Чтение онлайн

В центре стоял Дино - бог-покровитель. Его лик старика взирал на всех сверху вниз, действительно вызывая желание покаяться: до того искусно скульптор высек из камня его черты. Но именно он со своей суровой неизбежностью отбирал после смерти достойных вознестись на небо.

По правую руку от Дино стоял Сессиль - мрачный и тёмный. Бог войны и хаоса, проводник грешников в преисподнюю. Его винили за все несчастья, и ему поклонялись за удачу в войне.

По левую руку от Дино стояла Магдалина - невинная дева. Её белый лик нёс саму жизнь. Едва ли найдётся хоть одна женщина, которая за свою жизнь ни разу не обратилась к ней.

Фени наклонился вперёд, стараясь в темноте разглядеть лица статуй, но те так и остались сокрыты в полумраке сводов храма. Такие величественные и такие далёкие.

– Ты веришь в Богов, Эдди?

Его верный помощник пожал плечами и закинул ноги на скамью впереди:

– Я похож на верующего, сэр? Всё это сказки для усмирения негодующей толпы.

Фени усмехнулся:

– Представь, что мог бы что-то попросить у Бога? Что бы ты попросил?

– Даже не знаю, - Эдди задумался, теребя свой клетчатый шарф.
–  Я бы попросил домик на Золотом береге. Солнце, море, свежие фрукты и лёгкое белое вино… А, и женщины, конечно. Такие смугленькие, в этих своих соломенных юбочках. Я как-то бывал там и видел. Ну и денег, конечно. Деньги нигде не помешают. А что вы попросили бы?

– Месть, - Фени прикрыл глаза, представляя себе, как исполняется его желание.
–  Говорят, месть – это плохо, что это твоя собственная могила. Чушь. Месть - наивысшее наслаждение свершившейся справедливости. Нет ничего лучше, чем смотреть, как мерзкое, подлое существо корчится в муках собственной совести и медленно умирает, понимая, что возмездие неизбежно.

Эдди стало неуютно. Он, поёжившись, даже спустил ноги на пол.

– Я с вами позволю себе не согласиться. Была история, старая уже. Мой дед жил в деревне, на севере. В Волжайке. Из соседней Пыстряшки кто-то стащил корову. Парня того заметили, опознали, а когда пришли вернуть корову, мясо или хоть какое-нибудь возмещение, сельчане в отказ пошли. Нет коровы, а парень тот и вовсе на рыбалку с отцом ходил. В отместку волжайцы сожги коровник у пыстряшковцев, а вместе с коровником загорелся и дом, в котором погибла семья. Пыстряшковцы, в свою очередь, сожгли поселковый дом в Волжайке, а вместе с ним и зернохранилище… В конце концов, дед мой взял семью в охапку и на юг свинтил, а от тех деревень по слуху только сгоревшие остова да и остались.

– Ты, конечно, прав, но волжайцы сами виноваты: надо было всё доводить до конца, - Фени посмотрел Эдди прямо в глаза и улыбнулся.
–  Суть в том, что я бы попросил не оставлять свидетелей, - он поднял со скамьи два конверта.
–  Оставим этот разговор. Вот, возьми письмо и передай капитану «Розы». Это инструкции. Он знает, что с этим делать. А вот этот конверт подложи Зигмунду. Как и под каким предлогом, придумай сам, но он должен оказаться в его кабинете.

Эдди забрал протянутые конверты и поднялся. Приподнял шляпу, чтобы удобнее было смотреть на статуи, и виновато проговорил:

– Вы меня простите, сэр, но я всё же скажу. Месть всегда ведёт к проблемам. Невозможно убрать всех свидетелей, всегда найдётся кто-то, готовый отомстить взамен. Всего хорошего.

Его шаги гулко раздавались в пустом зале храма. Фени пожал плечами, поднялся и подошёл к алтарю. Достал тонкие жёлтые свечи, поджёг фитили и поставил на подставку.

– Придёт время, сестра, и мир перевернётся. Я отомщу за тебя, и твой дух будет свободен.

Внезапный сквозняк прошёлся по огням свечей, но не затушил их, а лишь придавил пламя. Это было ответом для Фени.

