Чтение онлайн

Так наказывают тех, кто недостаточно влюблен! Или вы полагаете, что даме или девице, будь она знатного рода или простолюдинка, может не понравиться, что ее всегда желают и любят? И именно того, кто найдет тысячу честных (иначе говоря — тайных) путей, чтобы к ней проникнуть — будь то ночью или днем, через окно, дверь или крышу, — именно того-то и считает она лучшим. Едва ли Ипполит не угодил бы мне, поступи он так же! Ведь тогда вместо той любви, которую испытываю я к нему теперь, я бы воспылала любовью в сорок крат сильнее! А коли бы этого мне не хватило, то я не возражала бы, чтобы взял он меня за волосы и, протащив по комнате, волей-неволей заставил бы меня замолчать и выполнить все его желания. Я бы гораздо больше его уважала, знай я, что он настоящий мужчина и не сделает так, как вы, когда говорите, что ничем не хотите прогневать Принцессу. Иначе нужно ее почитать, любить и служить ей. Так что, когда окажетесь вы с ней наедине в спальне, забудьте про вашу куртуазность. Или вам неизвестны слова псалмопевца, говорящего: «Manus autem» [549]. Толковать их следует так: коли хотите завоевать девицу или даму, отбросьте стыд и страх. А если вы этого не сделаете, то не сочтут вас лучшим.

Клянусь Богом, — ответил Тирант, — вы, сеньора, просветили меня насчет моих изъянов лучше, чем любой исповедник, будь он хоть магистром теологии! Прошу вас, отведите меня поскорее в постель моей госпожи.

Услада-Моей-Жизни провела его в спальню и уложила рядом с Принцессой. А край ее кровати в изголовье не был вплотную придвинут к стене. Когда Тирант лег, Услада-Моей-Жизни приказала ему ни о чем не беспокоиться и не шевелиться, пока она не скажет. А сама встала в изголовье и положила голову на подушку между Тирантом и Принцессой, повернувшись лицом к своей госпоже. Затем она отвязала рукава своей рубашки, чтобы они ей не мешали, взяла руку Тиранта и положила ее на грудь Принцессы. Тирант стал ласкать ей груди, живот и то, что ниже. Принцесса проснулась и сказала:

Боже мой, как ты на меня навалилась! Дай мне поспать.

Услада-Моей-Жизни, не поднимая лица с подушки, ответила:

Какая вы невоспитанная! Вы только что искупались, и ваша кожа такая гладкая и приятная на ощупь. Мне так хочется ее погладить.

Гладь где хочешь, — отозвалась Принцесса, — только не внизу.

Чем скорее вы опять заснете, тем будет лучше, — сказала Услада-Моей-Жизни. — И позвольте мне ласкать вас там, где мне хочется, — ведь я здесь вместо Тиранта. О коварный Тирант, где ты теперь? Если б твоя рука лежала там, где держу ее я, ты был бы так счастлив!

Рука Тиранта лежала на животе Принцессы, а Услада-Моей-Жизни прикрыла своей рукой ему голову. Когда она поняла, что Принцесса засыпает, то отпустила голову Тиранта, и он вволю стал ласкать Принцессу. Когда же Принцесса готова была проснуться, Услада-Моей-Жизни вновь клала руку на голову Тиранту. Таким образом он мог не волноваться, что Принцесса о чем-нибудь догадается. Подобными играми развлекались они в течение доброго часа, и все это время Тирант гладил тело Принцессы.

Когда Услада-Моей-Жизни убедилась, что ее госпожа глубоко заснула, то совсем убрала руку от Тиранта, и он поддался искушению исполнить свое желание до конца.

Принцесса опять стала просыпаться и, полусонная, спросила:

Что ты, несчастная, делаешь? Неужели ты не можешь оставить меня в покое? Или ты сошла с ума, действуя противно женской природе?

Тут Принцесса совсем очнулась и почувствовала, что она уже не девица. Возмущенная, она начала громко кричать. Услада-Моей-Жизни, пытаясь закрыть Принцессе рот, зашептала ей на ухо, чтобы другие девицы не услышали:

Замолчите, сеньора, а не то вы осрамитесь. Я очень боюсь, как бы не донеслись ваши крики до ушей сеньоры Императрицы. Замолчите, ведь рядом с вами ваш рыцарь, готовый отдать за вас жизнь.

Будь ты проклята, коли не убоялась ни меня, ни вселенского позора! — воскликнула Принцесса. — Ты без моего ведома предала меня такому ужасному горю и бесчестью!

