Чтение онлайн

– Этим мечом я срубил немало голов, - резко вытащив меч и приставив его лезвие к горлу Рэвула, прорычал заточенный в сталь. Рэвул никак не отреагировал, зажатый нынешним окружением он из кожи вон лез, настолько ему все увиденное было противно.
– Значит, обещанный Рэвул прибыл. Значит что должно, то сбывается. И скоро прольется много крови! Что есть хорошо, - рычанием из-под шлема посмешил он своего коллегу Долорда.

– Рэвул, видите вон то скромное строение, - из центра площади Колтос показал на старый покосившийся замок, расположившийся на окраине.
– Дальше нам туда.
– Силой магии Колтоса они уже вчетвером исчезнув с оглашаемой чудовищными криками и топотом тысяч тварей площади, возникли возле того самого мрачного замка, возвышающегося на окраине.

У ворот замка вооруженный топором стоял чудовищный великан в набедренной повязке, с кожей синего цвета, состоящей из сшитых друг с другом лоскутов, вернее кусков плоти. Источая жуткую зловонию, этот искусственно созданный зомби, был "собран" из частей тел великанов порождений Азуры. Дверь замка открыл такой же сшитый из разных лоскутов зомби-рабочий, одетый в нормальную человеческую одежду. Его лицо пересекают несколько грубых шармов пронизанных черными нитями, волосы на голове также лежат клочками. Внутри в гостиной в полумраке на полках вдоль стен стояли банки и различные колбы с человеческими органами, внутренностями. Вдоль дальней стены на полках стояла коллекция человеческих голов.

– Хозяин. Желал вас видеть. Он. Хотел вам что-то показать, - выдавил из себя зомби открывший дверь являющийся местным дворецким.

– Идемте. Ненужно расстраивать нашего Малыша, - сказал Колтос.

– Пойдем, а то опять он обидится, - Милст сказал Долорду, который услышав о Малыше, недовольно сморщил изувеченное лицо.

Тонущие во мраке коридоры замка были украшены изваяниями, сделанными из фрагментов человеческих тел. Некоторые "произведения искусства" представляли собой статуи из людских тел лишенных кожи. В остальном здешний интерьер украшали сшитые из разных кусков и частей мертвой плоти различные композиции, вроде деревьев с человеческими почками вместо листьев или большого глаза состоящего из тысячи людских глаз. Все вокруг было обвито паутиной и покрыто слоями пыли. По мрачным коридорам замка затерянного, будто в чьем-то кошмаре, следом за зомби-дворецким под светом факела они пришли в библиотеку. Здесь на полу обложенный десятками книг сидел странного вида человек никак не похожий на мага. Лохматые, неухоженные волосы, желтые большие передние зубы. Одежда на нем серая и старая, местами, будто покрытая плесенью, никак не тянущая на одеяние темного мага. Бесцветная кожа от долгого затворничества и темноты. Хлипкий слабый ботаник - самое верное для него описание. Ножницами, вырезая из книг нужные фрагменты, он вклеивает их в отдельную тетрадь. Увидев друзей или вернее тех, кого считал таковыми, он наивно улыбнулся, встал с пола и двинулся им навстречу. Увидев Рэвула, испытывая волнение, он быстро моргает и постоянно щурится.

Подобных Малышу было принято называть магами-жертвенниками. Они оставляли свою силу абстрактной, не овладевая никакими способностями и сложными заклинаниями, чтобы другие более сильные маги могли, опираясь на нее увеличивать свои возможности. Без опоры на силу Малыша маг Колтос не стал бы таким великим.

Пожав руки своим жутким друзьям, включая Рэвула, Малыш, которого в действительности звали Рутхас, решил похвастаться перед ними, поэтому повел их в свой рабочий кабинет больше напоминающий операционную. Под строгим взглядом Колтоса все пошли следом за этим сумасшедшим. В операционной закрепленная на столе лежала огромная весом, наверное, в тонну бабочка, кропотливо сшитая из небольших лоскутов мертвой человеческой плоти. Отвратительный запах становился привычным. Все тело, включая крылья будущего чудовища, было тщательно скроено из человеческой ткани. Смотреть на мир чудовищная бабочка должна была множеством человеческих глаз.
– Произведение искусства, - глядя на кропотливо сшитую тварь, с любовью сказал Рутхас.
– Не верю, что она полетит, - сказал Милст.
– Ты еще не передумал переквалифицироваться в некроманта?!
– посмеялся над ним Долорд. Рэвулу захотелось оказаться как можно дальше от этого места, когда этот сумасшедший решит вдохнуть жизнь в это свое "произведение искусства".

– Есть еще один член нашей группы, ну как член... Она по сути что-то вроде связного, своего рода наш координатор. Ее вороны привели тебя сюда. Но с ней ты встретишься позже. Ну а так все, Рэвул, вот мы и познакомились. В независимости от воли теперь ты один из нас, - сказал Колтос, поклонившись, остальные повторили за ним.

В просторной кухонной комнате замка зомби-рабочие накрывали на стол. Дверь в кухню, плотно прилегая, не пропускала сюда мерзкие запахи, здесь, как и положено пахло приготовляемой едой. Сидя за накрываемым столом Милст и Долорд обсуждая совершенные зверства, делились подробностями своих выходов в свет, которые им в целях конспирации разрешалось совершать раз в месяц. Спрашивая у Малыша: "Как движется работа?" - Колтос вместе с ним ушел в соседнюю с кухней комнату. Рэвул разглядывая жуткие картины, висящие на здешних стенах, решил проследовать за ними.

