Чтение онлайн

Одновременно с этим десятки невидимых, но ощутимых лезвий сжатого воздуха Элиры пронзили ослабевший барьер с другой стороны, оставив на моем плече множество длинных порезов, из которой сочились искры рассеянной энергии.

Я физически не успевал парировать все, занятый изъятием бомб, плюс невероятная усталость. Скорость падала, способность выдерживать атаки сводилась к критическому минимуму.

Я был как избитый боксер на канатах, принимающий удар за ударом, и с каждым новым точным попаданием структура моего Аватара катастрофически теряла стабильность, становясь все более призрачной, прозрачной и хрупкой.

Остановиться? Сдаться? Нет. Мы прошли слишком мучительный путь, чтобы отступать сейчас, когда цель была так близка.

— Сепа, — голос мой, даже мысленный, прозвучал хрипло и прерывисто, — поглощай. Следующую.

Она без малейших колебаний схватила своими сияющими жвалами очередной цилиндр. Я мысленно приготовился к уже привычному, но от того не менее ужасному кошмару — внутреннему взрыву, мучительному разрыву на осколки, долгому и болезненному собиранию. Но то, что произошло дальше, заставило меня внутренне замереть.

Бомба сдетонировала внутри нее. Знакомая ослепительная белизна на миг затопила ее изнутри, заставив все тело просвечивать, как раскаленный изнутри фонарь из матового стекла.

Но не последовало ни катастрофического разрыва, ни веера разлетающихся во все стороны светящихся осколков. Ее панцирь, испещренный раскаленными до бела узорами, выдержал. Он сдержал весь чудовищный импульс, не дав ему вырваться наружу, сжав его в тисках собственной возросшей плотности.

Энергия взрыва, не найдя выхода, с яростью забушевала внутри ее замкнутой формы, перемалываемая, усмиряемая и впитываемая ее укрепленной сутью.

И боль… Боль через нашу связь возросла в геометрической прогрессии. Если раньше это было ощущение разрывания на отдельные куски, то теперь — всесокрушающее давление, сжатие в тисках чудовищной силы, которые вот-вот должны были раздавить саму сердцевину моего существа.

Адский пресс, превращающий чистую, нефильтрованную агонию в топливо для эволюции. Через нашу связь хлынула такая концентрированная волна мучений, что у меня полностью потемнело в глазах, потерялась связь с окружающим пространством.

Я замер на месте, не в силах пошевелиться, судорожно пытаясь хоть как-то отгородиться, выстроить внутренний барьер от этого шквала, чтобы не потерять сознание здесь и сейчас, что было бы равносильно смерти.

Эта секунда прострации, этого ментального паралича, дорого мне стоила.

— Попался, тварь! — пронзительно крикнул Шаонар, и его атака, кроваво-багровый сгусток искаженной, ядовитой энергии, вонзился мне прямо в центр того, что служило мне грудью.

Мое тело с силой отбросило назад, как тряпичную куклу. Сияющая материя, из которой я состоял, вспыхнула ослепительно-ярко и тут же погасла, как перегоревшая лампочка.

Я чувствовал, как теряю связь с энергетическими конечностями, как вся форма начинает неудержимо и хаотично расползаться, теряя когерентность. Еще один такой прямой удар, даже менее мощный, — и все кончится.

А Сепа, тем временем, поглотив весь взрыв без единой внешней потери, резко и заметно изменилась. Ее тело, не разрываясь, а как бы набухнув изнутри поглощенной мощью, вытянулось со ста до ста пятидесяти метров. И это несмотря на то, что каждая пядь ее тела стала кратно более энергоемкой.

Чудовищная мощь нулевых бомб, которую она теперь впитывала, минуя стадию разрушения, работала с ужасающей, пугающей эффективностью. И вся эта мощь покупалась ценой ее невыразимых, немых страданий.

Следующие три дня слились в один непрерывный, лишенный сна и отдыха кошмар. Время потеряло всякий объективный смысл, измеряясь лишь интервалами между оглушительными взрывами, яростными атаками преследователей и моими собственными мучительными попытками удержать расползающуюся форму.

Мы метались по выжженным пустошам и скалистым плато, оставляя за собой шлейф фопустошения от взрывов бомб и ослепительных, беззвучных вспышек, выжигающих сетчатку.

Процесс эволюции Сепы стал безжалостной и циклической рутиной. Она больше не разрывалась на части, поглощая очередную бомбу. Теперь внутренний взрыв, заключенный в усилившемся до невероятных пределов теле, вызывал «лишь» гигантскую внутреннюю деформацию.

Ее сияющая форма вспучивалась, искажалась, как раскаленный докрасна металл под давлением гидравлического пресса, а линии узора на панцире начинали бешено пульсировать, сдерживая, уплотняя и перенаправляя слепую ярость высвобожденного Потока.

И после каждого такого поглощения ей требовалось все больше времени, чтобы «переварить», ассимилировать чудовищный объем энергии и вернуться в условно стабильное, управляемое состояние.

Минуты растягивались в долгие, мучительные часы, в течение которых я был вынужден отбиваться от троицы преследователей, с каждым разом все ближе к краю.

Мое собственное энергетическое тело находилось на самой грани полного коллапса. Постоянные, изматывающие атаки Сенка, Элиры и Шаонара, которые лишь наращивали ярость и координацию, делали свое дело. А отголоски адских взрывов внутри Сепы, проходящие по нашей и без того напряженной связи, добивали последние остатки структурной стабильности.

На самом деле, я бы давно уже распался на чистую энергию, если бы не один вынужденный «трюк». Когда я понимал, что вот-вот распадусь, я активировал заблокированную связь с Ананси.

Из того потаенного убежища, где покоилось его мутировавшее, погруженное в летаргию физическое тело, по открывшемуся каналу устремлялся поток силы. Это была не энергия Потока, а сама жизненная субстанция моего физического носителя, преобразованная в чистую мощь.

Она проникала в меня, как густой, быстро застывающий цемент, скрепляя трещащую по всем швам конструкцию моего Аватара. И я снова обретал четкость очертаний, плотность и ощущение контроля.

Но за эту передышку приходилось платить страшную, невосполнимую цену. Я чувствовал, как каждый раз через открытый канал связи в тело Ананси обратным током переливались сгустки энергетических искажений, остатки чужеродной боли и нестабильной энергии от бесчисленных взрывов.

Его мутации от этого получали новый, мощный импульс для развития. Я отчетливо, почти физически ощущал, как срок, отмеренный мне, безвозвратно сокращался. За эти три дня от восьми месяцев осталось пять. Я сжег три месяца своей и без того короткой оставшейся жизни ради того, чтобы просто продолжить это самоубийственное безумие.