Чтение онлайн

Но тогда почему так прямо и не сказать?..

– Эй, - слышу я его голос будто издалека и понимаю, что, задумавшись, слишком ушла в себя, - отомри.

Он подходит и подает мне обе руки, предлагая встать с дивана. Я поднимаюсь, он не отпускает меня.

– Мне нужно было время, - говорит он тихо, но смотрит на меня прямо и открыто, - понять, хочу я звонить или нет. Была бы ты Викой, позвонил бы, не раздумывая.

Вот ты и подтвердил мою теорию, успеваю подумать я.

– С Виками проще - позвонил раз, два, и забыл. И она не вспомнит. А ты...

– Что я?

– А ты не Вика. Тебе позвонить непросто, это почти жениться, - улыбается он без обычной дерзости.
– А я вроде как не готов.

– И поэтому ты написал?
– я смотрю на него снизу вверх.

Он смеется. Легко и весело. Но потом вдруг обрывает смех и говорит серьезно:

– Я могу позвонить. Прямо сейчас. Хочешь?

Я качаю головой, но улыбаюсь - я верю, что он может. И верю, что он серьезен.

А я серьезна?..

***

– Все, собирайся, уходим.

– Еще почти полчаса до закрытия салона, - смотрю я на дисплей телефона, в компании с которым провела последние два часа.

Автовоз с новой партией снегоходов пришел раньше запланированного, и Дэн на долгое время оказался занят приемкой и проверкой документации. Он предлагал мне уйти - если скучно - и встретиться на следующий день, но при этом сказал, что хочет, чтобы я осталась, и я согласилась.

Пока он возился с бумагами, я залезла в смартфон, который несколько раз жужжал, игнорируемый мной до той минуты.

Четыре пропущенных звонка от Алисы и куча чатов в мессенджере с сообщениями, в том числе от той же Алиски - она пыталась поменяться со мной домашними обязанностями, они у нас разделены понедельно - и от мамы с напоминанием позвонить куратору по поступлению в Академию.

Еще мне написал Костя - зеленеющий рядом с его именем кружок с количеством сообщений от него, напомнил мне об утренней выходке и о последовавшем за ней наказании. И о предстоящем непростом разговоре с родителями… Друг детства поделился сомнением, говорить или нет "предкам" о требовании явиться в школу, и спросил, рассказала ли я уже своим. Я ответила, что еще не дома, и поймала себя на мысли, что идея замять дело от родителей, хотя бы на время, мне неожиданно понравилась. Я решила ее обдумать.

Сообщение от одноклассника Ромки Афонина тоже касалось сегодняшнего инцидента на физике - его бабушка ведет у нас литературу и через внука пыталась воздействовать на мою сознательность. От себя Ромка посоветовал забить. И я на полном серьезе склонялась к тому, чтобы прислушаться к его совету.

Виолетта просила помочь с переводом фразы из подросткового романа на английском - ее мама штатный переводчик одного издательства, а Витка ей помогает в чисто сленговых моментах. Присланный отрывок текста занимает немало времени - приходится полазить по словарям и переводчикам, подбирая подходящие контексту определения, казалось бы, простых и известных слов. Но в их основных значениях смысл не складывается. И когда в итоге подходящий вариант нашелся и утвердился заказчицей, Дэн и велел мне собираться, несмотря на то, что его рабочий день еще не закончился.

– Плевать, - равнодушно заявляет он.
– Самое главное я сделал, а покупатели в такое время никогда не приходят. Никто и не заметит, что я свалил.

Я вспоминаю, как наплевательски он относится ко всякого рода правилам и запретам и даже не особенно удивляюсь такому же отношению к работе.

Он идет к встроенному в боковую зеркальную стену шкафу и надевает пальто. В пальто я вижу его впервые, и выглядит он в нем совершенно иначе. Как, впрочем, и без него, в костюмных брюках и темно-серой, не застегнутой на пару последних пуговиц, рубашке это совсем не тот Дэн, что в джинсах и легком джемпере, каким я видела его в клубе и на первом свидании.

Первое свидание - боже, как невероятно говорить о нем не в будущем предположительно-желательном времени, а в самом что ни есть прошедшем свершившемся. У меня было первое свидание! Да, и со мной это случилось, даже не верится.

Продолжая разглядывать Дэна, я думаю о том, что в каждую новую нашу встречу он предстает передо мной не таким, как в предыдущую. В клубе он показался мне мажористым и пугающим кутилой, в бургерной - хулиганистым пиратом, а сегодня явил образ этакого небрежного стиляги. Но, несмотря на классический камуфляж, он и сейчас по-прежнему остается опасным - для таких малявок, как я, конечно, - хищником с убойно магнетической улыбкой.

Дэн подает мне мою куртку, надеть не помогает, но мне и не нужно - уж с этим я справлюсь сама. Вообще не люблю всех этих излишних галантностей: пропустить вперед, придвинуть стульчик, помочь выйти из машины, подать или - самое чудовищное - поцеловать руку. Бррр… Не понимаю, как может быть приятно, когда кто-то берет твою руку, поднимает ее сам, безвольную, и касается ее влажными губами, или усами. Это же отвратительно! Я всегда испуганно выдергиваю руку, еще до того, как успею подумать, что это невежливо, и заставить себя потерпеть. Ничего не могу с собой поделать, желание вернуть руку на ее законное место затмевает разум и выветривает все известные правила этикета.

Я стою на улице и в открытую дверь смотрю, как Дэн опускает на окна жалюзи, выключает освещение, ставит салон на охрану и выходит, чтобы запереть дверь. Подходит ко мне и, взявшись перчатками за мой воротник, вдруг тычется лицом в мою макушку.

Хорошо, что я утром голову помыла, успеваю подумать я, когда он блаженно мычит:

– Ты офигенно пахнешь. Что это, жасмин?

От его жаркого дыхания по телу бегут мурашки, согревая меня и заставляя вздрогнуть. Он это чувствует и уже специально выдыхает в мои волосы.

– Пантин, густые и крепкие, - говорю я, чтобы что-то сказать и, по возможности, вынырнуть из облака его дыхания, которым я окружена. А заодно разрядить атмосферу, вновь неуклонно катящуюся к поцелую. А к нему я совершенно не готова.

К тому же так я быстро замерзаю. Делаю шаг назад и накидываю на голову капюшон - и чтобы не мерзнуть, и от греха. На голове у меня тоже, оказывается, какие-то слишком чувствительные зоны.

Если ни о чем не думать, ни на что не оглядываться, то я хочу, чтобы он меня поцеловал, не меньше, чем он, а, может, и больше, но я умру, если услышу что-нибудь вроде "Ты что, никогда раньше не целовалась?" и ехидный смех после того, как я густо покраснею.

А глядя в смеющиеся глаза Дэна, я не могу представить, что он снисходительно отнесется к полному отсутствию у меня опыта на поприще французских поцелуев. Хочу в это верить, но не могу.

– Пантин, значит, - он смотрит на меня сквозь привычно сощуренные веки.
– Не Шанель Шанс?

– Ты разбираешься в женском парфюме?
– округляю я глаза, потому что духи угаданы точно.

– Ну не в мужском же мне разбираться, - он фыркает и, взяв за локоть, ведет меня в сторону, противоположную той, откуда я пришла.
– Прогуляемся до центра? Там и на автобус сядем.