Чтение онлайн

Я ведь обещал Кате, что растопчу чувства её сестры? Обещал! И я выполнил своё обещание.

Но только бл*ть, почему, когда я ухожу, оставив за спиной плакать девчонку, мне самому хочется рыдать? Я бл*ть не плакал с пяти лет. Ни разу. А сейчас готов ныть, как маленький пацан, который разбил коленку.

Я боюсь. Я боюсь этих чувств, который бушуют в моей груди. Потому что они неподвластны мне. Неподвластны разуму. Потому что даже чёртово подсознание под закрытыми веками рисует образ Бэмби. Невинное круглое личико. Пухлые губки. Зелёные глаза.

Я слышу знакомый смех и тихий шёпот из-за деревьев.

— Записал? Паш, ты записал всё?

— Да.

Нехорошее предчувствие закрадывается в душу.

И я иду в том направлении, откуда доносятся голоса. Открывшаяся картина заставляет меня озвереть.

Паша держит в руках телефон и снимает на камеру Бэмби, которая сидит на четвереньках на снегу. Он бл*ть снял наш разговор, её признание, унижение, которое она пережила по моей вине.

Одним ударом вышибаю телефон из его рук. Паша подпрыгивает и оборачивается, расплываясь в улыбке.

— Вот это ты её уделал, братан. Руссичка точно после того, как я видео солью в ютуб, уйдёт со школы вместе со своей сестричкой. Я бы до такого не додумался.

— Удали видео, — требую я терпеливо.

— Да брось, братан. Ты чего? Ты же хотел отомстить.

— Удали сказал, — начинаю терять терпение. Злость вскипает в груди.

Маша мышью проскальзывает мимо меня и поднимает телефон с земли.

— Тох, ты чё, в Соню втюрился что ли? — ухмыляется Паша.

В следующее мгновение впечатываю его в дерево, пальцами сжимая шею, под оглушительный визг Маши.

Никто не должен был бл*ть слышать признание Сони. Никто. Они были предназначены только для моих ушей. Ярость застилает глаза, и я совершенно не ожидаю того, что на меня сзади набросится Маша. Острые ногти причиняют боль, и я выпускаю отвороты куртки Паши.

И в следующее мгновение сильный удар прилетает мне в лицо. Падаю на землю. В ушах стоит звон. В глазах темнеет. К горлу подкатывает тошнота.

Когда передо мной появляется Бэмби, раскинув руки в стороны, думаю, что брежу. Крыша поехала. Девчонка уже везде мерещится.

Но я бл*ть снова ошибаюсь. Потому что невозможно предугадать дальнейшие действия Бэмби.

Девчонка, чувства которой я только что растоптал, кинулась на мою защиту. Словила удар в живот.

Сука. Ебаный пид*рас. Убью мудака.

В собственной крови захлебнется урод.

И Паша что-то видит в моём взгляде. Потому что убегает, как последний трус. Думает, что я его не достану. Думает, что я не забью ему стрелку после. Я руку ему в нескольких местах переломаю за то, что он посмел ударить Соню.

Разворачиваю девчонку к себе и с тревогой осматриваю на наличие синяков и ссадин.

Бэмби ахает когда замечает мою залитую кровью рожу. Хватает за руку и тянет к лавочке. Усаживает и начинает хлопотать вокруг.

Заботливые нежные руки порхают над лицом, промакивая кровь на царапинах.

И я в очередной раз понимаю, что проиграл эту игру. Под действием адреналина после драки, дергаю на себя и впиваюсь поцелуем в мягкие сладкие губы девчонки. О да! Бл*ть, это в сотни, в миллионы раз лучше, чем я себе представлял. Вкус её губ, с привкусом её слёз и моей крови — самый сильнодействующий афродизиак.

Меня плющит. Разрывает на мелкие части от чувств.

Кусаю её губы, вылизываю нежный ротик, посасываю язычок. Не могу. Не могу остановиться. Она необходима. В разы необходимее воздуха. Она как кровь, которая циркулирует по венам.

Она как доза наркоты, для наркомана.

Она бл*ть необходимость.

Моя необходимость.

И мне хочется столько всего сделать. Вжать. Сжать в своих руках с силой. И не отпускать. Врасти в неё.

Потому что я бл*ть с ума схожу, когда осознаю, что нужен ей. Что она любит меня.

Больного ублюдка. Мудака с говняным характером. Вопреки всему тому дерьму, что я наговорил.

Любит.

Она меня любит.

Соня

Моё сидение на коленях в снегу не прошло даром. Уже тем вечером заболело горло, а на следующее утро я проснулась с температурой под сорок и невозможностью глотать без боли. Вызванный обеспокоенной Катюшей врач, сказал, что у меня ангина, выписал больничный и прописал горы лекарств.

Уже вторую неделю я безвылазно сижу дома, лечусь, смотрю слезливые мелодрамы и заедаю свою душевную боль сладостями. Привожу свои мысли и чувства в порядок. Ведь кажется, что в моей груди дыра. И что бы я не делала, мне хочется плакать. Сердце ноет, тоскует по Артёму. Меня будто выкручивает изнутри.

Теперь, когда я узнала, каково это, когда его губы касаются моих губ, когда его руки зарываются в мои волосы, его поцелуи снились мне каждую ночь. Вот только… каждый сон оборачивался кошмаром, в котором Артём вновь и вновь высмеивал меня перед всей школой, кидая хлёсткие, ранящие душу слова. И каждую ночь я просыпалась со слезами на глазах. Будто вновь прожила те минуты в парке. Ту мучительную душевную боль.

В прошлую среду на телефон пришло сообщение от Тёмы. Парень ждал меня на занятие в пять вечера. Но я не пошла. Не была готова увидеть его глаза. Я и сейчас не готова видеть его.

Понятия не имею на что я надеялась, когда шла признаваться ему в своих чувствах. Но сейчас, когда я открыла ему душу, я боялась смотреть ему в глаза. Потому что пренебрежение и равнодушие в любимых карих глазах добьют меня.

Звонок в дверь застаёт меня в тот момент, когда я с огромным наслаждением, жмуря глаза, откусываю кусок колбасы на толстом ломте хлеба. Пережевывая бутерброд, пошла открывать, думая, что вернулась Катя. Даже не смотря в глазок, чтобы проверить кто пришёл, открыла дверь.

И тут же отступила назад, подавившись куском колбасы и громко закашляв.

В проёме стоял Артём с пакетом в руках.

— Ты что здесь делаешь? — откашлявшись, спросила я у парня, который быстрым движением руки скинул с головы капюшон.

— Сегодня среда, — заходит в квартиру, не дожидаясь приглашения с моей стороны, и захлопывает за собой дверь. — У нас сегодня занятие. Прошлое мы пропустили.

Заправляю нервно волосы за уши и вжимаюсь в стену за спиной, к которой я незаметно для себя отошла пятясь.