Чтение онлайн

– И ты придумал, что именно?

– Нет, поэтому я и молчу.

Официантка в красном пестром фартуке принесла им пиво. Пышная румяная девушка с недоумением и опаской косилась на эту парочку, уединившуюся в стороне от остальных клиентов, столь немногочисленных в разгар буднего дня. С улыбкой посмотрев на нее из-под капюшона своего плаща показав, что он всего лишь немощный старик Фросрей щедро насыпал ей золотых монет. Она довольная удалилась, теперь они могли спокойно продолжать разговор. Он потянул к кружке с пивом свои руки, облаченные в перчатки какого-то безумного костюма из темного кроваво-красного стекла. Стекла или какого-то другого прозрачного материала, укрывающего тело, через который было видно его настоящие немощные, слабые руки. Кончики пальцев его "стеклянных перчаток" венчались длинными острыми когтями. Пододвинув пиво, он с наслаждением втянул его аромат, так и не сделав ни единого глотка. Потягивая пиво, вымазав бороду в его пене, маг с интересом наблюдал за ним.

– Вот ты говоришь о порядке, - надышавшись пивом, снова закутавшись в плащ и погрузившись в тень откинувшись на спинку кресла, начал он своим мертвым тяжелым голосом.
– То есть тебе по нраву тот порядок, что царит в мире людей? Тебе по нраву мир, в котором у кого-то есть все, а у кого-то ничего. Их порядок, в жестокости которого лишь единицы знают, что такое счастье, лишь единицы по-настоящему живут, в то время как остальные довольствуются малым, погрязают в тяжести страданий. Это ужас, к которому все вокруг почему-то привыкли. На мой взгляд, если система неспособна сбалансировать саму себя она должна быть уничтожена. Если людское общество в условиях своего порядка неспособно обеспечить достойное, равное для всех своих членов существование, не обделяя никого, то такой порядок, как и построенное на нем общество должны быть разрушены. Уничтожение всего живого единственный верный способ решения всех проблем. Можешь смеяться, но это факт, который я осознал после столь долгого наблюдения за вами. Этот круговорот сумасшествия, этот зверинец должен просто прекратить существовать, ради общего блага. Если все будет разрушено, уничтожено и только тогда среди руин, когда ни у кого ничего не останется восстановиться справедливость. Это единственное возможное равновесие. Как говориться не можешь сделать лучше, так сделай хуже и тогда многие одумаются, - спрятав лицо под капюшоном, закашливаясь, тяжело озлобленно прохрипел он.

– Знаешь, ты говоришь мне это почти при каждой нашей встрече! Одно и то же только по-разному. Эти твои попытки толкнуть меня к "темной стороне" выглядели актуально ну первые раз пять! Сейчас это уже просто смешно. Может уже хватит?
– не переставал подкалывать его маг, не скрывая улыбки.
– Лучше расскажи, чем занимаешься в последнее время, как живешь? Если так можно сказать.

– Придерживаюсь нашего уговора, своей болью плачу за мир между нами, - закрыв глаза, он тяжело задышал.

– Тот факт что Преферию, ни на юге, ни на севере не устрашают серии жестоких кровавых убийств, говорит о том, что ты пока держишься. Неужели послушал моего совета. Неужели нашел себе тихое место, поставил там хижину и живешь в тишине вдалеке ото всех и шепота Тьмы? Или может, нашел какое-нибудь увлечение? Кроме расчленения человеческих тел!
– от этих слов мага сказанных с издевательской улыбкой у собеседника под черным капюшоном от напряжения задергался глаз.

– Что отличает меня от тебя, от всех вас? У тебя внутри есть стержень, есть какая-то опора, которая дает тебе четко понять кто ты. А меня внутри всего трясет, я не понимаю, кто я, - подавляя что-то ужасное, что затрепетало в его душе, напряженно дыша, он старался говорить спокойно, скрывая безумие, что распирает изнутри.
– Я никогда не сплю. О каком домике и тихом месте может идти речь? Удерживая свое безумие ради нашего с тобой мира, я всегда погружен в боль, она отрезвляет меня. Пока мои мысли со мной я всегда думаю. И рано или поздно найду выход из нынешней ситуации, я выйду из нашей с тобой затянувшейся схватки победителем. Ведь ты живешь, ты обременен тысячью проблем, ты и не помнишь обо мне. А я живу лишь тобой, лишь мыслью освобождения. Хоть мне и нравится с тобой болтать, но я так больше не могу. Не могу сдерживать себя. Наше с тобой перемирие дается мне слишком уж сильной болью. И когда придет мое время, - его мертвое лицо застыло в неистовой злобе, он не говорил, а буквально шипел от злости, своей когтистой лапой сжимая край стола, - я заставлю вас всех возненавидеть эту жизнь!

– Слышал, СБК организовали операцию по твоей поимке?
– продолжал выводить его из себя маг.

– Они давно бегают за мной. Я бы сказал, охотятся не прекращая. И это идет мне на пользу. Нет времени расслабляться и всегда есть чем занять отрезвленный болью ум. Ты им наводки не давал? А то в последний раз они меня почти прижали. Пришлось залечь на дно в прямом смысле. Последние несколько дней я пролежал в болоте, - он показал магу бок своего плаща, на котором высохла болотная грязь.
– Не знаю как долго. Пытаясь сбежать от времени я вроде затерялся, позабыл о нем... Лежал на берегу и смотрел, как плавают лягушки. Теперь ненавижу лягушек!
– будто выключив свое внутреннее напряжение, он опять говорил спокойно с присущей безумной ноткой.

