Чтение онлайн

Поплутав немного в переулках, орк нашел, наконец, нужный дом. Невысокий заборчик, широкое крепкое крыльцо, белые занавески в окнах. Ласково звякнул колокольчик над входной дверью, и Горгон вступил в тихий дом. Едва уловимые странные запахи витали в воздухе, все вокруг чистое и светлое. И тишина. Не гнетущая, а будто успокаивающая, очень мягкая. Орк остановился посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Но вот за одной из дверей послышались легкие шаги, и в комнату вошел белый целитель. Это был невысокий темноволосый мужчина лет тридцати пяти в белоснежном одеянии, прямо указывавшем на его профессию. Умиротворенная улыбка, присущая каждому из этой милосердной братии, освещала лицо целителя. Горгон мгновенно успокоился. От одной этой улыбочки белого на душе у орка похорошело, и пришла странная уверенность, что все будет в порядке. Целитель не задал ни одного вопроса, лишь мельком взглянул на окровавленное плечо гостя. Он подошел почти вплотную, поднял тонкую белую руку и коснулся Горгона. На миг орку показалось, что чуткие ласковые пальцы ощупывают его плечо изнутри, оценивая серьезность повреждения, но не касаясь больного места. И вдруг в плече стало покалывать, словно сотни крошечных булавочек щекотно касались раны. Горгон фыркнул и в тот же миг увидел, что на белоснежном плече целителя проступило внезапно большое кровавое пятно. Зрачки белого резко сузились от внезапной боли, но кроме этого он ничем не выдал своих чувств, даже веки его не дрогнули. Через несколько секунд всё было кончено. Горгон двинул плечом и обнаружил, что оно совершенно здорово. Зато целитель с трудом держался на ногах. Одеяние его пропиталось кровью, лицо побледнело, но он крепился. Белые целители большую часть времени учатся только одному — терпеть боль. Брать на себя чужое страдание, чужие раны — это их работа. Это их жизнь.

Орк пораженно всматривался в лицо человека, избавившего его от боли. Раньше Горгону никогда не приходилось пользоваться услугами белого целителя.

— Братишка, ну ты как? Ты нормально? — воин не знал, как подступиться к целителю. Он испытывал острое чувство благодарности и растерянность вперемешку со стыдом. Целитель был гораздо меньше и хрупче орка, и рану эту, конечно же, переносил гораздо тяжелее. Но ни словом, ни взглядом не выдавал он (теперь уже своей) боли.

— Спасибо тебе, братишка. Большое спасибо, — орк бормотал какие-то благодарности, понимая, что все это пустое, что никак не выразить словами то щемящее чувство, которое родилось сейчас в его душе. Не хватало слов.

Поэтому Горгон предложил единственное, что у него было:

— Я тебе денег оставлю, ладно? Сколько нужно, чтобы хватило? Сколько, ты только скажи.

— Сколько позволит тебе совесть, — ответил целитель. И на прощание легко коснувшись плеча орка, он ушел в жилые комнаты. Горгон потоптался на месте, почесал за ухом и вышел из дома целителя, оставив на столике двадцать золотых монет. Совесть позволила орку очень много. На эту сумму можно было безбедно прожить целый месяц. И обычно за подобные операции целители получали около двадцати серебряных. Но на Горгона вся эта процедура произвела поистине неизгладимое впечатление. И потому он просто не допустил мысли о том, чтобы заплатить мало или тем более не заплатить вообще. К слову сказать, белых целителей не осмеливались обделять или обижать даже самые жестокие воины, даже самые жадные разбойники и головорезы. Слишком огромно было самопожертвование этих белоснежных святош, слишком много чужой боли они приняли на свои не всегда могучие плечи.

Вернувшись в таверну, Горгон поужинал и завалился спать. Едва голова его коснулась подушки, как послышался могучий орочий храп.

«Устал, орчара, — подумал Ван, укладываясь на своей кровати, — только вот храпит, как гномский поезд, как бы не помешал», — подумал и тут же провалился в глубокий сон.

Проснулся Четвертый от того, что солнечный свет бил ему прямо в глаза. Ван потер лицо ладонями, сладко потянулся и сел на кровати. Горгона не было в комнате. «Завтракать пошел, — подумал Ван, — надо тоже вставать». Но уже через секунду храмовник заподозрил неладное. В комнате не было не только орка, но и его вещей. Бросив взгляд на свой дорожный мешок, Четвертый отчаянно матюкнулся, — рюкзак был разворочен и перерыт. Ван мгновенно все понял и никуда торопиться не стал. Орк все равно уже успел скрыться из города. Да, если честно, и догонять его большой охоты не было. Предательство и воровство храмовники воспринимали, как смертный грех и повод для убийства. Но сейчас Четвертому меньше всего на свете хотелось нестись неизвестно куда, чтобы убить неизвестно кого. Он присел рядом с мешком, кончиками пальцев коснулся одной вещи, другой, пытаясь оценить ущерб. После беглого осмотра выяснилось, что кроме денег ничего не пропало. Да и то лишь тех денег, которые выделил путникам Храм. Пятьсот золотых из казны покойного Неда Черного Меча спокойно переночевали у Вана за пазухой.

