Чтение онлайн

– А… Да, - Карл отнял руки от лица и горько улыбнулся.
–  Вы про отца? Безумный Эдуард… Его ведь в действительности никто так не называет. Удивительно, что я сам не отправился вслед за ним. Отец… ведь его венец принял. Как же так случилось?

– Венец его принял, - подтвердил Хуртулей.
–  А потом что-то произошло. Что это было? Я не знаю. Он молчал, а его окружение мне не было доступно.

– Значит мы все под прицелом. Однажды что-то… - Карл издал странный смешок.
–  Мне иногда кажется, что все те, кто говорит, что мне не место на троне, правы. Какой прок от рода, когда его представители сходят с ума через поколение?

– Вы ведь шутите?
–  осторожно спросил маг.

– Конечно, шучу. Скажите, вы смогли осмотреть Сина?

– Он не зеркало, - покачал головой Хуртулей.
–  И не маг. Определённая чувствительность есть, но я не стал бы переживать.

Карл облегчённо прикрыл глаза. Хуртулей поймал себя на мысли, что за последние два десятка лет из красивого статного мужчины король превратился в старика, а ему не было и пятидесяти. Телепат из нынешнего правителя получился слабенький, может потому и проклятие обошло его стороной.

– Я несколько раз думал о том, чтобы всё это прекратить, - тихо проговорил Карл.
–  Зачем миру безумцы, которые могут начать войну, уничтожить достижения своей истории, убивать и калечить из-за собственной паранойи? Зачем?

– Алтарь, - просто ответил Хуртулей.

Старику почудилось эхо Спящего, но это было лишь вода, капли которой упали с потолка в подставленную деревянную кадушку. Маг в последний раз взглянул на венец и, положив его на бархатную подушечку, закрыл крышку футляра. На ней мастер Алехси сотворил из деревянной мозаики чудесного змея, который горделиво гнул шею и топорщил крылья. Алые капли рубинов горели в глазницах Змея. Такие шедевры уже не делают, а знание утеряно вместе с Алехси много-много лет назад.

– Мне всегда казалось, что это старая пугалка для детей, - Карл потёр подбородок и прочёл четверостишие детского стишка:

Спящий дремлет под горой.

Ты лицо его умой.

Не слезами, кровью алой

Стройных путниц запоздалых.

– Я такого ещё не слышал, - усмехнулся Хуртулей.
–  Расскажу как-нибудь ему: он всегда смеётся, когда слушает легенды про себя. Между прочим, не все они были такие уж стройные. Чаще жертвовали старых и некрасивых, но бывали и исключения.

– Благо, что наше исключение понравилась ему. Или не благо, смотря с какой стороны посмотреть, - совершенно не по-королевски проворчал Карл и поднялся со своего места.
–  Если будет что-то ещё, скажите мне сразу. Я должен быть готов. Особенно сейчас.

– Позвольте спросить… Что вас так беспокоит?

– Прогрессисты воюют с консерваторами, а рабочие устраивают стачки. Не говоря уже о том, что жрецы не справляются с клятвами и не могут вовремя выдавать свидетельства о рождении, смерти, свадьбах… Вот, кстати, может, вы сможете помочь? До меня дошли слухи, что в отдалённых округах жрецы не могут накладывать клятвы и приходится посылать кого-то из ближайших обителей.

Маг улыбнулся одними уголками губ:

– Магия покидает наш мир. Клятвенники теряют свои силы так же, как и все другие.

– И мы тоже?
–  во взгляде Карла зажглась надежда.

– Нет.

– Жаль. Наверное, так всё было бы проще, - король печально улыбнулся.
–  Сообщите мне, если что-то изменится.

Проходя мимо стола, Карл задержался у футляра. Открыл его и коснулся своего венца. Тот вспыхнул золотым сиянием - ровным и надёжным.

Алтарь был холоден. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Маг бросил на камень меховую шубу и сел на неё, размяв ноги. В этот раз темница была холодной и мокрой, а голос Спящего сонным.

– Здравствуй, Хуртулей. Что случилось?

Вокруг царил мрак. Видимо Альгар не желал придавать Хаосу обличье какого-нибудь помещения. Маг рассказал о своих экспериментах с венцом. Несмотря на то что подобная проблема встречалась им не впервые, в этот раз выхода Ан не видел.

– Обманщик ты, Хуртулей, - проворчал Спящий.
–  Почему не сказал ему всё?

– А если он не выдержит? Два сына, и оба прокляты. Мало нам было Эдуарда Безумного? Между прочим, я тебе говорил про него…

– Хватит, - оборвал мага обитатель темницы.
–  Это Август настоял на том, чтобы допустить сына к венцу. Ты сам просил его попробовать родить ещё одного ребёнка от другой женщины.

Хуртулей тихо выругался:

– Предлагал, но этого осла ничем не переубедить было, он не смог так поступить со своей женой. Вот Лири была стабильна, но Август не хотел короновать дочь - женщина, мол… Между прочим, ты заметил, что девочки самые стабильные? Ни одного приступа безумия.

– Заметил, - зевнул Спящий, которому по всей видимости и так это было известно.
–  Но сила девочек работает иначе. Если ты заметил.

Хуртулей поморщился от вернувшейся ему шпильки. С другой стороны, нашёл кого учить - бессмертного бога.

– Я подумал: а что, если нам найти такую девочку? Законом не запрещено. Народу сказать, что так решил венец, - не впервой этой золотой побрякушкой прикрываться. Пошуршим ещё раз среди бастардов Карла, по молодости погулял он знатно, может, что и найдётся.

– Пошурши, - протянул Спящий.
–  Есть такая женщина – Эн Ласс. Пару раз заглядывал в её сны. Вполне разумная девица. Уж не знаю, Карл там потоптался или кто из его предков. Пригласи её ко мне как-нибудь, но только весной, а лучше летом. Сейчас я буду спать.

***

Храм святого Бартелона стоял в самом центре Рейне. Его построили две сотни лет назад на месте старенькой часовни. Часовню же эту воздвигли в память о всё том же Бартелоне, который пять лет молился, не вставая с места. Отпечатки его ног на каменной плите сохранили и огородили верёвочкой. О чём просил Богов святой, так и осталось загадкой, но жители Рейне наперебой готовы были предложить не одну сотню вариантов. Особо практичные же посмеивались: поселился Бартелон здесь только потому, что раньше к северу располагался монастырь, женский. И монашки ходили к ближайшему источнику за водой. Монастырь давно разрушился, а источник действительно сохранился.

В те годы храмы возводили только из красного кирпича, окна делали узкими и высокими, со временем забрав их цветными витражами. Остроконечные крыши, увенчанные крестом в круге, устремлялись к серому зимнему небу. Высокие своды отражали любой звук, даже шёпот. Сюда ещё не провели электричество, и в тёмный зимний вечер храм, освещённый лишь живым огнём, стоял мрачным, словно предвещая своей пастве нелёгкую долю.

Ровные ряды деревянных скамеек заполняли практически всё пространство зала и походили на солдатские шеренги пред алтарём трёх богов. Все три статуи в четыре человеческих роста стояли за длинным и узким мраморным столом, на котором нашлось место едва ли не сотне тонких свечей. Огонь освещал статуи до половины, и лики их едва можно было различить.