Чтение онлайн

Вся схема была наконец готова. Сложный, переплетающийся в гипнотический лабиринт узор из линий замерцал на ее панцире зловещим, нестабильным сиянием, живой и готовый к активации.

Я перевел дух и отдал ей мысленный приказ, указав на нулевую бомбу. Простой, чудовищный по своей сути и единственно возможный в данной ситуации.

— Сепа. Сожри.

Она, всё ещё содрогаясь от отзвуков невыносимой боли, послушалась. Её гигантская, сияющая голова рванулась вперёд, массивные световые жвала сомкнулись вокруг одного из инертных металлических цилиндров, который я удерживал на энергетической нити.

Я отскочил в сторону, создавая критически важную дистанцию. Её тело, испещренное дымящимися и пульсирующими линиями только что завершенного узора, изогнулось дугой, напряглось, готовясь принять удар.

Не было ни взрыва в привычном понимании, ни огненного шара, разрывающего плоть. Внутри её сияющего тела, в самом его эпицентре, возникла точка. Точка абсолютной, выжигающей взгляд белизны.

Она была крошечной, не больше булавочной головки, но от неё исходила такая сконцентрированная, чудовищная мощь, что воздух вокруг нас затрепетал и зазвенел, как тысяча натянутых до предела струн, готовых лопнуть.

Затем точка расширилась. Мгновенно. Беззвучно на первом, решающем микроскопическом отрезке времени.

Вся энергия, заключенная в нулевой бомбе, энергия, способная стереть с лица земли небольшой город, не была выпущена наружу в разрушительном катаклизме. Она была заключена внутри оболочки её существа, сдержана, сжата и направлена внутрь тем самым узором, который я нанес, и который на мгновение стал идеальной, чудовищно прочной и в то же время невероятно хрупкой клеткой.

И эта клетку, не выдержавшую внутреннего давления, тут же её разорвало изнутри. Сила, которой некуда было деваться, разворотила её форму.

Сепа не взорвалась в обычном смысле, но ее разметало на множество сияющих, раскаленных осколков. Сгустков чистой, но теперь дестабилизированной энергии.

В обычной ситуации, в такой момент связь с проводником оборвалась бы, и его тело отступило бы в глубины тела хозяина для долгого восстановления.

Но узор, выжженный мной на её панцире, не дал этому случиться. Он не распался вместе с ней.

Каждый её осколок, каждая частица её рассеянной сущности, всё ещё была опутана, прошита невидимой, но неразрывной паутиной этих светящихся линий, которые теперь пылали ослепительным, яростным белым светом, удерживая её распадающееся сознание от окончательного растворения в хаосе, не давая ей «умереть».

Через нашу с ней связь, всё ещё держащуюся на этом узоре, хлынула боль. Не та, что была при нанесении линий, и даже не острая боль от самого разрыва.

Это было что-то запредельное, не имеющее аналогов в материальном мире. Ощущение, будто каждую элементарную частицу моего существа, каждую волну моей энергии одновременно растягивают на метафизической дыбе, прожигают до основания и тут же замораживают до температуры абсолютного нуля.

Её безмолвный крик, крик самой энергии, насильственно терзаемой и перемалываемой, оглушительным эхом отозвался в моём разуме, и мне пришлось сжать всю свою волю в тугой, несгибаемый кулак, чтобы не разорвать связь самому, не отшатнуться от этого кошмара.

И тогда, в самый пик этой агонии, узор начал работать по своему истинному, главному назначению. Пылающие линии стали воронками, насосами, каналами обратного хода. Они принялись с неумолимой силой втягивать обратно ту самую энергию взрыва, ту самую белоснежную, необузданную ярость, что мгновением ранее разорвала её на части.

Осколки Сепы, повинуясь неумолимому притяжению узора-магнита, начали притягиваться друг к другу, сталкиваться, сливаться. Сияющие, нестабильные обломки срастались, вытягивались, снова формируя очертания сегментов её тела, её жвал, её хвоста.

Она собиралась, восстанавливалась, используя для этого выброс Потока нулевой бомбы.

Процесс занял несколько минут, которые растянулись в субъективную вечность. Когда последний сегмент встал на место с почти слышным щелчком сложного механизма, я замер, анализируя результат.

Сепа была цела. И ее тело, еще недавно имевшее в длину три сотни метров, теперь выросло до трехсот тридцати. Рост был незначительным, всего десять процентов, но он был.

Теория работала. Проводник мог эволюционировать, поглощая и ассимилируя чужеродные катастрофические энергии, если его структура была должным образом подготовлена и стабилизирована.

Через нашу связь все еще эхом отдавалась та запредельная агония, что испытала она. Эхо этой боли отзывалось во мне холодной дрожью, заставляя внутренне содрогнуться.

Я ненавидел себя в этот момент, испытывая острое, гнетущее чувство вины. Но останавливаться было нельзя.

— Прости, — тихо, почти беззвучно прошептал я, глядя на ее сияющую, ставшую больше и монументальнее форму. — Следующую.

Сепа, повинуясь приказу, снова ринулась к одной из оставшихся бомб. Не было ни малейшего колебания, ни ментального вопроса — только слепое, пусть и выстраданное, доверие ко мне.

Она снова поглотила металлический цилиндр, и весь адский цикл повторился: ослепительная белая вспышка в ее ядре, мучительный разрыв на сияющие фрагменты под колоссальным давлением высвобожденной энергии, и затем — медленное, болезненное восстановление, в процессе которого она впитывала мощь взрыва, заставляя его работать на свое усиление и уплотнение.

Следующие несколько часов превратились в непрерывный кошмар наяву. Мы продолжали удирать, наш путь пролегал над безлюдными горными хребтами и высохшими руслами рек.

Сенк, Элира и Шаонар не отставали, их атаки становились все яростнее и изощреннее, теперь они координировались, пытаясь предугадать наши маневры. Каждый раз, когда они приближались на опасную дистанцию, мне приходилось жертвовать одной из бомб, швыряя ее им под ноги с расчетом на максимальную площадь поражения.

Ослепительные белые вспышки один за другим озаряли небо, каждый раз вынуждая преследователей рефлекторно отскакивать, тратить силы на экранирование, давая нам драгоценные минуты передышки.

Я видел, как на их лицах, искаженных концентрацией и гневом, росло недоумение — они не понимали, что я задумал, но уже интуитивно чувствовали, что происходит что-то опасное, противоестественное и фундаментально меняющее баланс сил.

А Сепа тем временем неуклонно росла. После десятой поглощенной бомбы ее длина достигла пятисот метров. Ее сияющая форма стала не просто длиннее, но и массивнее, мощнее, очертания стали более угловатыми, почти кристаллическими.

И я заметил ключевое, качественное изменение: когда в нее в очередной раз взорвалась бомба, ее тело разлетелось не на тысячи мелких осколков, как раньше, а лишь на несколько десятков крупных, монолитных глыб энергии.