Ван тяжело вздохнул, бросил рюкзак на кровать и, заперев дверь, направился в комнату Анджелы и Гора.

— Ах он тварь зеленозадая! Ах скотина приблудная! Тварюка неблагодарная!! — Анджела вопила и грязно ругалась. — Мы его из дерьма выкопали, а он… Воровать! — вампирша сверкала клыками, словно волк в голодную зиму.

Вся троица была расстроена предательством Горгона, но вечно так продолжаться не могло. Поэтому, как только Анджела немного успокоилась, Гор предложил пойти поесть чего-нибудь.

— В конце концов, нам полторы тысячи золотых достались тоже не честным трудом. И грех жаловаться, что какой-то зеленый проныра стащил у нас немножко. Пусть подавится он этим золотом, ей-богу. Чего мы себя травить теперь до конца дней будем? Пойдем, пожуем чего-нибудь повкуснее. Еда, знаете ли, способствует повышению настроения. И, если кто-то позабыл, я напомню — мы здесь по весьма определенному делу. Так что тратить сейчас время на страдания по нескольким монеткам — не самая умная идея.

— Так уж и нескольким монеткам, — буркнул Ван. — Там было пятьдесят золотых. Но ты прав, Гор. Дело наше важнее любых денег.

Все трое с большим аппетитом позавтракали и, не откладывая дела в долгий ящик, решили осмотреть город. Храма в Аларате не было, но храмовников здесь знали, конечно же, прекрасно. Поэтому Вана и его спутников, несмотря на большую толчею на улицах, ни разу никто не задел. Вокруг сияли витрины, красочные вывески, рекламные плакаты, зазывающие посетителей в ресторан, магазин или лавку. Но больше всего было огромных ярких щитов, на которых изображалась бойцовская Арена. «Великий Турнир» — гласила надпись вверху. «Спешите успеть. Взнос для участников 15 золотых монет. Приз победителю — сто тысяч золотом. Пусть же победит сильнейший!»

Ван как-то странно поглядывал на эти плакаты. И, в конце концов, решительно заявил:

— Я тоже хочу сразиться на этом турнире.

— ЧТО??? — для Анджелы и Гора это было настолько неожиданной новостью, что вся троица застыла посреди улицы, как вкопанная.

— Я сейчас же пойду и подам заявку на участие.

— Э… ну ладно, — пожала плечами Анджела. — Я, правда, хотела пойти к оружейнику и к портному…

— Ну так идите. Можем встретиться в таверне.

— А я вообще не понял, зачем я иду, — пробухтел Гор. — Иду чего-то, иду с вами. Если ты у портного, как обычно, будешь часа три торчать, дорогая, я этого не вынесу.

— Буду, конечно, — вампирша уперла руки в бока. — А как ты думал? Разве можно это дело на самотек пускать. Там не проследишь за одной пуговкой, и все! Платье испорчено! Легче двести золотых в окно выбросить.

— Сколько?? Да ты из чего платье собралась шить? Целиком из золота, с брильянтовой инкрустацией? И зачем тебе в пути такое платье?

— Пригодится!

— Да!! Несомненно. Конечно, пригодится. Перед Черным Паладином красотой сиять. Или перед Демонологом.

— Фу-уу, ну и вредина же ты, Гор!

— Кто бы говорил, — гном категорично помотал головой и сказал, — Я пойду в таверну. Буду ждать вас там.

Порешив на этом, спутники разошлись в разные стороны.

Гор без происшествий добрался до таверны и, заказав в номер легкое вино и сыр, принялся рыться в своем рюкзаке.

Анджела расспросила у прохожих, где можно найти самого хорошего портного. И, пользуясь подсказками, добралась до шикарнейшего магазина. В широкой стеклянной витрине рядами стояли манекены в женских и мужских платьях прекрасной работы. Тончайшая вышивка, нежное кружево, драгоценная отделка. Вампирша вошла внутрь и принялась разглядывать платья. Она пальчиками поднимала рукав золотисто-бежевого легкого наряда и морщила носик — не нравился цвет. Осматривала со всех сторон черно-золотое одеяние и отворачивалась — слишком вычурно. Таким образом, Анджела быстренько оглядела все, что было представлено, не одобрив ничего — слишком бедно, слишком просто, слишком тесно, слишком вызывающе. Графине сложно было угодить. Поэтому она купила две белые шелковые рубашки и гордо удалилась, окрестив про себя этот магазин «крестьянской лавкой».

Ван в это время добрался до городской Арены. Она была поистине огромна. Восемь входов, по два с каждой стороны. Арена могла бы вместить в себя громадное количество людей. Вокруг толпился народ. Четвертый расспросил, что нужно сделать, чтобы подать заявку на участие в Турнире. Ему указали на большущую очередь, стоявшую к столам регистрации. Ван тяжело вздохнул и пристроился в конец очереди. Кого здесь только не было. И тяжелые доспешные рыцари, и верткие жилистые фехтовальщики, были и просто огромные детины, видавшие в своей жизни лишь схватки деревенских силачей. Все стояли здесь с одинаковым желанием — поскорее заплатить пятнадцать золотых и назвать свое имя. И тогда, после отборочных туров, через три дня на арену выйдут лучшие из лучших. Но только одному из них достанется приз. Страшная сумма в сто тысяч золотом.