Чтение онлайн

— Я не мешаю, я учу тебя, — обиделся Борька. — А ты слушайся, дурачок.

— Здесь есть поворот? — спросил Малина у меня.

Я пожал плечами.

— Есть, есть, я точно знаю, — заволновался Борька. — Он тут всегда был. Давай разворачивайся, вон как раз ресторан.

Малина развернулся у ресторана, аккуратно остановил машину у обочины, и к нам подскочили трое обрадованных парней с красными повязками на рукавах, а за ними усталый милиционер с потным лбом, в сдвинутой на затылок фуражке. Парни стали ругать Малину, но милиционер отодвинул их, наклонился, вежливо козырнул и попросил права.

Малина вышел из машины и стал что-то виновато доказывать.

Борька барахтался на заднем сиденье, и смех его будил восторженно-детские воспоминания о зоопарке.

— Осел, — сказал я. — Ему сейчас прокол сделают.

Борька перестал икать, но мычал еще долго, не желая согласиться со мной, тем более теперь, оказавшись по моей милости на заднем сиденье. Малина вернулся, открыл дверцу и сказал:

— Пошли, ребята!

Он улыбался как обычно, и Борька замолчал окончательно.

— Ну? — спросил я.

— Пронесло, — кивнул Малина. — Отличный парень. Ладно, давайте финансы наши посчитаем.

— Малина не пьет, — сказал Борька, — значит, хватит одной бутылки. — Он достал трешку и отдал мне.

— С меня приходится, — сказал Малина и выложил пятерку.

— Данилов, с каких пор ты перестал считать себя честным человеком? — спросил я сурово.

— Ну нету у меня больше, нету! — закричал Борька, и глаза его снова зажглись. — А ты-то сам что, на дурачка собрался? Нет, друг, не пойдет. Давай раскошеливайся!

Я тоже достал пятерку. Последнюю, завтра занимать придется.

Борьке стало стыдно, и он выгреб из кармана мелочь и стал трясти ее, пересчитывая.

Я отдал деньги ему, он зажал их в кулаке, Малина запер дверцу, проверил, дернув, и мы пошли в ресторан.

В вестибюле было прохладно. Борька пошел наверх договариваться с официантом, а мы сели в удобные кожаные кресла и стали делать вид. Но швейцар добродушно дремал у двери, и наш вид интересовал одного гардеробщика. Гардеробщик, тощий, в черном халате, уставился на нас и смотрел не отрываясь. Потом поманил пальцем.

— Сходи, — сказал Малина. — Я с милиционером и так устал.

Я подошел к никелированному барьеру.

— По шесть с полтиной бутылка, — сказал гардеробщик твердо, — дешевле сейчас нигде не найдешь.

— Пять с полтиной, — сказал я. — На шесть мы и тут можем красиво посидеть.

— Не дадут, — возразил гардеробщик. — Только по сто грамм на нос, ты же знаешь.

— Ладно, погоди. — Я подошел к Малине, объяснил, и мы вместе пошли за Борькой.

Но он уже спускался вниз под ручку со смазливой блондинкой в фартуке с кружевами. Судя по рыцарской гордости, с какой Борька поддерживал блондинку под локоток, спускаясь на ступеньку ниже, как по лестнице Дворца бракосочетаний, он успел уже договориться обо всем.

Он осторожно подвел ее к нам, кивнул небрежно, будто через неделю после женитьбы встретил на улице холостых приятелей, которых на свадьбу не пригласил, а во Дворце впопыхах не заметил, и объявил:

— Вот, познакомьтесь. Это Светочка.

Светочка кивнула сухо и сказала:

— Ладно, мальчики, давайте деньги. Только — быстро.

Борька стал шарить по карманам (он никогда не помнит, что у него где), а она подошла к нашему гардеробщику и сразу вернулась с двумя прозрачными бутылками. Этикетки с бутылок были содраны, и оттого казалось, что в них просто вода.

Малина принял от нее бутылки и, понимающе нахмурившись, спрятал их во внутренние карманы пиджака, а Борька стал неловко отсчитывать деньги. Одну пятерку он даже уронил, и, пока он поднимал ее, не сразу поймав на скользком паркете, я отметил автоматически, что это уже третья пятерка, хотя у нас было, кажется, всего две.

Светочка сложила аккуратно бумажки, сунула их в карман фартука и снова кивнула, тихонько вздохнув. Ушла.

— А сдача? — спросил нас Борька. — Ведь мы договаривались!

Я обнял Борьку за плечи. Малина вздохнул, и мы вышли на улицу.

— Нет, ты видел, Оса? — возмутился Борька, когда дверь за нами захлопнулась. Глаза у него снова стали страшные. — Ты понял, нет? Ведь об этом писать надо! Клещи проклятые!

— Я бы написал, — согласился я. — Но ведь я же не знал, что у тебя еще пятерка припрятана.

— При чем тут пятерка? — Он махнул рукой. — Ну, была у меня пятерка, в заначке была. Но я же договорился с ней по-честному.

Я свистнул. Малина сказал:

— Да ладно, ребята, рупь туда, рупь сюда…

— Нет, не рупь, Володечка, — ехидно возразил Борька. — Это сколько же она за один вечер в карман кладет?

— Ну не каждый вечер, — успокоил я Борьку. — Сегодня у нее просто удачный день.

— Опять я виноват, да? Я? Нет, ты скажи, я? Что ты на меня смотришь? Торговался бы сам. Я эти штучки терпеть не могу! — Борька испепелил меня взглядом и сунул руки в карманы. Я понял, что ему сейчас горько и одиноко, и снова обнял его за плечи. Он попросил у меня сигарету, вздохнул и спросил:

— А закусь? У тебя рубль хоть есть?

Я покачал головой. Борька оглянулся на Малину, достающего ключи, и Малина сказал:

— Ладно, ребята, поехали. По дороге купим. Он раскрыл дверцу радостно вздрогнувшего «Запорожца», сел за руль, я откинул переднее сиденье и полез на заднее, но Борька схватил меня сзади за пиджак и вытащил обратно.

Я пожал плечами, он погрузился неловко на свое позорное место и сразу стал смотреть в окно. Я уселся и хлопнул дверцей. Малина вздрогнул.

— Не надо так, Коля, — попросил он. — Он ведь уже пятнадцать тысяч прошел. И в кузове трещины…

Мы тронулись вдоль по Невскому, я опустил стекло, и теплый воздух с запахом нагретого асфальта и отработанного бензина заиграл нашими волосами.

— За город, а? — ласково попросил Борька.

— В аэропорт, — предложил Малина. — Ты видел новый аэропорт, Коля? Нет? Вот и поедем. Я туда уже ездил. Заодно сигарет купим.

— Точно, — сказал Борька. — Там вкусные пирожки с мясом.

— Искупаться бы, — сказал я.

— А потом купаться, — подхватил Борька. — Грех не выкупаться сегодня. Искупаемся и выпьем, точно? Вот и отлично!