Чтение онлайн

В проёме стояли двое: первый — широкоплечий, с руками, как дубовые сучья, второй — пониже, с перебитым носом. По тому, как первый переминался с ноги на ногу, я понял — им самим здесь немного не по себе.

И свое напряжение они не преминули выплеснуть на меня.

— О, смотри-ка, проснулся, — хмыкнул перебитый нос.

Широкоплечий молча шагнул вперёд, плеснув из ведра мне водой в лицо. Ледяная вода хлестнула мне в лицо, хлынула за воротник, заставила дёрнуться.

— Ну что, калека, нравится? — перебитый нос пнул меня сапогом в живот.

Воздух вырвался из лёгких, но я лишь прикусил губу. Кровь, тёплая и солёная, растеклась по языку.

— Молчит, — проворчал широкоплечий. — Тащи его.

Они схватили меня под мышки, дёрнули вверх. Наручники впились в запястья, но я не издал ни звука.

— Чёртов урод, — прошипел перебитый нос, когда я сполз по их рукам, ведь ноги не могли ни на что опереться. — Давай без церемоний, хватай его покрепче.

Как мешок они волокли меня по коридору. Колени скользили по мокрому камню.

— Там тебя ждут, — бросил широкоплечий, с силой пару раз ударив в дверь, внешне как будто бы не особо отличавшуюся от той, что закрывала мою камеру.

Дверь с грохотом отворилась, и в проеме возникла еще одна массивная фигура. Шрам мужчины, пересекающий левый глаз, казался белесым при свете ламп. В руках он держал щипцы — простые, без украшений, но отполированные до блеска частым использованием.

— Ну что, калека, — прохрипел он, — будем знакомиться?

Двое охранников втащили меня в действительно похожую, просто большую камеру, и приковали к металлическому столу. Холодное железо впилось в спину, но я не дернулся.

В углу тлела жаровня, освещая комнату неровным оранжевым светом. Тени плясали по стенам, превращая обычные столярные инструменты на полках в жуткие орудия пыток — впрочем, вполне очевидно, что они и так ими были.

Палач медленно провел щипцами по моей ладони, будто оценивая, с чего начать.

— Знаешь, — сказал он, — у меня правило. Первый палец — для трусов. Второй — для лжецов. Третий… — Он сжал инструменты, и кость среднего пальца хрустнула.

Боль ударила в мозг белой вспышкой. Я стиснул зубы, но не закричал.

— О, — палач усмехнулся. — Терпеливый. Мне такие нравятся.

Он перешел на безымянный палец. На этот раз давление было медленным, мучительным. Я почувствовал, как сустав смещается, связки рвутся. Кровь выступила под кожей.

— Ничего не хочешь сказать? — спросил он, наклоняясь ближе. Его дыхание пахло луком и дешевым вином. — Допрос будет попозже, но мало ли, вдруг у тебя уже есть дельные мысли?

Я посмотрел ему прямо в глаза и сплюнул.

Палач рассмеялся.

— Хорошо.

Он отошел к жаровне и достал раскаленный докрасна прут. Металл светился в полумраке, от него шел жар, искажающий воздух.

— Давай проверим, как долго ты сможешь молчать.

Прут коснулся груди.

Кожа зашипела. Запах горелого мяса заполнил комнату.

Боль была настолько острой, что я на секунду потерял связь с реальностью. Глаза сами собой закатились вверх, но я сжал челюсти до хруста, чтобы не закричать.

— Ничего? — Палач нахмурился. — Интересно.

Он прижал прут сильнее.

В этот раз я не сдержался. Крик вырвался сам, хриплый и короткий.

Палач удовлетворенно кивнул.

— Так-то лучше.

Меня бросили на каменный пол лицом вниз. Грубый удар выбил воздух из легких, а соприкосновение жершавого камня с ожогами — искры из глаз. На секунду мир пропал в белой вспышке боли.

Когда сознание вернулось, вскоре пришел холод. Липкий, пронизывающий холод сырого камня, въевшийся в обожженную кожу.

Я попытался перевернуться, но правая рука не слушалась — плечо было неестественно вывернуто, сломанные пальцы дергались в пустом воздухе, будто пытаясь схватить несуществующее оружие.

Левая, хоть и целая, дрожала так, что не могла толком оттолкнуться от пола. Пришлось перекатиться на бок, используя локти и колени, скрипя зубами, чтобы не застонать.

Кровь. Ее вкус заполнил рот — теплый, металлический, с примесью чего-то горького. Возможно, желчи. Я плюнул на пол, повернув на бок голову. Разбитая губа пульсировала, а язык нащупал трещину в дальнем зубе.

Тишина.

Только капающая где-то вода и далекие шаги за дверью. Охранники ушли, оставив меня с болью и мраком.

Ан шевельнулся под рубашкой.

Настал его черед. Как же хорошо, что, в отличие от обычных пользователей Потока, мне никакие травмы и пытки не помешали бы использовать проводника. Правда, истощение и боль все-таки влияли на уровень контроля. Сейчас я бы даже Даргана не одолел, не то, что Мириа.

Маленькое белоснежное тельце выползло из-под воротника, пробежало по моей шее, остановилось на мгновение, будто оценивая ситуацию, а затем прыгнуло на стену.

Я прикрыл глаза, сосредоточившись на тонкой нити связи между нами.

Паук побежал по стене, внимательно изучая все трещинки и выщерблены. Остановился у самой большой, выпустил нить.

У меня не было в арсенале Буйств, которые помогли бы вот так просто рассечь камень, но можно было попытаться постепенно «пилить» породу тончайшей «проволокой». А добавление Буйства с эффектом цепкости, обычно использующегося для скалолазанья, должно было увеличить силу трения.

Вот только даже так было совершенно непонятно, как долго мне нужно было бы вот так подтачивать стенку. И через пару минут стало понятно, что этот план работает. Очень медленно, но работает.

— Хотя бы что-то… — Я закрыл глаза, пытаясь заглушить пульсацию в висках.

Ан продолжил методично работать. Прошло, по ощущениям, часа полтора.

В коридоре снова заскрипели шаги. Я резко сжал кулак — сигнал Ананси. Паук замер, скрыв свою энергию и став прозрачным.

— … а потом она говорит: «Да это же голимый фальшак!» — хриплый хохот.

— Ну и? — второй голос, вялый.

— Ну, я ей врежь по роже!

— Красава!

— Ну а то!

— О, это же того пацана!