Сеньора, дело сделано, — ответила Услада-Моей-Жизни. — Помогите лучше и себе и мне. И я думаю, что самое правильное и надежное средство в этом случае — умолкнуть.

Тирант шепотом успокаивал Принцессу как мог. Она же поняла, что попала в западню: с одной стороны, одолевала ее любовь, с другой — страх. Но страх был сильнее, и она решила не кричать и не говорить ни слова.

Однако, когда Принцесса испустила свой первый крик, его услышала Заскучавшая Вдова и тут же смекнула, что причина его — проделки Услады-Моей-Жизни и что Тирант должен сейчас быть у Принцессы. Она решила, что Тирант пробрался к Принцессе в спальню и что ей самой не добиться от Тиранта того, что она желает. Теперь уже не слышно было ничьих криков, и Принцесса лишь в шутку защищалась, сожалея о том, что веселая битва окончилась раньше времени.

Вдова же села к ней на кровать и вдруг громко воскликнула:

Что это с вами, дитя мое?

Подняв крик и шум, она перебудила всех девиц, о чем узнала и Императрица. Все вскочили с постелей и, кто голый, кто в рубашке, побежали к дверям спальни Принцессы. Обнаружив ее накрепко закрытой, потребовали принести свечи. Покуда все ломились в дверь и ждали света, Услада-Моей-Жизни схватила Тиранта за волосы, вытащила из того места, где он хотел бы закончить свои дни, втолкнула в уборную и заставила спрыгнуть на крышу, которая была прямо под окном. Она бросила ему пеньковую веревку, дабы он смог по ней спуститься в сад и выйти через калитку: она ведь заранее позаботилась о том, чтобы, когда Тирант придет к Принцессе, он смог бы до рассвета уйти не через ту дверь, где ходят все. Но во дворце поднялся такой сильный переполох и девицы вместе со Вдовой так громко кричали, что Услада-Моей- Жизни не смогла подвести Тиранта к тому месту, куда хотела. Она оставила его одного на крыше с длинной веревкой, а сама вернулась назад, быстро закрыла окно в уборной и пошла к своей госпоже.

Тирант обвязался веревкой и крепко привязал другой ее конец к крыше. Однако торопясь, чтобы его не увидели и не узнали, он не успел посмотреть, достает ли веревка до земли, и быстро спустился. Конец веревки не доходил до земли больше чем на двенадцать локтей[550]. Тирант вынужден был прыгнуть вниз, ибо руки его ослабли. Он так сильно ударился о землю, что сломал себе ногу. Но оставим теперь распростертого на земле Тиранта, не способного двинуться с места.

Когда Услада-Моей-Жизни вернулась в спальню, свечи как раз принесли и все вместе с Императрицей вошли к Принцессе. Императрица тут же спросила дочь, что за переполох случился и отчего она так кричала.

Сеньора, — отвечала Кармезина, — огромная крыса прыгнула ко мне на кровать и пробежала по моему лицу. Она так меня напугала, что я громко закричала, не помня себя от страха. Она оцарапала мне лицо, а если бы попала когтем в глаз, то, представьте, какую бы боль она мне причинила!

А на самом деле поцарапала Принцессу Услада-Моей-Жизни, когда закрывала ей рот, чтобы она не кричала.

Император тоже поднялся и с мечом в руке явился в спальню Кармезины. Узнав про крысу, он обшарил все комнаты. Однако Услада-Моей-Жизни оказалась расторопнее: пока Императрица беседовала со своей дочерью, она спрыгнула на крышу и подобрала веревку, как вдруг услышала стоны Тиранта. Тут же сообразила она, что он упал, и, не говоря ни слова, вернулась опять в спальню. Во дворце был такой переполох и шум из-за криков караульных и слуг, словно в город ворвались турки. Страшно было все это видеть и слышать. Император, будучи человеком весьма догадливым, понял, что то была не крыса. Он приказал обыскать даже все сундуки и открыть все окна. Так что опоздай Услада-Моей-Жизни забрать веревку, Император наверняка бы ее нашел.

Когда герцог и герцогиня, посвященные в то, что должно было произойти, услышали страшный шум, они решили, что Тиранта обнаружили. Вообразите, что почувствовал герцог при мысли о несчастье, приключившемся с его родичем, ибо он решил, что Тиранта убили или схватили. Он быстро вооружился, благо держал при себе доспехи и оружие на случай, если Тиранту потребуется его помощь, и сказал сам себе:

Сегодня я лишусь своего звания и владений, раз Тиранта постигла такая беда.

—' А что же делать мне, коли не хватает у меня сил даже надеть рубашку? — спросила герцогиня.