Чтение онлайн

Гуннар покачал головой.

— Они никогда не увидят ее такой.

— Другие видят.

— Более мягкосердечные тролли. Тролли, которые никогда не находили тело под завалами и не видели останков ребенка после того, как люди наткнулись на него в лесу. Они никогда не видели страданий, которые причинил ее народ.

Его разум был так изломан, всё казалось таким неправильным теперь, когда он узнал её, потому что первая же его мысль сорвалась с губ: — Но моя жена никогда не видела тел, которые мы оставили в лесу. Она никогда не видела, как мы вешали их на деревьях, сдирая с трупов кожу так, чтобы она напоминала крылья. Должны ли мы считать, что она возненавидела бы нас, узнай она эту правду?

У Гуннара отвисла челюсть, но он тут же захлопнул ее.

— Ты хоть слышишь себя? Мы воздали им по заслугам за то, что они совершили.

И все же…

И все же.

Рагнар отвернулся от брата, его разум метался между пониманием неправильного и правильного. Но в глубине души он знал, что его слова были правдой. Он просто не знал, как дальше жить с этими мыслями.

Глава двадцать седьмая

МАЙЯ

В такие дни рынок был прекрасен. Майя привыкла к человеческим рынкам, в которых было свое очарование. Деревня возле замка всегда была полна торговцев в любой день недели. Но обычно у этих торговцев была знакомая еда, которую она иногда могла себе позволить.

Она обожала ходить в город и искать самый свежий хлеб, какой только могла найти. У нее самой было не так много времени на выпечку, учитывая, сколько работы было в саду. И в какой-то мере она скучала и по этому.

Прогулка по рынку троллей была совершенно иной, главным образом потому, что ее окружали растения. Казалось, у каждого было что-то живое на продажу: цветы, зеленые чудища с длинными стеблями или охапки листьев размером с ее голову.

Она скучала по растениям. Не было ничего более приятного, чем возиться по локоть в земле, помогая растениям расти лучше, пока она полола сорняки или перекапывала почву на следующий год. Конечно, ни одно из ее растений не приносило никакой пользы, кроме своей красоты. Здесь же все растения были либо едой, либо травами. Майя чувствовала целебные свойства в некоторых из них. То, как некоторые из них жгли бы, если приложить их к открытой ране, но при этом заставили бы кожу заживать быстрее. Иногда в их листьях даже ощущался едва уловимый намек на магию, но обычно это касалось лишь корней, перевязанных толстой бечевкой.

Тролли были очень любезны и внимательны друг к другу. Здесь не было громких криков или воплей торговцев, зазывающих посмотреть на их товар. Они просто стояли там, ожидая, пока кто-нибудь обратит внимание на то, что они принесли. Это был более вежливый способ привлечения покупателей, пусть и непривычный для нее.

Как и последние три дня, Майя бродила по рынку с корзиной, полной ее хлеба. Она подумала, что могла бы спросить Рагнара, не хочет ли он, чтобы она начала его продавать, но он не был слишком разборчив в том, что она покупала ингредиенты и раздавала хлеб бесплатно. В конце концов, городу нужна была помощь.

Хотя было много троллей, которые уже восстановили свои дома и были готовы продавать свои обычные товары, многие все еще казались в трудном положении, в зависимости от того, где они находились во время обвала. Майя до сих пор проходила мимо некоторых домов, от которых остались лишь груды обломков, и от этого у нее щемило сердце.

Она прошла мимо тролля с повязкой на голове, все еще не оправившегося от травмы, которую Рагнар не смог исцелить во время того безумия, что обрушилось на их королевство. Она подошла к нему первой, с мягкой улыбкой доставая из корзины буханку хлеба.

— Вот. Я знаю, что это немного, и это не поможет вашей голове, но всем нужно есть.

Тролль посмотрел на нее так, словно она выползла из теней. Его глаза расширились, казалось, в ужасе от ее действий, прежде чем он, пошатываясь, отошел прочь.

Может, она сказала что-то не то? Возможно, было невежливо указывать на рану среди их народа. К следующему троллю она подойдет тише и, возможно, не с таким рвением.

Так она подошла к следующей троллихе, которая, казалось, была сильно ранена. Женщина опиралась на трость, морщась при каждом шаге, пока шла по улице.

Майя подошла к ней, привлекая ее внимание издалека, прежде чем указать на свою корзину.

— Я испекла достаточно хлеба для многих жителей. Хотите один? Надеюсь, это поможет.

Женщина лишь посмотрела на нее с выражением отвращения, а затем проигнорировала.

Что она делает не так?

Майя нахмурилась, пытаясь найти в толпе кого-нибудь, кто посмотрел бы на нее и, возможно, объяснил бы, что происходит. Но она поняла, что на нее никто даже не смотрит. Все делали вид, что ее не существует. Словно среди них жужжала муха, и они все ее игнорировали.

Что изменилось? Она делала это последние два дня, и так много троллей охотно брали хлеб из ее рук. Это было, по крайней мере, полезно — взять домой еду, которую не нужно было готовить.

Дальше по улице шла молодая женщина, которая брала у нее хлеб буквально вчера. Когда Майя подошла к ней, она увидела вину в глазах девушки, когда та отвела взгляд и пошла по улице прочь от нее. И это несмотря на то, что деве-троллю пришлось развернуться и пойти в противоположном направлении от того, куда она направлялась изначально.

— Что происходит? — пробормотала Майя себе под нос, прежде чем развернуться.

Она словно стала невидимой. Что бы она ни делала, никто на нее не смотрел. Они не разговаривали с ней. И если так будет продолжаться, то… ну, наверное, ей просто стоит пойти домой.

С пятнадцатью буханками хлеба, которые заплесневеют.

Рука обвилась вокруг ее плеч, прижимая ее к боку, пахнущему чистым бельем и ткаными гобеленами.

— Не позволяй им так оскорблять тебя, — сказала Хульда, ее старческий голос дрожал от эмоций. — Они не понимают, что ты троллья жена и что тебя следует уважать как таковую.

Майя посмотрела на старуху снизу вверх, видя доброту в ее морщинистом лице.

— Я не понимаю, что изменилось со вчерашнего дня.

— Остальные узнали, что обвал вызвал землетрясение. Люди напали на один из входов в наш дом, и из-за этого пострадало много троллей.

У Майи внутри все сжалось.

— И они винят в этом меня.

— Это необоснованная вина. Ты не вызывала обвал и не приказывала своему народу нападать на наш дом. Но ты — единственный человек здесь. — Лицо Хульды сморщилось от беспокойства. — Не думаю, что тебе совершенно безопасно гулять одной, огневолосая.

Безопасно? Тролли никогда не давали ей повода опасаться за свою безопасность, но… Майя оглянулась на толпу, которая теперь собиралась и пялилась на нее, и увидела недоверие и страх в их движениях. Обе эти эмоции могли быстро побудить людей на ужасные, чудовищные поступки, и она не была уверена, что хочет знать, что они с ней сделают, если поймают.

Тяжело сглотнув, она кивнула.

— Думаю, вы правы. Пожалуй, будет лучше, если я вернусь домой.

— Я пойду с тобой.

— Я была бы вам очень признательна. Спасибо, Хульда.