Чтение онлайн

– Ну так что, остаешься?
– настаивает он.

– Признайся честно, что тебе просто лень меня провожать.

– Ты меня раскусила, - он смеется.

И от его тихого смеха у меня бегут мурашки, а от мысли, что можно будет провести весь вечер и даже ночь, обнимая его, согреваясь его теплом и безудержно целуясь, я и вовсе растекаюсь. Таю, растворяюсь, пузырясь, как зефирки маршмеллоу в чашке с фирменным горячим шоколадом в любимом "Старбаксе".

– Ну… - я чуть приподнимаю плечи и поджимаю губы в неуверенной складке.

– Это "да"?
– спрашивает он, не дождавшись от меня продолжения.

– Да. Уболтал, - решаюсь я.
– Надо позвонить сестре.

И его счастливая улыбка убеждает меня, что я приняла правильное - единственное верное - решение.

Звонок будильника на какую-то долю секунды сильно меня пугает, резко ускоряя пульс и заставляя сердце буквально выскакивать из груди. Но я быстро вспоминаю, что папа в командировке, и будить меня кроме приложения в смартфоне некому. Следующей приходит мысль, что лежать мне не очень удобно - как-то излишне жестковато, будто сплю я не в своей постели, а заснула на диване в гостиной за просмотром телека. А еще почему-то очень жарко и как-то тесно ногам, что странно для моей старенькой растянутой пижамы.

– Доброе утро, - слышу хрипловатый голос справа от себя и подпрыгиваю, но одновременно и вспоминаю, где я и почему ощущения при пробуждении столь непривычны.

– Привет, - отвечаю слегка ошалело, а в голове на ускоренной перемотке проносятся события вчерашнего вечера.

Выполнив обещанную Никитой культурную программу в виде мороженого под кино - выбор фильма он любезно, но неблагоразумно, предоставил мне, поэтому мы смотрели "Интерстеллар", - снова перебрались на кухню. И заполировали мороженое сваренным в турке кофе с пирожными. За пару часов выпили его не меньше литра. И разговаривали, разговаривали, разговаривали. Заполняя друг для друга малейшие пробелы в своих историях, характерах и всём том времени, что были незнакомы. Когда пришло время спать, Никита все же не захотел ложиться отдельно, и мы улеглись вдвоем на разложенном диване. Меня этот факт очень взолновал, что, естественно, не укрылось от внимательного взгляда Никиты, да и не могло, учитывая, что спать я легла, не снимая одежды. Стянула с себя свитер и носки, оставшись в майке и джинсах.

– Тебе холодно?
– спросил Никита, стараясь подавить смех, но в глазах его смешинки так и отплясывали.

– Давай считать, что холодно, - предпочла я кивнуть, не желая развивать тему.

– У меня одеяло есть.

– Я догадываюсь. Но если ты продолжишь настаивать, то вместо того, чтобы раздеться, я надену все, что сняла, и ты пойдешь провожать меня домой. Или я пойду одна, и пофиг, что уже час ночи. У меня безопасный район.

Я чувствовала, что покраснела - и не только из-за стыда, но и из-за злости. Не на него, на себя.

Я злилась, что мои комплексы и загоны снова поставили меня в неловкое положение. Насколько все было бы проще, сумей я просто сказать ему, что он мой первый парень во всех смыслах этого слова. И вести себя с ним правильно или как надо я попросту не умею. А еще по глупости стыжусь своей неопытности - по глупости, потому что та же Алька говорит, что этим гордиться нужно, но ей пока не удалось меня убедить, - оттого и дикая такая.

Это, кстати, не я такая умная, это я мудрые мысли своих более опытных соседок повторяю. Не то чтобы я очень к ним прислушиваюсь, но некоторые их наставления до меня все же доходят и зерно сомнения посевают.

– Ты боишься?
– Никита моментально посерьезнел и даже привстал с дивана.
– Я же сказал, что не буду приставать, и я не буду. Обещаю тебе это снова.

– Мне просто неуютно, - призналась я ему без прежней резкости в голосе.
– Раздетой, даже в белье или купальнике, при малознакомых людях всегда чувствую себя неуютно. Не люблю из-за этого бани, сауны, бассейны и даже пляжи.

– Пляжи? Ты же нигде еще не была.

– Я никогда не летала, - напомнила с усмешкой, - но пляжи есть и в более близком, не авиа, доступе. Года три назад мы с родителями отдыхали в Адлере, туда прекрасно можно добраться на поезде.

