Чтение онлайн

И вот в какой-то миг, в какой именно, не заметил никто, кроме мастера Вана, Шестая и Седьмой сорвались с места. Одновременно, стремительно, словно листья, гонимые порывами сильного ветра, закружились они один вокруг другого. Нестерпимо сверкала сталь клинков. Пятна синего и зеленого смазались в нечеткие полосы, переплетаясь и кружась. Песок скрипел под ботинками сражающихся. Ловкие, словно кошки. Быстрые, как хорьки.

Трибуны не успевали рассмотреть и половины ударов, которые наносили эти двое друг другу.

И так же непонятно и неожиданно для большинства людей, но очевидно и вполне ожидаемо для мастера Вана, бой закончился. Укео стоял неподвижно, словно каменный идол, даже дыхание его, казалось, не сбилось. Меч его, тускло поблескивая сталью, дрожал у самого горла Фионы, тяжело дышавшей и опустившей свое оружие.

И только через несколько секунд толпа осознала, что бой, собственно, закончен. И тогда Арену накрыли оглушительные вопли. Люди бесновались, лезли друг на друга, радуясь, что пришлось им наслаждаться таким небывалым по своей редкости и красоте зрелищем. И снова лишь мастер Ван увидел, как Фиона опустилась на одно колено перед светлейшим Укео. Четвертый не слышал слов достопочтенной Фионы, но угадал их смысл, с дрожью узнавая ритуальные действия, которые совершала девушка. Она сейчас, не обращая внимания на эту многотысячную толпу, приносила Укео Третью Клятву. Страшная Клятва абсолютного подчинения. При дурном раскладе она могла превратиться в рабство. А при хорошем… всем храмовникам Ханна было известно, что достопочтенный Канимуру много лет назад принес Третью Клятву светлейшему Истарниу. Они были почти друзьями. Клятва обязывала одну сторону к полному и беспрекословному подчинению, а вторую к защите и опеке первой. Теперь, если кто-нибудь когда-нибудь оскорбит, ранит или убьет Фиону, Укео, связанный с ней Третьей Клятвой, отомстит за нее. А с этим молодым Седьмым, как известно, лучше было не связываться.

Вот и закончился первый день Великого Турнира. Завтра на этом же месте должны были встретиться сегодняшние победители, и выяснить, наконец, кто же из них достоин ста тысяч золотых. А сегодня все начали расходиться. Команда, сидевшая в своей ложе, потеряла Укео из виду, когда Седьмой ушел с песка Арены, уводя за собой Фиону.

— Что делать будем? Мы его потеряем, — сказала Анджела, активно работая локтями в густой толпе, стремящейся к выходу.

— Я не знаю, здесь восемь выходов, а Арена огромная… — Ван сокрушенно качал головой, пробираясь вслед за вампиршей.

— Давайте разделимся и встанем снаружи на углах Арены. Так мы будем видеть хотя бы шесть выходов.

— Ну давайте, а что еще делать?

Маленький отряд выбрался на улицу и разделился. Довольно долго всматривались они в толпу, вертя головами направо и налево. Каждый из них старался не пропустить заветную синюю юбку. Ведь если это случится, то они могут потерять Укео совсем. Кто знает, может быть, его уже ждет оседланная лошадь, чтобы везти беспутного сына светлейшего Истарниу в темную неизвестность? Поэтому Ван так боялся упустить Седьмого именно сейчас. Будучи невысокого роста, храмовник даже изредка подпрыгивал, стараясь разглядеть Укео поверх голов.

И вот в один из моментов старания Четвертого были вознаграждены. Он увидел Укео, который вышел из ворот Арены под руку с Фионой.

И только теперь Ван понял, что не знает, что делать дальше. Лишь секунду назад ему казалось самым важным увидеть Укео. А теперь, когда Седьмой приближался, еще не замечая Четвертого, Ван колебался. В душе воина тут же ожили все сомнения и подозрения. Тот ли это Укео, которого Ван знал уже много лет? А вдруг Анджела права, и кто-то (или что-то) управляет Седьмым? Тогда решительно все становилось непонятным. Чего хочет теперь Укео, к чему стремится? Узнает ли он Вана? А если узнает, то не кинется ли на бывшего друга с мечом?

Все эти страшные мысли в один миг пронеслись в голове храмовника, и Ван отступил назад, скрывшись за деревом. Он решил не окликать друга, не выходить ему навстречу. Ван решил, что просто пойдет за ним. Другими словами, проследит.

