Чтение онлайн

Я смотрела на белое лицо Анатоля и не могла отвести взгляд. Шуйский казался совсем живым. Словно прилег всего на минуту! Будто сейчас откроет глаза, сядет и спокойно произнесет: «Что? Испугались?»

Сердце жгло. Глаза пекло от невыплаканных слез. Я старалась держаться. Слова Проводника вселили во мне надежду, что еще не все кончено. Нет, я просто не могла потерять Анатоля!

— Только не говори, что оставишь все так. – Обращение к брату Михалу прозвучало по-свойски, но аллесианец не обратил на подобное внимания. Я же перевела взор и посмотрела на служителя ордена.

— Мы должны были что-то сделать там, в обители, — сказал Мамаев.

— Что? – Некромант, сидевший рядом с Анатолем, сверкнул глазами. – Вы действительно собирались что-то объяснять всем тем монахиням, которые увидели свою приорессу убитой?

— Предоставьте разбираться ордену, — процедил Михал, а затем вытянул руку и оглушительно ударил в стену экипажа.

Кучер услышал сигнал, и карета остановилась.

— Что вы делаете! – крикнула я, бросив взгляд на Шуйского. У Анатоля нет времени! У меня нет времени!

— Здесь я вас покину, — ответил аллесианец и протянул руку к двери, намереваясь выйти.

— Нет! – рявкнула я. И откуда только взялись силы? – Ты не выйдешь, пока не поможешь мне, не подскажешь, как отыскать Проводника.

Брат Михал нахмурился, затем решительно взялся за ручку, но я ударила его по руке и мужчина недовольно, даже угрожающе, прошипел:

— Не смей!

— Это ты не смей! – Я была настроена идти до конца.

— Мне надо выйти и отправиться в орден. Монастырь зачистят. Тех, кто служил приорессе, следует поймать до того, как они убегут, — сказал аллесианец.

— Надо было думать об этом раньше. – Я ощутила, как по телу пробежала дрожь и увидела, как мой собеседник подозрительно прищурил глаза.

Что-то со мной было не так, но я пока не могла понять, что именно. Впрочем, ответ нашелся сразу.

— Не пробуждай тьму, — предупредил брат Михал.

Вот оно что, поняла я. Неужели, мой дар решил пробудиться? Как-то не очень вовремя! Будь со мной сила, кто знает, чем бы закончился бой с Гертрудой!

Всего на миг захотелось рассмеяться. Но это не было весельем. Скорее так из меня пыталась вырваться боль и страх за человека, которого я потеряла.

— Так, — вступил в разговор Степан, встав на мою сторону, — постарайся предупредить орден каким-нибудь другим способом. Ты же собирался использовать птицу? – напомнил анимаг. – Твой ворон может многое.

— Может, — согласился аллесианец.

— Мы не отпустим тебя, пока не поможешь Шуйскому, — поддержал нас Мамаев. – Иначе тебе придется иметь дело с нами.

Брат Михал посмотрел поочередно на всех агентов, задержав взгляд на некроманте. Но Поликарп Вавилович тоже мрачно кивнул, словно подтверждая: «Я как все!»

— Хорошо. Обещаю, что помогу, то есть, сделаю все, что в моих силах, но сейчас позвольте не выйти всего на минуту и позвать Гаврана.

Мы со Степаном переглянулись. Он кивнул и тогда аллесианец открыл дверь экипажа и выбрался наружу.

Он отошел от кареты несколько шагов, затем вскинул руку и крикнул, зовя любимца.

— Ворон у брата Михала необычный. Все то, что видела эта птица, увидят в ордене, — шепнул мне анимаг, и я поняла, каким способом Михал собирался разоблачить приорессу. Гавран тогда следил за тем, как Гертруда пьет из меня тьму. Ворон сидел на окне и все видел, запоминал. Право слово – удобный способ следить за нарушителями закона.

В опустившейся тишине громко ударили крылья.

— А вот и птах, — сказала Мала.

Я не стала следить, как подлетевший ворон опустился на вытянутую руку своего хозяина. Не стала смотреть и на то, как Михал притянул к себе птицу и, опустив ладонь на голову ворона, принялся что-то шептать. Все, что меня сейчас интересовало – это Анатоль.

Не удержавшись, я протянула руку и коснулась Шуйского.

— Нет, — рявкнул некромант, и я отдернула пальцы, успев ощутить ледяной холод, наполнивший тело мертвого аллесианца. – Не трогай, — попросил Поликарп. – Можешь нарушить защитный купол, которым я его окружил, пока мы находимся в экипаже.

— Хорошо, — кивнула и потерла пальцы, согревая их. Мог бы и предупредить.

— Как долго ты сможешь удерживать тело от разрушения? – спросила, больше ради того, чтобы поддержать беседу и снова отвлечься. Смотреть на Анатоля было тяжело.

— Тело человека начинает умирать сразу, — ответил некромант. – Да, какие-то процессы еще идут, но… — Он вздохнул. – Я думаю, что успел предотвратить неизбежное. Но долго удерживать запущенные процессы не смогу. Так что вам с братом Михалом придется поспешить. – Поликарп выразительно посмотрел в сторону брата ордена. Михал к этому времени закончил нашептывать указания своему ворону. Он подбросил его вверх, и я услышала, как лес словно пробудился. В воздух взлетело не менее трех десятков черных птиц. И откуда они только взялись? Все вороны, сбившись в удивительно молчаливую стаю, вскоре исчезли из виду, а аллесианец вернулся в экипаж, велев кучеру трогать.

***

Мне казалось, дорога будет длиться целую вечность, и еще дольше мы ехали к зданию агентства. Я, то впадала в уныние и начинала размазывать слезы по лицу, то собиралась и сидела с каменной миной, стискивая зубы и держась из последних сил.

Было больно смотреть на Анатоля. Я вспоминала его слова о том, что он не позволит никому обидеть меня.

Не позволил. Только себя не уберег.

Я ненавидела весь мир. Иногда даже злилась на Шуйского, за то, что оставил меня. Что, сам того не желая, причинил боль.

Неужели он мог даже подумать, что без него мне будет легко? Что мое сердце не обольется кровью, а душу не вывернет наизнанку от боли и осознания, что я, с моим глупым, закрытым даром, ничегошеньки не могу и ничего не умею! Почему он себя не уберег?

Даже Поликарп и тот остановил опасные процессы в теле Анатоля, а я только и могу, что плакать и злиться.

— Софья, ты как?

Прозвучавший вопрос заставил меня вздрогнуть. Я повернула голову и встретила напряженный взгляд Степана. Анимаг даже потемнел лицом, разделяя наше общее горе. И все же я знала: он чувствует боль иначе. Мне казалось, что я потеряла больше всех.

— Приехали, — произнес Вронцев и первым выбрался из экипажа. Он сделал какие-то пасы над Шуйским и только после этого кивнул агентам.

Я бросила быстрый взгляд на лицо Анатоля, сглотнула ком в горле и пропустила Зиновия и Степана – им предстояло нести Шуйского, а затем выбралась сама. Брат Михал завершал нашу процессию, а темная душа летела впереди, будто указывая путь.

Нас ждали. Не знаю, кто из агентов заметил первым возвращение экипажа, но мы еще не преодолели и половины пути через холл, когда вниз по лестнице почти слетела Капитолина.