– Прекрасность поезда - вопрос крайне спорный, но сейчас меня заботит другое: если я для тебя все еще малознакомый, то отчаянно желаю познакомиться поближе, - тон его голоса заметно изменился, став томным и от этого еще более бархатным, ласкающим. Стоя коленями на диване, он взял меня за руку и подтянул к себе, заставив занять такую же позицию. Притянул еще ближе и поцеловал, коснувшись своими пухлыми горячими губами моих пересохших от волнения. Не разрывая поцелуя, осторожно повернулся и опустил меня спиной на кровать. Я отвечала на его поцелуй, а в голове стучало навязчивое "Что мы делаем?!", но эту разумную мысль заглушал неистовый стук сердца, звучавший и у меня в висках, и где-то в горле, и отдающийся пульсацией в низу живота, распаляя меня и гоняя нестерпимый жар по моему телу.

Никита обнимал меня, и мне было потрясающе удобно в кольце его рук, скользящих по моему телу со все разгорающейся страстью. От его прикосновений я искрила, как оголенный провод - еще немного, и я вспыхну, как сухая щепка. Или уже вспыхнула? Наверняка я не знала, но мне казалось, что внутри меня полыхает пожар. Неужели Никита его не чувствует?.. Не слышит бешеного стука моего сердца и предупреждающих воплей у меня в голове? Но нет, снаружи была полная тишина, нарушали ее лишь звуки поцелуя и нашего учащенного дыхания, когда мы делали короткий перерыв на вдох. В один из таких брейков мысль, что если я не желаю окончательно лишиться рассудка и перейти черту, возврата из-за которой не будет, мне следет поскорее прекратить это непозволительное безумие, все же достучалась до меня, и я поспешила отстраниться. Тяжело дыша и ощущая болезненное покалывание на губах и в кончиках пальцев, которые я приложила к его рту, я покачала головой. Никита посмотрел на меня долгим взглядом и улыбнулся.

– Даже безобидные поцелуи нельзя. Понял. А засыпать в обнимку можно?

– Нужно, - шепотом ответила я, еще не совладав с голосом, и тоже улыбнулась ему.

Нежно и счастливо.

– Пить хочешь? Лежи, я принесу, - сказал он, когда я кивнула, и, прошагав по дивану, вышел на кухню.

А у меня зажегся синим цветом поставленный на беззвучный режим телефон. Я проверила сообщение и порадовлась, что Никиты рядом нет, потому что наверняка сильно изменилась в лице - сообщение было от Дэна.

"Привет. Как дела? Какие новости? Не скучаешь?"

Я не успела ни возмутиться такой самоуверенностью - писать мне как ни в чем не бывало после почти месяца молчания, - ни даже мысленно подобрать ответ на его нахальное "не скучаешь?", как вдогонку пришло еще и:

"А по мне?"

От такой наглости глаза мои против воли стали еще шире, но возвращение Никиты заставило меня их прикрыть и убрать телефон - ему не стоит знать об этом привете из недавнего, но все-таки прошлого. Судя по сегодняшнему разговору, точнее, сразу по двум разговорам, Никита достаточно ревнив, или у него сильно развито чувство собственничества - не важно, - но давать повод для его переживаний или сомнений я не хочу. Да и это сообщение от Дэна явно не стоит того, чтобы ссориться из-за него сейчас. И я постаралась выкинуть его из головы, чтобы не портить это волшебное время вдвоем ни себе, ни Никите.

Но, конечно, сделать это было нелегко. И стоило лишь моему парню уснуть, как мыслями я вновь вернулась к Дэну.

Я терзалась вопросами, почему он вдруг вспомнил обо мне и зачем написал. К чему эта попытка присыпать солью еще не старую, но почти затянувшуюся рану?

Последний раз мы разговаривали после того нелепого свидания с Михаилом. Дэн вот так же прислал мне сообщение в мессенджер с вопросом, как нам с погулялось. После длительных напряженных раздумий я все же не стала ему отвечать, злясь на него и попросту не зная, что сказать. О чем вообще мы могли бы говорить, учитывая, что он, не спросив меня, дал мой телефон своему другу? Более того, он знал, что этот друг собирается позвать меня на свидание, и все равно спокойно снабдил его контактом. А потом еще и хватило циничности поинтересоваться, понравилось ли мне. Возможно, я зря себя накрутила, но мне эта его позиция "ничего не жаль для друга" была, мягко говоря, непонятна и очень неприятна. Я решила игнорировать его сообщение. Но на следующий день, когда я после школы шла на остановку, он мне позвонил.