Чтение онлайн

– Мне? В Россию? Туристическую визу? И зачем нам Москва?

– Возвратишься на родину под чужим именем, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов. В Петербурге вернёшь свою личность и на Север отправишься уже как Данимира Шергина.

Он прошёл к письменному столу, что-то достал из ящика. Потом вернулся и положил на стол, накрытый к завтраку, две книжицы.

Сверху лежал российский внутренний паспорт с золотым двуглавым орлом. Я взяла его в руки. Удивительно, Кайлеан точно запомнил всё, что как бы невзначай выспрашивал у меня в “кармане бога”. Данные были указаны правильно - ФИО, дата рождения, регистрация в Малом переулке, даже моя физиономия демонстрировала естественную для паспортных фотографий напряжённость - широко распахнутыми глазами я преданно таращилась в объектив.

– Здорово, прямо как настоящий, - похвалила я неведомых умельцев.

– Распишись.
– Он выложил на стол перьевую ручку, отодвинул стул и усадил меня.

Я взяла ручку, но прежде как бы ненароком пролистала страницы до заголовка “семейное положение” - она была чистая. После этого я поставила свою подпись.

На обложке второго паспорта был вытиснен золотой герб в виде щита с короной наверху… опять моргая, я глядела на слова “Malta” и “Passaport”.

– Это государство из тех, что официально торгуют гражданством, - пояснил Кайлеан, - его можно получить за инвестиции в экономику страны. Клан Карагиллейнов сделал очень большие инвестиции в экономику Мальты. Давно сделал. Один из предков был мальтийским рыцарем… долгая история, потом расскажу. Словом, в вашем мире я - мальтиец. Поскольку мы будем путешествовать вместе, логично было оформить и тебе такие же документы. Ну и потом это англоязычная страна, удобно… чего не могу сказать о тамошнем левостороннем движении.

Я открыла паспорт.

– Мы будем путешествовать как молодожёны, - быстро сказал Кайлеан.
– Так удобнее.

Моргать я уже устала, поэтому молча уставилась в паспорт.

Dani Karagilleyn - значилось рядом с моей фотографией.

– Свадебное путешествие, - сказал Кайлеан.
– Ни у кого не возникнет вопросов за каким чёртом двух мальтийцев понесло в холодную, дикую… ну, в смысле, экзотическую страну.

– …И путёвку в Сибирь… - задумчиво произнесла я, потом спросила: - Это же фальшивый паспорт?

Он передёрнул плечом.

– Смотря что считать фальшивкой. Формально - нет. Бумага настоящая, печати тоже, и с биометрией проблем не будет. Недавно инвестиции Карагиллейнов в экономику Мальты стали ещё больше.

– Но имя не моё.

– Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет, - с небрежной полуулыбкой процитировал подкованный Кайлеан Георгиевич.
–

Я не поддалась на шекспировское обаяние.

– Сам-то ты как считаешь? Фальшивый или нет? Если имя не то?

Он посопел, похмурился, но признал:

– Фальшивый. Пока.

– Мне достаточно того, что ты это понимаешь, - кротко сказала я, взяла ручку и поставила подпись.
– Только скажи, Москву ты упомянул просто так? Зачем нам в столицу? Ты, может, на карту не посмотрел? Это же крюк. Нам нужна “Мурманка”, трасса Р-21. Петрозаводск, Кондопога, Костомукша, Кандалакша, Ковдор…и так далее.

– Сначала позавтракай.
– Он переместил ближе несколько тарелок и заговорил вновь только после того как убедился, что я что-то проглотила. Разлив кофе по чашкам, Кайлеан продолжил: - Ксения Михайловская из ковена Мортена… думаю, она не просто так появилась в твоей жизни. Её отец - Игорь Михайловский, крупный московский чиновник. По некоторым сведениям, он активно искал возможность влиться в оружейный бизнес. Даже сделал попытку договориться с твоим отцом за спиной у хозяина завода. Уникальное магическое оружие, уходящее налево, - это большие деньги и большие возможности в теневой политике.

– И что папа?