Мистер Кафер больше и словом не обмолвился о произошедшем в таверне. Только иногда Мари ловила на себе его задумчивый взгляд. Она старалась понять, почему вся эта история закончилась столь чудесно? Уважающий себя господин давно бы уже уволил её без рекомендаций, а этот, наоборот, вступился. Чудеса, да и только.

Сама же она решила не обострять и без того неловкую ситуацию и притворилась, что ничего не случилось. Видят Боги, она часто так поступала, когда случалось столкнуться со старыми знакомыми на улице. Они делали вид, что её не знают и, вообще, у них много дел, а она… Она тоже проходила мимо.

Зима пришла рано, оказалась дождливой и промозглой. Лишь ближе к Бейтрину выпал снег, и вода в лужах подёрнулась ледком. Раньше Мари любила зиму. Бегала с подружками на каток, играла в снежки, а потом, согревая собственным дыханием озябшие пальцы, бежала в кафе у парка, чтобы насладиться горячим какао и сладкими рогаликами с кремом. «Какао было бы в самый раз по такому морозу», - Мари поудобнее перехватила корзинку и мечтательно вздохнула. Не до какао сейчас. Да и виданное ли дело - полторы серебрушки за махонькую чашечку!

Несмотря на погоду рынок гудел. Укутанные в теплую одежду торговцы кричали и махали руками, привлекая внимание. Уже через пару часов Мари, довольная собой, выскочила из толкотни рядов и бодро зашагала вниз по улице. Она сумела выторговать хорошую вырезку, а ещё сушёные яблоки и немного засахаренных апельсинов. Однако, самое главное сокровище она прижимала к себе сбоку - ёлка больно колола через мешковину и несколько слоёв одежды, но маленькая и пушистая она выглядела настолько обворожительно, что девушка больше получаса торговалась за неё.

Какой Бейтрин без ёлки и апельсинового кекса! Балансируя корзинкой и ёлкой, она радостно спешила по улице. Уж очень ей хотелось отблагодарить мистера Кафера за помощь.

Как и ожидалось, мистера Кафера дома не было. Ёлке нашлось место у окна. Мари украсила её лентами и бумажными птицами. После испекла апельсиновый кекс и поставила его на стол, накрыв салфеткой. Удовлетворённо выдохнув, она полюбовалась на дело рук своих: кажется, всё было как нужно.

Ей представилось, как мистер Кафер обрадуется неожиданному подарку. Пусть улыбнётся, а большего и не надо.

***

Очередной корабль оказался пустышкой. Как и следующий. Рене от бессилия был готов крушить всё вокруг, и только настороженный взгляд Ротгера его останавливал.

– Ты чересчур строг к себе, - заметил Каспар, смахнув с рукава несколько снежинок.
–  Началась зима, и большинство межконтинентальных кораблей встали на якорь. Жди весны.

Асмадер выругался. Слишком долго. Слишком многое он упускает. Он в этом проклятом городе уже больше полугода. Ещё немного и…

– Мальчик мой, - едко продолжил Ротгер, - сделай что-нибудь со своим лицом. Если и дальше будешь так продолжать, никто не поверит, что ты милый, добрый мальчик Ренри.

Рене выругался. Плохо. Он не шпион – так, пародия. Криво слепленная подделка, а ведь он предлагал приехать сюда открыто. Пусть бы официальным поводом было что-то другое, но хотя бы под свои именем. Нет же, их сиятельство лорд-канцлер Арго Вивьен захотели поиграть в великого комбинатора.

Сесиль их подери!

Рене прикусил щёку. Гнев - плохой советчик. Да, у него лишь зацепки, но хоть что-то. Это несравнимо больше, чем было шесть месяцев назад! Верно и то, что этого ничтожно мало, чтобы обвинить хоть кого бы то ни было. Возможно, для канцелярии не составляет труда тихо взять подозреваемого и на веки вечные сокрыть в своих тайных подвалах, но сейчас речь идёт о канцлерах, герцогах и советниках. Шум, который поднимет неловко составленное обвинение, скомпрометирует всю партию прогрессистов и положит конец почти полувековой политике.