Тишина за дверью
Шрифт:
Они снова замолчали. Майя шла и продолжала иногда коситься на Тимура, стараясь не поворачивать головы, чтобы он не заметил. Насколько она помнила, Тимур всегда был хорош в физике и математике. Контрольные писал отлично, учителя всегда его хвалили. Вот только отказывался от олимпиад и репетиторства, которые пытались навязать им всем. Да и прогуливал последнее время слишком часто.
– А ты? – спросил Осипов.
– Куда собралась, отличница?
Обращение показалось Майе каким-то пренебрежительным, но вряд ли Тимур хотел над ней поиздеваться.
– Мы с Мартой уедем после школы. – отозвалась она. – Обе хотим в пед. Я – учителем литературы, она – физкультуры.
Тимур посмотрел на нее и поправил на плече рюкзак. Впереди уже замаячил проулок в сторону их улицы. Фонарей там было меньше, поэтому он зиял темнотой.
– Куда хотите уехать?
– Пока не решили. «Педы» почти везде есть. Будем ждать результаты экзаменов и посмотрим, где пройдем по баллам.
– А почему не в наш? Говорят, он неплохой.
Майя споткнулась, а Тимур протянул руку, чтобы придержать ее за локоть – но девушка сама удержалась на ногах. Она растерянно кашлянула и тихо ответила:
– Просто хочется уехать…
Чтобы больше никогда не пересекаться с монстром. Даже если его сейчас посадят – то рано или поздно он выйдет. А Майя хочет, чтобы он навсегда исчез из их жизни.
Так она подумала, но вслух говорить не стала.
– Понятно.
Они свернули в темноту. Всего несколько шагов, и шум большой дороги остался позади, а их облепила тишина, изредка разгоняемая лаем местных собак.
Старые частные дома потянулись по обе стороны темными силуэтами, в некоторых окнах уже горел желтый свет.
Они еще немного поболтали о поступлении и экзаменах, и неловкая тишина между ними окончательно стерлась к тому моменту, как впереди показались ворота дома Майи.
Они остановились у калитки.
– Спасибо, что проводил.
Тимур протянул ей рюкзак, и девушка чуть покраснела, когда его ладонь на мгновение коснулась ее пальцев.
– Тебе спасибо. – вдруг сказал он.
– За что?
В темноте она почти не видела его лица, но отчего-то могла представить его до мельчайших деталей. Наверняка взгляд у него сейчас очень внимательный и, как обычно, хмурый. Растрепанные волосы еще сильнее треплет легкий ветер, а между бровей снова лежит глубокая морщинка.
– Ты очень помогла мне сегодня, Майя.
Казалось, Тимуру в темноте было легче говорить эти слова.
– Я...
Но откровения Осипова на этом закончились, он демонстративно отступил на шаг, засунул руки в карманы и кивнул в сторону дома.
– Иди давай. А то замерзнешь.
Майя переступила с ноги на ногу и неловко спросила:
– До завтра?
– До завтра, Майя.
И только потом развернулся и пошел обратно. Его высокий силуэт быстро растворился в темноте, но Майя еще несколько мгновений смотрела ему вслед.
Глава 14. Майя
Глава 14. Майя
Майя едва успела закрыть за собой дверь, когда из их комнаты вылетела Марта.
– Ты где была?!
Сестра стояла посреди коридора босая, в длинной домашней футболке и теплой кофте. Ее лицо было бледным, а светлые волосы растрепаны, но зато глаза горели так яростно, что Майя на секунду испугалась:
– Ты чего? Случилось чего-то?
– Случилось! – Марта подлетела к двойняшке и схватила ее за плечи.
Развернула из стороны в сторону, словно ожидая найти на ее лице увечья, и тяжело выдохнула.
– Вера после репетитора заносила задание и сказала, что ты не была в школе. Майя, черт возьми, ты представляешь, как меня напугала?!
Майя удивленно хлопнула глазами.
– А почему ты не позвонила?
– Я звонила!! Тысячу раз!
Девушка испуганно сглотнула и полезла за телефоном. Сел, вот черт…
– Марта, прости…
Майя быстро разулась, скинула куртку на пуфик у двери и схватила сестру за руки. Марта же тяжело дышала и злобно смотрела на сестру.
– Прости! Прости! Я не подумала, что ты будешь волноваться. Надо было проверить телефон… Я как-то… Черт, Марта, сегодня день был такой странный, я тебе сейчас все расскажу. Ты только не злись, ладно?
Двойняшка раздраженно цыкнула и закатила глаза. Быстрого прощения Майя вряд ли дождется, но вид здоровой сестры явно вернул Марте настроение. По крайней мере она развернулась, сходила в комнату за тапочками, а потом прошла на кухню и оттуда демонстративно сухо спросила:
– Есть будешь?
Майя с готовностью бросилась за ней.
Пока сестра кормила ее макаронами по-флотски, Майя рассказывала все, что сегодня произошло. Умолчала только о вероятных слезах Тимура и их объятьях. Почему-то это показалось ей очень личным. Таким личным, что она не готова была поделиться даже с самым близким человеком во всем мире.
– Дела… - протянула Марта, когда Майя закончила и тут же резко добавила: – Но не делай так больше, я тебя умоляю. Я готова был звонить Валентине Ивановне и поднимать на уши весь город.
– Прости, - в который раз виновато повторила Майя.
– «Прости», - передразнила ее двойняшка. – Я начала думать, что тебя похитили и на органы продали. Или…
Она замолчала. В раздавшейся тишине громко вздрогнул и загудел холодильник. Тикали часы на стене, а ветка березы монотонно и раздражающе стучала в стекло.
– Марта… - осевшим голосом проговорила Майя. – Ты…
– Что я? Конечно, я уже докатилась до мысли, что он вышел и нашел тебя!
Майя прикрыла глаза и выдохнула. Боже, какой ужас. Случись подобное с Мартой, она бы думала наверняка точно так же. И ей точно не хотелось бы это пережить…
– Про…
– Да хватит уже, Господи! – двойняшка вдруг замахала руками. – Устала я слушать твое «прости». Верю, что ты так больше не будешь.
Марта встала и отвернулась. Она наполнила чайник водой из-под крана, поставила его на плиту, убрала опустевшую тарелку со стола, а когда снова уселась на табуретку, подтянув ноги к груди, лицо ее уже озаряла хитрая улыбка.
Словно и не было никаких переживаний и нервного вечера. Майя всегда удивлялась, как Марта может так быстро отпускать трудности и переводить их в шутку. Она словно перезаряжалась прямо на глазах, а потом своей энергией заряжала остальных.
Вот и сейчас вместо того, чтобы продолжать заслуженно отчитывать Майю, она завела совершенно другую тему:
– Ну, душа моя, теперь давай опустим трагичность твоей занимательной истории и поговорим про другие ее аспекты… - она коснулась пальцем переносицы, делая вид, что поправляет невидимые очки.