Чтение онлайн

Вместе они направились обратно к дому Рагнара. Но всю дорогу Майя видела лишь враждебные выражения на лицах троллей.

Неужели им так тяжело видеть ее здесь? Она знала, что многие, вероятно, потеряли кого-то из близких, или у них были родственники, раненые в том происшествии. И ей было так жаль. Майя делала все, что было в ее силах, чтобы помочь, и продолжала это делать. Но неужели проблема была в ней?

Хульда даже положила руку на голову Майи, словно пряча издалека ее рыжие волосы, чтобы тролли ее не заметили. Старуха не могла двигаться быстро, но когда хотела, шла достаточно проворно, так что Майе приходилось почти бежать, чтобы не отставать.

Пока их не окликнул какой-то торговец. Мужчина стоял перед своей тележкой, полной серег и драгоценных камней, еще не оправленных в металл. Он указал на них обеих и крикнул:

— Хульда! Это человечка Рагнара?

— Она его троллья жена, — поправила Хульда. — В этом титуле есть честь, Арвид.

— Их породу невозможно отделить от них самих. Она родилась человеком и человеком останется навсегда. — Во взгляде мужчины что-то мелькнуло. Что-то опасное, угрожающее ее благополучию, и Майя почувствовала, как внутренний голос в ее голове кричит об опасности.

Она уже видела такие взгляды. Чутье никогда ее не подводило, когда дело касалось мужчин. Совсем скоро он попытается причинить ей боль. Возможно, он оправдает это спасением своего народа от ее сородичей, и она не стала бы его винить. Сейчас все были злы.

Она была в ярости на свой собственный народ. Напасть на гору троллей, попытаться выдать ее за принцессу и обмануть их в сделке. Была сотня преступлений, в которых ее народ был неправ, но она не хотела принимать на себя всю тяжесть этой боли за них. Она не была уверена, что вообще сможет.

Арвид зарычал, и от этого звука каждый волосок на ее теле встал дыбом.

— Ты заступаешься за нее, Хульда? Ты слишком старая женщина, чтобы пытаться ее защитить.

— Но я защищу ее. Или ты нападешь на меня первой?

— У меня нет никакого желания нападать на троллей. Но я хочу, чтобы человеческая шваль убралась с нашего рынка.

Хульда издала звук, слишком похожий на шипение.

— Троллья жена!

— Уйди с дороги, старая карга. Она вполне может шпионить для своих, а я не позволю подвергать мою семью опасности из-за того, что ей захотелось поиграть с животными перед возвращением к своим культурным обычаям. — Он выплюнул последние два слова, явное оскорбление скрывалось за ними.

— Я не хочу… — Майя замолчала под его свирепым взглядом, которым он ее чуть не испепелил. Ненависть в нем пробирала до костей.

Арвид сделал угрожающий шаг вперед, в его движениях явно читалась угроза.

— Убирайся из моего дома, человек. Твое место на поверхности, там ты и заслуживаешь быть. Я бы предпочел, чтобы твой хозяин это сделал, но я готов даже разозлить Рагнара, лишь бы увидеть, как ты исчезнешь.

Другой тролль неподалеку крикнул:

— Мы не хотим тебя здесь видеть!

— Твоему народу здесь не рады!

— Воровка!

— Убийца!

Сердце Майи сжалось. В груди буквально заныло, когда она пригнулась и прижалась поближе к Хульде. Но она оказалась недостаточно быстрой.

Кто-то швырнул в нее камень, с такой силой ударивший в правое бедро, что оно обожгло болью. Ахнув, она отшатнулась от боли, только для того, чтобы подставиться под другой камень. Этот попал ей в плечо, оставив на коже след от песка и красную ссадину там, где порвалась плоть. От шока она отшатнулась слишком близко к Арвиду.

Ювелир прорычал с еще большей яростью.

— Это мои серьги в твоих ушах?

О нет.

Рагнар взял их у этого человека? Она прижала руки к ушам, пытаясь подобраться как можно ближе к Хульде. Но новые камни находили путь к ее коже, а она не хотела, чтобы старуха пострадала. Поэтому она попыталась обойти Хульду, но наткнулась на других троллей. Ей некуда было деться.

Страх заставил ее замереть. Она не гордилась этим. Часть ее все еще твердила, что если она просто даст им то, чего они хотят, они оставят ее в покое. Она сможет зализывать раны в тени, когда они закончат с ней, как бы это ни выглядело. Она выживала, потому что должна была. Другого выхода не было. Выживание — это то, что у нее получалось хорошо.

В воздухе просвистел камень, и она увидела, что он сейчас попадет ей в лицо. Зажмурившись, она приготовилась к новой боли, подняв руки, чтобы защитить голову.

Но боли не последовало.

Распахнув глаза и опустив руки, Майя уставилась на руку лавандового цвета перед своим лицом. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Рагнар поймал камень, прежде чем бросить его на землю у ее ног. Его плечи поднимались и опускались от ярости, когда он смотрел на окружившую их толпу. Без единого слова он обнял ее и направился к их дому.

Хульда глубоко вздохнула, звук был больше похож на хрип, прежде чем произнести:

— Будь с ней осторожен, Рагнар.

Он прорычал:

— Хотел бы я, чтобы все перестали мне это повторять, — прежде чем потащить ее по улицам. Больше он не сказал ни слова. Ни пока они шли. Ни когда он открыл дверь. И уж точно не тогда, когда втолкнул ее в поджидающую их тьму.

Она боялась, что он будет ее ругать. Или, возможно, что он, как и остальные, решил покончить с ней. Но эта мысль сопровождалась вспышкой ярости, потому что как он смеет? Он дал ей надежду. Он заставил ее почувствовать, что из этого может что-то получиться, хотя она должна была знать, что это ложь.

Тяжело дыша, она повернулась к нему, как только он закрыл дверь.

— Ты знал?

Он остался стоять к ней спиной, его внимание было приковано к закрытой двери.

— Да.

— Так вот где ты был? Когда вернулся в тот день на кухню? Ты был снаружи Тролльвеггена, в отряде, который узнал, что мой народ обрушил вход?

— Да.

Все ее тело болело, словно это он бросал в нее камни.

— Что ты с ними сделал?

Он по-прежнему не оборачивался. Но она видела, как ссутулились его плечи.

— Я убил их вместе со всеми остальными троллями из нашего отряда. Я содрал с них кожу заживо и оставил умирать на деревьях. Чтобы, когда твой народ нашел бы их, они были бы полумертвы и вскоре отправились бы в мир иной. Чтобы они стали чудовищами для своих же людей, предвестниками смерти, которая вскоре их настигнет.

Живот Майи скрутило от жестокости этой картины. Его народ не умел прощать. В этом она была уверена. Но затем она вспомнила всех троллей, которые тоже погибли здесь, и то, какой ужасной смертью они умерли, даже когда Рагнар часами боролся за их спасение.