Чтение онлайн

Мастер умерил негодование:

– Тогда понятно. Его Высочество может заморочить голову любому. Любопытствует, небось?

– Есть немного.
– Кайлеан оглядел застывшие фигуры.
– Дело Мортена так и не нашлось?

– Пока нет. Но мы ещё не всё перетряхнули. Возможно, поиски затянутся, если дело случайно переставили в другой раздел.

– Не надо больше искать, это бесполезно. Лучше вызовите сюда всех, кто числится в штате. Но не говорите зачем, и меня не упоминайте. Придумайте что-нибудь невинное, что оправдает срочность. Нападение этой, как её… колорадской буквожорки, например.

Мы с Ариэлем Аттиусом синхронно вздрогнули и обмахнулись охранным жестом.

– Невинное?!
– возмутился хранитель.
– Буквожорка в Карагиллейновской библиотеке?.. Да никогда такому не бывать - мы каждые три месяца проводим жёсткую профилактику! Раз в квартал специально обученный человек - босиком, в белой одежде, с заговорённой булавкой на груди и со свечой в руке, обходит всю библиотеку, громко читая вслух ‘Илиаду’ или ‘Одиссею’ задом наперёд. Буквожорки, словоблудки, графомоль - дохнут все.

– Можно сказать, что архивное дело взбесилось, - выдвинула я свою версию вызова, - от вопиющей недостоверности хранимой информации. Терпело, терпело, а потом - щёлк!
– и сбежало. Может, покусало кого… теперь таится в недрах, сопит, униженное и оскорблённое.

– Мелко слишком… Такое дело легко на круглую печать подманится. Пообещать ему каждую страницу проштамповать и написать ‘исправленному верить’ - потом в сачок его и вся недолга.

Мы ещё немного подумали.

– Трубы прорвало, - предложил бесчувственный Кайлеан Георгиевич.
– С кипятком.

Ариэль Аттиус слабо крякнул и пошатнулся, я поддержала его за локоть, а Его Высочеству сказала:

– Предвижу, в следующий раз вы предложите четырёх всадников Апокалипсиса, которые заехали что-нибудь почитать.

– Перестановка мебели, - пришедший в себя хранитель поднял вверх указательный палец.
– Сработали фэншуйные датчики, и надо срочно всё передвинуть.

– Хорошая причина, - одобрила я, - с утечкой энергии ‘ци’ шутить нельзя. А то финансирование урежут. И зарплаты, соответственно. Думаю, все прискачут, размахивая шашками.

Действительно, персонал библиотеки собрался в считанные минуты. К пяти застывшим фигурам прибавилось ещё семь - Кайлеан фиксировал каждого новоприбывшего. И все семеро были мужчинами. Я посмотрела на даму в костюмчике с уважением. Должно быть, она обладала недюжинным умом и твёрдым характером, если сумела проникнуть в этот мужской мир.

Когда хранитель объявил, что собрались все, Кайлеан сказал ему:

– Вам лучше удалиться. Я собираюсь применить ‘абиссум’. Это не обсуждается. Мне надо узнать правду и узнать быстро.

Большие глаза хранителя стали ещё больше, но он смолчал, поклонился и вышел за дверь.

Кайлеан уселся на стул, в правой руке у него невесть откуда взялась серебряная трость с массивным набалдашником в виде ограненного круглого алмаза. Кайлеан ударил тростью в каменный пол, и серебро вошло в камень, как в масло.

Освещение померкло, алмаз начал вращаться. Драгоценность светилась инфернальным холодным светом, разбрасывая по сторонам радужные блики.

Кайлеан сказал, не поворачиваясь:

– Данимира Андреевна, встаньте у меня за спиной.

Я повиновалась.

– Положите руки мне на плечи.

Я положила.

– И стойте так, пока не поступит разрешение двигаться.

– А разговаривать можно будет?

– По нашему делу - обязательно. Но, пожалуйста, изъясняйтесь коротко, ясно, простыми словами. Что-то более сложное могу не понять - мозг будет занят. Сейчас я начну создавать ‘абиссум’. Это означает ‘бездна’. Заклинание названо так, поскольку в случае неповиновения заклинателю вызывает у объекта ощущение падения в бездну - в фигуральном смысле. Это бездна горького отчаянья, тоскливого одиночества, упущенных возможностей, потерянного времени, ошибочного выбора… у каждого своя бездна. Ощущение настолько мучительно, что все с готовностью и очень точно выполняют распоряжения заклинателя, лишь бы не испытывать подобное. За моей спиной образуется небольшая слепая зона - там ‘абиссум’ не действует. Островок безопасности крайне мал. Шаг в сторону - и вы тоже начнёте своё падение.

Он помолчал, затем продолжил.

– Никто не может избежать действия заклятия - у всех есть о чём жалеть. В силу особенностей характера на вас, Данимира Андреевна, оно может подействовать особенно мучительно.

Я вспомнила Женьку, Снежинку… Да, я понимала, что он имел в виду. В случае чего, моя персональная бездна до краёв наполнится муками совести. Если бы не моё легкомыслие, граничащее с глупостью, ничего бы не случилось; я неоднократно излагала свои сожаления Кайлеану.

– С места не сойду, - пообещала я.
– Но почему ваш брат сказал, что он бы так не поступил?

– Потому что это заклинание из разряда тех, что требуют ежеминутной поддержки и усиленной концентрации, очень энергозатратное. А вы в этот момент будете у меня за спиной.

Он снова замолчал.

Я подождала продолжения, не дождалась и спросила:

– Ну - и?..

– В этот момент любой маг совершенно беззащитен перед тем, кто стоит у него за спиной. Это… акт доверия… У нас так не принято.

Его плечи напряглись во время этого признания… последние фразы он пробормотал чуть слышно. Я умилилась, и сердце сжалось от жалости. Бедный, бедный адский принц…

– Спасибо, Кайлеан Георгиевич, - растроганно сказала я, с трудом удержавшись, чтоб не погладить его по макушке.
– Насчёт меня можете совершенно не волноваться, я даже ‘козу’ над вашей головой показывать не буду. Давайте закончим расследование и не будем изменять своим планам. Пообедаем в городе, погуляем, развеемся… вот увидите, всё будет хорошо.

Он всё-таки повернулся и посмотрел на меня. Красными были уже не только зрачки, а глаза целиком. Лицо потемнело и стало чем-то напоминать морду Чудовища, удлинившиеся волосы скользнули по моим рукам.

Я легонько похлопала пальцами по его ключицам.

– Всё будет хорошо, - повторила я.
– Вы меня тоже не бойтесь, Кайлеан Георгиевич.

Тяжесть взгляда красных глаз ощущалась почти физически, но затем Кайлеан отвернулся к ожидающим его указаний людям. Голосом, который всегда падал ниже при сотворении заклинаний, он начал произносить слова на незнакомом языке.

Было нечто гипнотическое в этих размеренных звуках, будто читался древний эпос, в котором строились и рушились города, сгорали и восставали из пепелищ леса, пересыхали и вновь наполнялись солёной зеленоватой влагой моря и океаны. “Абиссум” был по-своему красив, я заслушалась до потери времени и места. А когда очнулась, моргая, и взглянула по сторонам, то вздрогнула, покрепче взявшись за кайлеановские плечи.