– После этой беседы Михайловский назвал твоего отца “собакой на сене”… и ещё несколькими более грубыми эпитетами.

– Папа послал его куда подальше?

– Судя по всему - да. Но покровителя твоего отца, Владислава Ладыженского, больше нет. Его частный “Боинг” исчез с радаров над Тихим океаном, и произошло это примерно тогда же, когда ковен совершил на тебя нападение. Теперь Оленегорским Опытным официально владеет другой человек… вероятней всего, подставное лицо. Есть информация, что бенефициарным - тайным - владельцем завода является именно Михайловский. Он не указан в правоустанавливающих документах, но является фактическим собственником всех активов.

– А папа?
– пролепетала я.

– На заводе произошла смена руководства. Больше никаких сведений, кроме тех, что производство работает и государственные заказы выполняются в срок. То есть, внимания к себе завод не привлекает. А вот что на самом деле происходит в твоём Оленегорске… об этом можно узнать только на месте. Не забывай, там пропало двое моих людей. Уверен, сейчас часть отгружаемой продукции не фигурирует в официальной отчётности. Перед тем, как отправиться в Оленегорск, я планирую посетить Москву, навести справки и заручиться кое-какой поддержкой, она нам не помешает. Поэтому мне нужен официальный статус. Атака на тебя, твою семью и завод произошла в единый промежуток времени. Более чем уверен, это звенья одной цепи.

Я поставила чашку с кофе, потому что у меня затряслась рука.

– Мои родители… они живы?

Кайлеан устремил на меня пристальный взгляд.

– Я пытался уберечь тебя от лишних волнений, поэтому и предпочитал держать в неведении. Но ты предпочла спокойствию правду. Помни об этом.

Я сглотнула слюну, отогнала надвигающиеся слёзы и кивнула.

– Правда такова, что нынешнему хозяину завода Михайловскому живыми твои родители не нужны. Они лишние свидетели его махинаций. Так что в большей степени их жизнь зависит от того, экспериментирует ли Мортен с родственной ему кровью.
– Он скривил губы и добавил: - Надеюсь, экспериментирует.

Наверное, я позеленела.

– Он что… выкачивает из папы с мамой кровь?

– Не знаю. Но пусть лучше так. Тогда он будет вынужден поддерживать в них жизнь.

Нерешительно я сказала:

– Однажды я слыхала… папа заговорил на себя кое-какие механизмы в оружейном цеху. По производственной надобности. Они могут по этой причине держать его в Оленегорске?

Глаза Кайлеана хищно вспыхнули.

– Было б славно. Твой посёлок расположен в петле магического Гольфстрима. Фон там мощный и очень неровный, в период возмущений я, пожалуй, смогу использовать свои силы в полном объёме. Никто ничего не поймёт. Примут за спонтанный выброс энергии.

Залпом допив кофе, я сказала:

– Я готова. Только мне надо попрощаться с Дрю, с Лемом…

– С кем, с кем?
– переспросил Кайлеан.

– С паучком в ванной. Милый такой, я его Лемом назвала. Ещё перенеси меня, пожалуйста, в драконятник, к Снежкиному яйцу. Я там быстро. Слушай, а как же Макс?

– С Максом всё будет в порядке. Сегодня на рассвете я смог перевести его в Лесной госпиталь, там знают как справляться с такими травмами.

Помолчав, я нерешительно спросила:

– А твои родители?.. Им, наверное, не понравилось, что ты вновь покидаешь дом… и так скоро… Они злятся на меня?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом сказал, тщательно подбирая слова:

– Они поняли, что ты изменишь мою судьбу, и ещё не вполне освоились с этой мыслью.

– Мне очень жаль. Я ненарочно. К тому же, ещё ничего неизвестно. Может, всё останется так, как было…

– Не останется.
– Он встал.
– Собирайся и двигаемся в путь.

Прощание с Эрмитанией происходило в режиме форс-мажора, хотя в начале дело застопорилось из-за того, что Кайлеан хотел вернуть Дрю в камеру к остальным привидениям, а я воспротивилась.