За плотной стальной приоткрытой сейчас дверью расположилась чистая от пыли и паутины комната, заваленная какими-то железяками, чертежами. В ее центре возвышался, упираясь в потолок круглый дверной проем почему-то без двери. Это был портал. Здесь же в углу стоял верстак, на котором лежал какой-то стальной костюм, это явно не доспехи, что-то легкое и открытое, обвешанное пластинами с волшебными рунами. На столе лежали какие-то карты. Схема Армидеи, карта Белой Долины, Валгхейма (столицы СБК), папка под названием "Кайн-Рагнер". Малыш и Колтос беседовали в соседней комнате являющейся своеобразным кабинетом.

– Если все пойдет удачно, то уже в следующем месяце у нас будет готовый экземпляр. Времени мало, нужно торопиться, - говорил Колтос, рассматривая какие-то бумаги предоставленные Малышом. Увидев Рэвула подслушивающего их, проникшего в их тайную мастерскую, Колтос назвав его братом, сказал, что он может ходить где угодно, ведь теперь он якобы один из них.

В помещении, тонущем во мраке, при свечах, с замершими возле стен в качестве обслуги зомби-рабочими все они, включая Рэвула, приступили к трапезе, подняв бокалы за нового члена их темного братства. Рэвул уйдя в себя, вел себя отрешенно от происходящего. Чудовище Милст навечно заточенное в сталь, отстегнув нижнюю пластину маски стального шлема, также участвовало в трапезе. Судя по открытой части лица его кожу точила, какая-то проказа, под своей сталью он, скорее всего, выглядел как настоящий монстр, соответствуя своему голосу и повадкам.

– У всех у нас что-то отняли артэоны. Ради мести им мы отказались от нормальных жизней, посветив себя служению злу. Сколько бы мы не пытались их ослабить, сколько бы эпидемий, древних темных моров и просто проклятий на них не наслали все без толку. Реальный эффект всей нашей террористической деятельности равен нулю. Все так и оставалось неизменным: мы подполье, жалкие террористы вечно прячущиеся, они сила, контролирующая этот мир, с которой казалось невозможно справиться. Но сегодня судьба, похоже, сама вселенная, уставшая от всей этой несправедливости, послала нам спасение. Рэвул и чудовище что он принес в себе. Это и есть та самая сила, которая способна все изменить, - произнес торжественный тост Колтос.
– Уж пусть лучше этот мир погрузится в хаос и руины. Уж лучше пустота, а еще лучше вселенский покой, чем вся эта уродливая, жуткая, мерзкая жизнь, так ненавистная самим живым.

После трапезы, в сопровождении Колтоса опирающегося на посох, они подошли к краю скалы, за которым начиналась пустота. Рувулу предстояло предстать перед "ней", которая должна сказать, что делать дальше. Территория скалы являвшей здесь жилое пространство заканчивалась, но небольшой кусок твердой материи как остров парил в стороне, размещая на себе небольшую хижину. Рэвул вспомнил ее, в нормальном большом мире под светом солнца эта хижина стояла у склона горы, заброшенная и сгнившая. Здесь это жилище выглядело целым и ухоженным. К островку с хижиной вела дорожка из нескольких парящих в пространстве небольших каменных плит. Колтос остался на месте, а Рэвул прыгая по плитам, парящим в пустоте, добрался до хижины.

Из печной трубы шел дым. Вокруг дома, на его крыше сидела стая уже знакомых Рэвулу ворон. Они уже не разлетались в страхе, не каркали попусту, а спокойно сидели, глядя на него как на старого знакомого. Входная дверь отсутствовала. Внутри за длинным коридором большая комната, заставленная всякой разной мебелью, заваленная разным хламом, мусором, укрытая слоями пыли. Такое чувство, будто это жилище сумасшедшего нарочно тащащего в дом всякий хлам с помоек. Рэвул брел среди хлама, рядов полусгнившей мебели, спотыкаясь о какие-то сломанные игрушки и прочий мусор, валяющийся под ногами. И вот за перегородкой из старых шкафов пылающий камин, рядом с ним диван и кресло, а между ними стол уставленный свечами, эта мебель не сгнившая и не обвитая паутиной.

– Ты кто такой!
– заставил Рэвула вздрогнуть жуткий женский голос. Хозяйка возникла у камина. Мрачной тенью она замерла, грозно на него глядя. Ее руки разведены в стороны, длинные рукава странного темного платья свисли вниз, в таком виде она походила на летучую мышь расправившую крылья. Ее верхнее длинное темное платье представляло собой сетчатую основу, облепленную обвешанную какими-то серыми лоскутами свисающими или торчащими подобно иглам. Нижнее проглядывающееся под ним было обычным черным. Совершенно не вписывающееся в жуткий мрачный образ молодое лицо, таящее в себе отголоски былой красоты, сейчас застывшее в холодном злобном выражении, будто изнасилованное долгими годами беспробудной пьянки или невыносимо тяжелой жизнью. Кожа мертвецки бледная. По краям лица, вдоль лба висков и щек, обвивая шею, переплетаясь, шли линии черного тату которым, наверное, было исписано тело. Губы по-мертвецки синие, казались накрашенными соответствующей помадой. Под глазами синяки. Длинные черные засаленные волосы были пронизаны линиями седины, что при внешне молодом возрасте говорило о пережитом ужасе. Ее лицо недовольно скривилось, на своего странного явно нежданного гостя она смотрела как на кусок фекалий, с каким-то отвращением.