Чтение онлайн

Майя слабо улыбнулась.

– Очень романтично.

– Ну а что. Может, он был красивый.

– Может.

– А может, такой же придурок, как все остальные мужики.

Закат догорал медленно, отражаясь в стекле книжного шкафа.

– Знаешь, - сказала Майя после долгой паузы, - я иногда думаю... мы же всем им были не нужны с самого начала.

– И плевать, - выдохнула Марта.
– Даже если так.

Майя повернула голову.

– Правда?

– Правда. Потому что у меня есть ты. А у тебя - я. И я никогда не буду жалеть, что появилась на этот свет. И что мне подарили тебя.

Майя перевернулась на бок, подползла ближе, и Марта тут же обняла ее.

– Мы навсегда останемся душой друг друга, - тихо сказала Майя в волосы сестре.

Марта закрыла глаза и сжала руки крепче.

– Навсегда, - ответила она.

Глава 46. Тимур

Отца наконец выписали. Он чувствовал себя неплохо, поэтому ехал на поезде один, и сегодня Тимур отправился встречать его на вокзале. Вчера Осипов снова поссорился с матерью, которая опять зачем-то позвонила старшей сестре и почти час жаловалась на их бедственное положение. Хуже всего было даже не это. В какой-то момент Тимур уже перестал бороться с ее показной позицией жертвы и старался просто оказываться подальше в момент ее звонков. Но мама словно назло говорила громко, то и дело проходя мимо его комнаты. Потом она, конечно же, зашла к нему и заплакала, говоря о бездушности своей сестры, которая не выразила должного участия.

Тимур сорвался, в сердцах сказал, что ему ее тоже не жалко, и ушел в бар – работать внеурочную смену. Совесть мучила его весь вечер, он написал СМС маме, в котором просил прощения, хотя и от этого было тошно. Он не считал себя неправым, но не мог вынести ее обиды.

– Ты где витаешь?

Осипов вздрогнул, когда Матвей щелкнул перед его лицом пальцами. Друг вызвался помочь подвезти их с отцом до дома. Сейчас они стояли около здания вокзала, присев на капот машины Долгова, и ждали поезд.

Тимур только отмахнулся.

– Опять мама? – проницательно спросил Матвей.

– Я просто не знаю, как с этим быть. – ответил Тимур, - Я не могу нормально воспринимать, что она говорит. Деньги я принес. Отдаю долги сам, с нее или отца не взял ни копейки. Нам сейчас на все хватает, к экзаменам я успеваю готовиться, все еще надеюсь пройти на бюджет. Если не пройду – год буду работать. Все же нормально. Какого черта она продолжает так унижаться?

Матвей покачал головой и задумчиво защелкал колесиком на зажигалке. Пламя несколько раз появилось, но быстро пропало.

– Ты ее не изменишь.

– Я знаю.

– Тогда и не неси на себе вину за нее.

Тимур устало потер глаза пальцами и раздраженно взъерошил волосы.

– И это я знаю… Получается только с трудом.

– Дети и родители не должны меняться местами, - Матвей хлопнул друга по плечу, - Ты можешь строить из себя героя, нести все на себе – но скоро ты сломаешься под этим грузом, Тим. Ты – их ребенок. Не наоборот.

Осипов хмыкнул. Он понимал это как никто другой.

Вскоре вдалеке раздался протяжный гудок, а после по громкой связи объявили прибытие. Поезд подъезжал к перрону. Встречающие ринулись из машин в здание вокзала, но ребята решили не толпиться и подождать отца Тимура на парковке.

Солнце жарило уже совсем по-летнему. Люди ходили в футболках, хотя все еще по привычке брали с собой куртки, которые, впрочем, не пригождались.

– Бать! – Тимур, наконец, увидел отца и махнул ему.

Матвей тоже повернулся.

– Здравствуйте.

Отец шел медленно. За эти дни он еще немного осунулся, но стал как будто чуть живее. Худой и высокий, чуть ссутулившийся и с глубокими мешками под глазами, он, однако же улыбался вполне искренне, что Тимуру понравилось.

– Привет, сын, - обнял его мужчина, а потом протянул руку Долгову:

– Здравствуй. Спасибо, что приехал, Матвей.

– Да не за что.

Они сели в машину и чуть подождали, пока основной поток уедет с парковки и освободит выезд. Тимур спрашивал отца, как он доехал и как себя чувствует, но тот на все только отмахивался и говорил, что все с ним прекрасно.

Когда они добрались до дома, мужчина снова пожал руку Матвею на прощание и сказал:

– Твои родители бы гордились тобой.

Долгов несколько мгновений молчал в ответ, а потом тихо ответил:

– Я сомневаюсь. Но, спасибо.

Мама встречала их дома, сияя от радости. На кухне уже стояла готовая еда – очень много, словно они ждали гостей. Большая кастрюля супа, котлеты, салат, два рулета с разными вкусами, соленья и тыквенные оладья.

Отец устало сел за стол, оглядел кухню, и на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение. Сначала разговор был обычным, мама выспрашивала про здоровье отца, про соседей в палате, с которыми успела познакомиться, когда была в городе, а отец в ответ узнавал про все произошедшее в дни его отсутствия. Тимур только молча ел.

Еда казалось безвкусной, а радость какой-то наигранной.

– Тимур, ты все еще злишься на меня? – вдруг спросила мама жалобно.

Парень на мгновение прикрыл глаза. Так и знал, что она не смолчит, хотя до последнего надеялся, что они хотя бы поедят спокойно.

– Нет. – коротко ответил он.

Отец перевел на него взгляд и удивленно поднял брови:

– Что у вас случилось?

– Ничего.

– Я вчера тете Свете звонила, - мама, конечно же, не собиралась останавливаться. – Тимуру это не понравилось…

– Мам!

– Тетя Света всегда была бездушной. С самого детства. Старшая сестра, а относилась ко мне, как к собаке в доме, а не родной крови, - мама тяжело вздохнула и отложила вилку, - Да ко мне все так относятся. Что в семье родителей, что в моей семье.

Осипов шумно выдохнул. На его тарелке еще оставалось еда, но поперек горла словно встал ком. Затошнило, есть больше не хотелось.

– Таня, - отец укоряюще покачал головой: - зачем ты продолжаешь им звонить?

– А почему я не должна звонить своей семье и делиться происходящим?

Тимур больше не мог это слушать. Он раздражённо отодвинул тарелку и встал.

– Спасибо, я наелся.

– Стой. – сказал отец. – Сядь и поешь нормально.

– Сказал же - я наелся, - огрызнулся парень, а мать всхлипнула.

Этот звук действовал на нервы Тимура разрушительно. Больше всего на свете он не выносил именно его.

– Откуда в тебе столько гордости, сын? – протянула она жалобно, - за что ты унижаешь меня? Почему ты против помощи? Я не делаю ничего плохого для нашей семьи.