Чтение онлайн

– Слава богу… – Он вдруг покраснел и виновато добавил: – То есть… я не хотел…

Эдвина улыбнулась.

– Именно что хотел.

Ее жизнь принадлежала им, они ею распоряжались и не хотели, чтобы она выходила замуж. Она их собственность, в горе и в радости, пока не умрет или пока они не перестанут в ней нуждаться. Что ж, она не возражала, даже если немного и обижалась. Как все-таки странно устроен мир.

У родителей было право любить друг друга, а их дети решили, что любовь старшей сестры должна принадлежать только им. Это ее доля, даже в представлении Филиппа. У него было право уехать из дома в университет, а она должна ждать его возвращения и заботиться о младших.

– А если бы даже я полюбила его или кого-то другого, то меньше любить вас не стала бы, – попыталась успокоить брата Эдвина, но Филипп насупился, словно она его предала!

– Но ты же ни в кого не влюблена?

Улыбнувшись, Эдвина покачала головой и поцеловала брата. Какой он еще все-таки ребенок, хоть и едет в Гарвард.

– Не волнуйся: я никогда вас не оставлю, потому что люблю. Пока нужна вам, я буду с вами!

Филипп взглянул на сестру с беззаботной улыбкой, явно обрадованный. Он очень ее любил, как и остальные дети: она их надежда и опора, как раньше родители, – и ни с кем не хотел делить. Да и ей уже не верилось, что жизнь может быть другой.

В купе Филиппа было не протолкнуться. Для него наступил великий день: он уезжал в Гарвард, – и проводить его пришла целая толпа. Здесь, естественно, были все Уинфилды, и Шейла, и миссис Барнс, и приятели Филиппа, и двое его любимых учителей из школы, Бен пришел тоже.

– Не забывай писать, ладно? – Эдвина, как мамаша-наседка, шепотом поинтересовалась, спрятал ли он деньги в ремень – особый ремень с карманом, который она дала ему накануне. – Вернешься совсем другим человеком. Вот увидишь большой мир и на нас потом посмотришь другими глазами. Мы, пожалуй, покажемся тебе такими незначительными и даже отсталыми. Но все равно мы – твоя семья, не забывай об этом. А мы все будем ужасно по тебе скучать. – Эдвина дала себе зарок не плакать, чтобы не огорчать брата. Ему нужны новые возможности, он имеет на них право – как их отец и как до него дед.

– Удачи, сынок. – Бен пожал руку Филиппу.

– Поезд отправляется, – возвестил кондуктор, и Эдвина почувствовала, как болезненно заныло сердце.

Вот Филипп прощается с друзьями, вот жмет на прощание руки учителям, вот поворачивается, чтобы поцеловать детей, сказать им несколько слов.

– Веди себя хорошо, – торжественно сказал он Фанни. – Будь хорошей девочкой и слушайся Эдвину.

– Буду, – серьезно ответила малышка, и две огромных слезы покатились по ее щекам. Больше года брат был для нее скорее отцом, чем старшим братом. – А ты возвращайся поскорее…

Поцеловав сестренку, Филипп обернулся к Алексис. Слова ему были не нужны. Он и без слов знал, как любит его сестра, этот маленький ангел, который бесшумно вплывал в его комнату с печеньем и молоком, когда он допоздна засиживался над книгами. Она делилась с ним всем, что было в ее жизни, просто потому, что очень любила.

– Береги себя, Лекси. Скоро вернусь, обещаю…

Все понимали, что для бедной Алексис его обещания ничего не значат. Она до сих пор тайком поднималась в комнаты родителей, будто ждала их там увидеть. Боль утраты была в ней так сильна, словно все случилось только вчера. И вот теперь новый удар – уезжает Филипп! Эдвина боялась, что девочка будет страдать сильнее, чем любой из них.

– А ты, медвежонок Тедди, будь хорошим мальчиком и не ешь слишком много конфет!