Толпа, вытекая из ворот Арены, расползалась по улицам. Ван стоял за деревом, затаив дыхание. И вот Укео с Фионой прошли мимо, не заметив Четвертого. Ван услышал такой знакомый, такой близкий голос друга. Это были его, Укео, интонации, его словечки и его немного насмешливый тон. «Как же так? — растерянно думал Ван, — ведь это Укео, действительно он. Его походка, его манера говорить, его жесты и его улыбка…». Ван совсем было решил окликнуть Укео, как вдруг ноги его будто приросли к земле, а язык отсох. Седьмой уходил все дальше, а Ван все смотрел ему вслед, смотрел на его затылок, где, стягивая тяжелые длинные волосы Седьмого, крепился зажим. Ван знал своего друга едва ли не с детства. Укео всегда отдавал дань моде. Всегда одежда его была безупречной. А, как известно, одним из основных правил моды храмовников было однообразие цвета. И Укео всегда соблюдал его. И никогда бы не позволил себе столь вопиющее нарушение.

Никогда Укео, настоящий, истинный Укео не надел бы к синей юбке Седьмого… черного зажима для волос. Черный для Храма — цвет раба. Не подобает Седьмому носить на себе черный цвет. «Это не Укео», — подумал Ван. Лицо Четвертого слегка побледнело, а губы превратились в тонкую полоску. Он решительно тряхнул головой и последовал за светлейшим.

Анджела и Гор безрезультатно простояли у Арены еще около часа. Толпа поредела настолько, что друзья уже видели друг друга, стоя у разных углов огромного здания. А вот Вана Анджела не разглядела и надеялась только на то, что храмовнику посчастливилось встретить Укео. Подождав еще с полчаса до тех пор, пока последние зазевавшиеся зрители не покинули здание, вампирша и гном сошлись в том месте, где должен был стоять Ван.

— Нету… — констатировал факт Гор, оглядываясь вокруг.

— Наверное, Укео вышел с его стороны.

— Если так, то слава Богине.

— Может, пойдем в таверну? Чего торчать здесь?

— Пойдем. Устал я что-то. Сил нет. Поспать бы сейчас.

— Ну так и спи, кто тебе мешает.

Только лишь друзья завалились в таверну, Гор сразу же отправился наверх, в свою комнату, а Анджела уселась в зале за столиком с кувшином вина и сырными гренками. Народу была тьма, и вампирше просто посчастливилось, что для нее нашлось свободное место.

Ждать Анджеле пришлось не слишком долго. Она даже не успела подъесть первую порцию гренков, как в дверь зашел Ван. По лицу храмовника вампирша сразу поняла, что пахнет крупными новостями, и тут же, заказав в номер еще два кувшина вина, бутербродов с рыбой и несколько печенных куропаток, поднялась из-за стола.

Подождав, пока официантка расставит все на столе и выйдет в коридор, Анджела заперла дверь и набросилась на Вана:

— Ну ЧТО???

Храмовник сделал глоток вина и начал рассказывать.

Он шел за Укео и Фионой довольно долго и, в конце концов, они вступили в дворянские кварталы. Здесь было мало людей, поэтому следить за Седьмым стало гораздо сложнее, и Ван вынужден был приотстать. Но, к счастью, вскоре Укео и его спутница свернули к одному из самых красивых и самых богатых домов. Седьмой, поддерживая под руку достопочтенную Фиону, с видом хозяина прошел мимо охраны и скрылся за дверью особняка. Ван некоторое время постоял за углом, наблюдая за домом, но больше ничего не происходило. И тогда Четвертый решился. Он подошел к охране и спросил, здесь ли живет светлейший Укео из Ханна. И храмовнику без заминки ответили, что именно здесь он (светлейший Укео) и живет. А на вопрос о том, кто хозяин этого чудесного особняка, последовал столь же четкий ответ: «Баронесса Беатрис Ливарская».

«И на том спасибо», — подумал Ван, направляясь в таверну.

Рассказывая о том, что ему удалось увидеть и заметить, Ван не забыл и о странном черном зажиме в волосах Укео.

— Это тот самый что ли, который надо светлейшему Истарниу принести? — уточнила Анджела, подцепляя аппетитный бутерброд с вяленной семгой.

— Не знаю, наверное. Меня сейчас другое волнует, Анджела, — задумчиво вертя в руках нож, проговорил Четвертый. — А вдруг ты была права?

— Я всегда права. А ты про какой именно случай?