Чтение онлайн

Нужно было что-то делать. Еды становилось всё меньше, крохотные порции лишь притупляли голод. К осени взлетели цены на уголь, и тогда Мари приняла решение. Зигмунд прав: она уже не дочь успешного доктора, а если и дальше существовать на те крохи, что остались, то к зиме они все умрут.

Мари может и дурочка, но уж точно не глупая. Она знала три языка, слагала стихи, играла на клавесине, неплохо рисовала, читала с выражением и даже могла бы быть медицинской сестрой. В конце концов, дочь врача за свою короткую жизнь насмотрелась достаточно и не боялась ни крови, ни тяжёлого труда. Вот только община сестёр милосердия принимала к себе девушек после двадцати, а ей вот-вот должно было исполниться только пятнадцать.

Самым очевидным казалось устроиться гувернанткой. В романах, что Мари читала, молодые необеспеченные девушки поступали именно так. Но оказалось, что у неё нет нужного образования, а как только она называла свой возраст, то потенциальный работодатель сразу же отказывал. С трудом удалось получить работу в порту: чистить рыбу. Казалось, рыбный запах пропитал собой волосы, одежду и проник под кожу. От тяжёлого труда поначалу Мари падала, едва дойдя до кровати, но её молодой организм достаточно быстро приспособился. Потом она нашла ещё одну подработку: мыть посуду в кабаке. Платили крохи, но это всё же лучше, чем ничего. Через год соседка привела её в прачечную. Здесь платили в два раза больше, чем в порту. Прачечная, наполненная криками женщин, казалась маленькой преисподней, а к рыбному духу прибавился острый щелочной запах.

Тогда Мари пришла к выводу, что человек – такое существо, которое может притерпеться ко всякого рода неудобствам: к голоду, холоду, тяжёлому труду, презрительным взглядам бывших знакомых.

От сырости и холода у матери началась чахотка. Тяжёлый грудной кашель донимал её каждую ночь. Через какое-то время кашлять стала и Эльза. Мари с содроганием слушала затрудненное дыхание сестры. Поскольку экономить в общем-то было не на чем, она экономила на себе: уменьшила свою порцию на завтрак и обед, а от ужина и вовсе пришлось отказаться. Тогда они смогли позволить себе купить лекарства. Они подействовали - матери стало немного лучше, а у Эльзы пропал кашель.

Так и жила год за годом, борясь с приступами чахотки у родных, считая крохи и пытаясь найти более денежную приличную работу. Последнее получалось неважно. Мари отнеслась к этому факту со смирением - какие бы испытания не преподносили Боги, их единственная цель воспитать дух и научить чему-то новому. И всё же она не была готова к событиям, случившимся скоро после семнадцатого дня рождения, так круто изменившим всю её жизнь.

Возвращаясь домой тёплым летним днём, она услышала окрик:

– Мари! Мари! Да постой же ты!

Через длинный коридор первого этажа бежала соседка-белошвейка Флора. Она куталась в халат, стягивая его края на груди. По-видимому, под ним была только сорочка.

– Пожар, что ли?

– Нет, - отмахнулась Флора.
–  Ты ведь искала работу служанки?

– Гувернантки.

– А есть разница?
–  белые бровки белошвейки взлетели вверх.
–  Не важно. Если ты все ещё ищешь работу, то зайди с утреца в контору по найму, которая на улице Батраков. Какой-то господин ищет себе служанку. Убирать там, готовить и всякое такое. Нужна опрятная, аккуратная и трудолюбивая. Приходить нужно три раза в неделю. Платит монетами.

– Фло!
–  проголосили из темноты коридора.

– Да иду я, иду!
–  прокричала соседка.
–  Я порекомендовала тебя. Только Марфена говорит, что у господина этого характер сложный. Ну, ты девушка трудолюбивая.

– Хорошо, я схожу. Спаси…

– Фло!
–  мужской голос сделался громче и злее.

– Да не голоси! Я с подругой разговариваю!
–  крикнула в ответ Фло.
–  Да не за что. Я же знаю, что тебе нужна хорошая работа. Не всё же время рыбу в порту чистить. Только… Тебе бы помыться. Знаешь, накануне как пойдёшь туда, зайди - дам тебе своё мыло.

– Фло, я так…

Белошвейка печально улыбнулась и, протянув руку, приподняла лицо девушки за подбородок.

– Ты хорошая. Не для тебя всё это. Я вот не хочу всю жизнь здесь прозябать и тебе не стоит, а то как Клара скатишься. Ну, ты знаешь Клару. Кто теперь о ней вспомнит? Я да её старая мать. Жалко. Ладно, иди уже.

Фло развернулась и скрылась в темноте. Мари от волнения закусила губу. Конечно, служанка – это не гувернантка, но всё же лучше, чем ничего, а при должном расходовании средств, она сможет заработать на приличного доктора для матушки и даже, если наберётся опыта, скопить немного на колледж для Эльзы.

Окрылённая мечтами о счастливом будущем, Мари взлетела вверх по хлипкой лесенке. Позже она стояла перед кроватью и уныло разглядывала все свои три платья. Одно - для прачечной, второе - обычное из серой ткани, издали похожее на половую тряпку, и третье - чёрное. То самое, траурное, оставшееся от прежней жизни.

– Чего смотришь?
–  Эльза залезла на кровать с ногами.

– Платье выбираю.

Сестра сосредоточенно осмотрела имеющийся небогатый выбор.

– Тут и выбирать нечего. А куда надо?

– На работу. Нужно быть опрятно одетой.

– Тем более, выбирать нечего.

Эльза скомкала платья, оставив только чёрное.

– Придется отпарывать кружева и оборки, - с сожалением заметила Мария.

Платье было красивым, хоть и старомодным. Очередная… незначительная потеря. Эльза осторожно потрогала тонкое кружево.

– Жалко…

Матушка отодвинула занавеску, которой отгораживалась кровать. Растрёпанные волосы были едва прикрыты чепчиком.

– Мариша, что ты делаешь?

– Готовлю платье к работе. Какому-то господину нужна служанка.

Женщина нахмурилась.

– Служанка?
–  в голосе едва скрывалось раздражение.
–  Зачем тебе это? Ты никуда не пойдёшь! Можно ещё немного поискать, и тогда ты точно получишь место получше. Конечно, работа гувернантки не соответствует твоему положению, но скажем, если детям герцога Олдена понадобится воспитательница, это будет почти соответствовать твоему статусу.

Матушка закашлялась и задёрнула занавеску. Эльза возвела глаза к небу, но, поймав строгий взгляд сестры, потупилась. Мари уже давно привыкла к странным речам матушки. Было похоже, что разум её пребывает в каком-то неведомом иллюзорном мире, и никакие логические доводы не способны переубедить и вырвать её из этих видений. В самые тяжёлые дни матушка возвращалась в прошлое и уверяла всех, что вот-вот придёт Луни и заберёт их. Возможно, Мари поверила бы в это, если бы самолично не видела тело отца, повесившегося в собственном кабинете.

Отбросив ненужные мысли, Мари вернулась к куда более насущным делам. Просидев больше половины ночи за шитьем, она проснулась ранним утром невыспавшейся и уставшей. Тем не менее, настроение впервые за много лет было приподнятым.

Из-за занавески послышался кашель матери. Её удалось покормить теплой овсяной кашей с неприятным металлическим привкусом. Эльза раскапризничалась, размазав кашу по тарелке, но быстро успокоилась, усыпленная болезнью и слабостью. Уложив ее рядом с матерью и укутав обеих в одеяла, Мари отправилась на собеседование.