Потом он хлопнул по плечу Джорджа:

– Выметайся-ка отсюда, гадкий ребенок!

Раздался гудок паровоза, и вся компания с шумом и гвалтом поспешила к выходу. Эдвина едва успела напоследок обнять брата. В его глазах стояли слезы, и она лишь кивнула, не в силах говорить.

Бен обнял ее за плечи, чтобы успокоить, поддержать, а поезд тем временем набирал ход. Они смотрели, как Филипп долго махал из окна носовым платком. Фанни и Алексис плакали всю дорогу до дома, разрывая сердце Эдвине. Они так и не научились переносить горе и не чувствовать боль. Отъезд Филиппа опечалил всех.

И дом без Филиппа стал пустым. Бен попрощался с ними и поехал к себе, а Эдвина повела детей в ставшие вдруг неуютными комнаты. Трудно было представить себе, как они станут жить без Филиппа.

Вечером Фанни помогла Эдвине накрыть на стол. Алексис тихо сидела, безучастно глядя в окно. За целый день она не проронила ни слова. Джордж увел Тедди в сад, и они играли там до тех пор, пока Эдвина не позвала их в дом. Ужин в тот вечер получился невеселым, хотя миссис Барнс приготовила их любимую жареную курицу. Прежде чем разрезать ее, Эдвина прочитала молитву и обратилась к Джорджу:

– Теперь ты в доме хозяин, и это будет твоей обязанностью. Отнесись к ней серьезно. Сегодня я сделаю это сама, а ты посмотришь.

Да, ей придется нелегко, ведь теперь за старшего будет Джордж, а не добрый, ответственный Филипп. Джордж есть Джордж; у него совсем не такой характер, нежели у Филиппа!

– Давайте после ужина напишем Филиппу письмо, – торжественным голосом предложила Фанни, и Тедди закивал в знак согласия.

Эдвина обернулась к Джорджу, и как раз вовремя, чтобы успеть перехватить его руку и не позволить пульнуть горошком в Алексис.

– Прекрати! – потребовала она строго и вдруг подумала, что это не самый плохой способ вернуться к жизни.

Этот обормот всегда знает, как рассмешить, не все же время плакать! Ни слова не говоря, она наколола три горошины на свою вилку и метнула на другой конец стола, в Джорджа. Он тут же ответил, и началось веселье: младшие аж визжали от смеха.

А тем временем далеко-далеко неумолимая судьба несла Филиппа в Гарвард, навстречу новой жизни.

Первые несколько дней после отъезда Филиппа Уинфилды жили с ощущением утраты: тоска лежала на их сердцах свинцовой тяжестью, и Эдвина заметила, что состояние Алексис опять ухудшилось: она стала заикаться, как тогда, когда они потеряли родителей. В тот раз заикание прошло быстро, по ночам девочку мучили кошмары.

Своим беспокойством за сестру она поделилась с Беном, когда они встретились на редакционном заседании, а когда Эдвина вернулась домой, преданная миссис Барнс сообщила, что Алексис целый день просидела в саду: как ушла туда сразу после возвращения из школы, так больше не появлялась. День, однако, стоял чудесный, и Эдвина решила, что девочка где-нибудь в зеленом лабиринте, который мама называла своим тайным укрытием.

Некоторое время Эдвина ничего не предпринимала, но незадолго до ужина, поскольку Алексис так и не появилась, отправилась в сад на поиски. Она громко звала сестру по имени, но, как часто бывало в таких случаях, ответом ей была тишина.

– Выходи, глупышка! Не прячься! Ты мне расскажешь, как дела в школе, а я прочту тебе письмо от Филиппа!

Письмо действительно ожидало на столике в холле вместе с посланием от тети Лиз, полным жалоб и упреков.

Поскольку ответа не последовало, Эдвина отправилась в дальний угол сада, где стоял покосившийся домишко. Алексис наверняка там! Джордж, во всяком случае, частенько забирался туда. Увы, не оказалось девочки и там.