– Можно подумать хоть что-то в этом мире тебе нравится!

– Потом прилетел этот жирный ворон. Знаешь он, единственный кто сопровождает меня в странствиях по темноте. Ты там корми его получше. А как у тебя дела? Как зверюшка Таргнера? Ты я смотрю, выглядишь совсем здоровым. Нет! Неужели все настолько хорошо?

– Да все нормально, пока вроде.

– Зачем тогда позвал меня? Неужели просто поболтать? А друг?!

– Я тебе не друг, не беси меня! Скажем так: мы с тобой собеседники пока это возможно. Я пригласил тебя, потому что мне опять нужна консультация твоего больного садистского ума. Опять назрели проблемы, которые не решить мирно.

Фросрей эмоционально рассказал о текущем кризисе, связанном с именем Ричарда Фрембла, о подавленности правителя Кратона, о своей лютой ненависти к СБК. Подробно рассказав о том, как был бы рад лично перебить всех солдат СБК, жестоко, кроваво, только если бы это имело смысл. На кону авторитет Армидеи, ситуация сложная, поэтому нужно действовать осторожно и умно.

– Да я слышал об этом вашем кризисе, когда он только надвигался, - узнав, что магу требуется его помощь, этот монстр успокоился и стал говорить спокойно и уверенно.
– Пару дней назад мне в руки попала газета. Какой-то эвалтийский еженедельник. Так значит, СБКашники решили выполнить свои угрозы, - погруженный в свои мысли рассуждал он вслух.
– Похоже, я знаю, как тебе помочь. Есть идея, как всегда безумная. Но я хочу сразу обговорить цену.

– Ну и сколько на этот раз?

– Восемь жертв, без разницы в половом отношении, - говорил он с предвкушением удовольствия, с каким люди делают заказы в ресторане.

– Ты наглеешь, это уже перебор. Хотя бы пять как обычно.

– Так и ситуация действительно сложная. Это тебе не северные провинции у всяких южных империй откалывать! Да и я в завязке уже почти четыре года, у меня уже руки трясутся. Сколько раз я тебе помогал. Ну, имей совесть!

– Ладно, семь. Но не дай бог, ты переступишь эту черту.

– На территории Эвалты и ты закроешь на это глаза. И укроешь мои следы от общественности. Меня достали все эти ищейки идущие по пятам.

– Идет. Долбанный ты психопат! Жду не дождусь того часа когда мы снова станем врагами.

– Я не психопат. Я вижу себя освободителем, освободителем их душ из смердящих смертных оболочек. Наоборот их тела я довожу до состояния идеала, фактически превращаю в произведения искусства. Ну, это когда есть время.

– Не думаю, что зверски расчлененное или извращенно изуродованное человеческое тело можно сравнить с произведением искусства. Ты выглядишь жалко, когда пытаешься оправдать свое безумие. У тебя никогда не хватит силы признаться самому себе, что ты просто безумный ублюдок, для которого его собственная больная голова это главная проблема, причиняющая жуткую боль и во всем этом кошмаре, только смерть единственное спасение. Спасение от самого себя.

– Я просто художник, который пишет свои картины кровью...
– теперь уже он со скрываемой злорадной улыбкой выводил мага из себя.

– Замолчи!
– не выдержал маг.
– И давай ближе к делу!

– Знаешь, я тоже думал о том часе, когда мы снова станем врагами. Ведь мы оба знаем, что он когда-нибудь настанет. Интересно себе это представить. Я как обычно не смогу одолеть тебя сумеречный странник. Не в силах отмахнуться от тебя как от надоедливого москита буду вынужден опять пуститься в бега. И ты снова по следам из трупов пойдешь за мной по всему миру. Но только сможешь ли? Бросишь ли свой золотой город или к тому времени его уже не будет?
– после этих слов сказанных хриплым безжизненным голосом в голове мага всплыли его страхи. В его сознании мелькнули кошмары о Армидее в огне, огромная черная волчья морда и надвигающаяся с юга Тьма. Он с улыбкой наблюдал, за тем как Фросрею стало плохо. Маг, придя в себя, со всей силы ударил кулаком по столу.

– Еще одно лишнее слово и я причиню тебе боль Ортопс! Если хочешь чтобы наше нынешнее соглашение вступило в силу, лучше поделись со мной своими мыслями по поводу моей проблемы, и мы просто разойдемся!
– непростительно сильно для человека наделенного силой разозлился Фросрей.

– Ладно, ладно. И кто же тут из нас психопат после такого?
– с улыбкой говорил он.
– Хорошо, хорошо. Все перехожу к делу, - под злым взглядом Фросрея он убрал ухмылку.
– Они говорят, что в случае невыполнения ультиматума придут силой забирать этого вашего Ричарда Серого, так ведь? Так. Как это будет выглядеть? Небольшую группу их солдат высадят их летучки где-то у стен Закхала - где находится их цель, наш Ричард. Ведь в случае высадки на территорию самого квартала людей напрямую в соответствии с нынешним законодательством об обороне они рискуют попасть под лавины стрел местных стражников и даже солдат Армидеи. СБК не станут провоцировать вооруженные силы, им нужно сделать все чисто и аккуратно. Поэтому высадившись у стен Закхала, они сперва предъявят требования о добровольной выдаче интересующего их преступника. Жители Закхала их требования проигнорируют и тогда они пойдут на штурм, уже в соответствии с законом.