно, никогда не сталкивался с дрейфующей аномалией. А она так и норовит забраться в самое безопасное место, где всё хожено-перехожено, проверено-перепроверено и совершенно нечего опасаться. Голыш, сталкер из «долговцев», гробанулся именно на такой. Тереха, надо думать, до сих пор не посещали неприятности из-за того, что детектор вообще ловит далеко не все аномалии. Бандос Жижа влип как раз в такую. Зато Тереха, видимо, впечатлило, как лихо мы справились с «веселым пузырем».

– Почему вы думаете, что в ней никого нет?

– А вы, значит, своим суперзрением кого-то видите в салоне?

– Обратите внимание на покрышки, Терех. «Круизер» осел так, будто в нем полтонны груза. Значит, в салоне все же есть нечто или некто. Просто мы не видим, кто именно. Еще раз: хотите сунуться? Вперед! Вытаскивать не стану.

Бунтовщики заткнулись.

Мы двигались довольно резво и очень скоро наткнулись на очередной «подарок Зоны». В том месте, где из Ленинского проспекта вытекает проспект Вернадского, посреди дороги валялся человек точно в таком же камуфляже, как и наш. И, что особенно ободряло, с автоматом АК74М. Парни, признаюсь вам честно, я знаю, где выдают этот антиквариат. И «сидор» у него точь-в-точь как наши. И две неизрасходованных гранаты. И контейнер для сбора артефактов, кстати пробитый пулей, – тоже нашего типа. А раз оружие у него не прибрали мародеры, стало быть, лег он совсем недавно. Несколько часиков назад, не больше. Вот только опознать его нет никакой возможности: передняя часть черепа отсутствует, и вместе с нею пропали такие идентифицирующие признаки, как лоб, глаза, нос, рот. А вот кусок уха сохранился очень порядочный.

Нина глотает вторую таблетку успокоительного. Но хотя бы молчит – и то слава богу.

– Терех, чья-нибудь группа работала здесь ночью или утром?

– Я не в курсе. Через меня проходит довольно ограниченная информация.

– Степан?

– Мы его не знаем.

– Нина, зафиксируйте для отчета. Кому надо, разберутся, чья потеря.

– Командир, – обращается ко мне Степан, – из наших же человек. Что ж мы так с ним?

– А как? Ладно, отцепите гранаты, снимите вещмешок, посмотрите номер на оружии и дайте его Нине для отчета. Всё.

Я не позволяю группе остановиться ни на секунду. Степан скоро догоняет нас. Разговаривает с Ниной. Толстый бросает с сожалением:

– И все же не по-человечески мы с ним…

Да что же они все треплются без конца! Не слышно ведь ни рожна. А некоторые вещи в Зоне можно уловить только по звуку.

– Это Зона, – говорю я. – Заткнулись все! Тише.

Мы топаем по Вернадского. Слева проплывают корпуса Академии Генштаба. Могучий белый восьмиугольник искалечен. Ворота взорваны, окна нижних этажей разбиты взрывами – видно, кто-то крепко делил там территорию. Вся верхняя часть огромного здания приобрела густо-зеленый цвет. То ли плесенью поросла, то ли некий гигантский Айболит проходил мимо, заметил царапину на крыше и щедро залил ее зеленкой.

– Терех, раньше эта «зеленка» вон там была?

– Не могу сказать. Не следил за отчетами по этому району. Нина Григорьевна, зафиксируйте, пожалуйста.

Была она там или не была, не важно. До Академии далеко, ни одна аномалия на такой дистанции до нас не дотянется. А это еще что такое? Что за…

– Стоять! Вся группа – стоять!

– Что? – кричит Степан, – опасность?

– Тихо!

Как же я сразу не сообразил? Слева от нас вдоль дороги посажены деревья. Молоденькие, мать их, деревца. Середина, мать его, лета. Должны быть все в зелени, мать ее. А стоят – голые, будто поздней осенью. Не сухие, а именно голые. Мы давно мимо них идем, и мне давно положено было это заметить. Нет, буй на рыло, я тут пейзажем интересуюсь.