Чтение онлайн

В нашем ремесле дать проникнуть в голову маниакальной идеи изменения мира насильственным методом значит загнать самого себя в угол. Примитивные личности, что в истории нашего мира были одержимы подобным, привлекают к себе слишком много внимания и долго не живут. И то, что наш мир все еще существует, говорит о том, что такие ребята, несмотря на все свои старания, так ничего и не добились. Стремление к этой цели - долгий и тяжелый путь, а моя пустота требует крови постоянно. Тем более глядя на этот безрадостный в целом жуткий мирок, я вполне доволен. Мне нравится быть лишь незначительной частью кошмара, который вы зовете жизнью. Причинять боль вам по отдельности куда интересней, чем расправиться со всеми разом, - тяжело прохрипел он.

– Вот как!
– забавлялся над ним маг, не в силах скрыть улыбку.
– Вообще-то я пошутил, хотел тебя подколоть. А ты как всегда серьезен!
– рассмеялся маг.
– Людей тебе нравится мучить, нашел, чем хвастаться. Жизнь людей и так невыносима. А до артэонов тебе не добраться. Ты просто психопат, хватит корчить из себя крутого злодея.

– Психопат? По-моему я никто. Сам себя я вижу неким подобием тени...
– безумно рассуждал он вслух.

– Значит вот теперь как! Теперь ты у нас тень! Или все-таки "семя безумия"?

– Тень мира артэонов. Произрастающая из безумия... Вот как-то так. Я прибываю в темноте, со стороны наблюдая за этим миром, за вашей бессмысленной возней. Выжидаю, пока вы своими ошибками наплодите грехов, сами дадите мне повод...

– Оригинально скажу я тебе, - продолжал демонстрировать свою несерьезность маг.

– Просто пока для себя я не вижу почвы. Когда придет время, я еще устрою вам сюрприз, оставшись незаметным для всех, как и подобает тени. Зря ты смеешься. Придет время, и мы еще продолжим этот разговор, - сковав лицо лютой злобой, под конец пригрозил он магу, но Фросрей все не мог избавиться от улыбки. Несмотря на попытки сдерживать себя темная сущность собеседника Фросрея все же вылезла наружу. В глазах мага он был психопатом, из-за отсутствия какой-либо связи с окружающим живым миром, теряющимся во времени. Он забывал, что говорил магу, а что нет. Фросрей слушая его пафосные рассуждения о самом себе, эти несчастные попытки самообмана уже с трудом сдерживал улыбку. Ведь он слышал этот бред уже множество раз. Про себя забавляясь над ним, маг все равно давал ему выговориться, а то вдруг он больше не захочет видеться. Для Фросрея это было чудовище тщетно пытающееся оправдать свое безумие принесением логики в свою пронизанную сумасшествием жизнь.

– Хочешь оставаться незаметным? Желаешь жить дальше? Но какой смысл в продлении существования подобного твоему?
– давая ему выговориться, как психолог пациенту изучал его маг.

– Никакого!
– безумно усмехнулся он.
– А, по-твоему, в окружающей череде бессмыслицы хоть чье-то существование оправдано хоть чем-то?
– упрекнул мага странный собеседник.
– Я не думаю о своей жизни как о... жизни. Жить это значит бояться смерти. Меня пугает лишь заточение. Например, в глыбе льда. Ведь так вы поступаете с древними проклятиями, которые не можете остановить? Я, как бы это глупо не звучало, хочу остаться свободным.

– Ладно Ортопс, "древнее проклятие" ты мое! Пойдем внутрь, пока никто не обратил на нас внимание.

Маг в своем сером плаще бродяги и тот чье общеизвестное имя звучало, как Ортопс все также скрывающийся под черным плащом зашли внутрь трактира, усевшись за свободный столик в самом углу в стороне от всех, в части зала, куда напрямую не проникал солнечный свет. Тяжело топая по полу, монстр в черном плаще шел следом за магом.

– А ты значит, все также пытаешься спасти этот мир. Корчишь из себя супергероя?
– усевшись за стол напротив мага, он поглядывал на него из-под капюшона своего черного плаща.

– Это ты у нас злодей из книжек!
– Фросрей развеселил собеседника.
– Я же просто беспокоюсь о поддержании порядка. Какой смысл ото всех этих публичных героев, большая часть подвигов которых выдумана и приукрашена? Они борются с преступностью, ищут себе равных соперников среди порождений зла. Лишь бы только победив очередного надоевшего всем гада напомнить миру о своей значимости, вновь заставить всех любить себя. При этом мир вокруг как был убогим, так и остается. Борясь с преступностью и разными крутыми злодеями этот мир не исправить. Как можно решить проблему, борясь лишь с ее последствиями? Это пустая трата времени. Чтобы помочь этому миру нужно что-то более глобальное, кардинально иное.

– И ты придумал, что именно?

– Нет, поэтому я и молчу.

Официантка в красном пестром фартуке принесла им пиво. Пышная румяная девушка с недоумением и опаской косилась на эту парочку, уединившуюся в стороне от остальных клиентов, столь немногочисленных в разгар буднего дня. С улыбкой посмотрев на нее из-под капюшона своего плаща показав, что он всего лишь немощный старик Фросрей щедро насыпал ей золотых монет. Она довольная удалилась, теперь они могли спокойно продолжать разговор. Он потянул к кружке с пивом свои руки, облаченные в перчатки какого-то безумного костюма из темного кроваво-красного стекла. Стекла или какого-то другого прозрачного материала, укрывающего тело, через который было видно его настоящие немощные, слабые руки. Кончики пальцев его "стеклянных перчаток" венчались длинными острыми когтями. Пододвинув пиво, он с наслаждением втянул его аромат, так и не сделав ни единого глотка. Потягивая пиво, вымазав бороду в его пене, маг с интересом наблюдал за ним.

– Вот ты говоришь о порядке, - надышавшись пивом, снова закутавшись в плащ и погрузившись в тень откинувшись на спинку кресла, начал он своим мертвым тяжелым голосом.
– То есть тебе по нраву тот порядок, что царит в мире людей? Тебе по нраву мир, в котором у кого-то есть все, а у кого-то ничего. Их порядок, в жестокости которого лишь единицы знают, что такое счастье, лишь единицы по-настоящему живут, в то время как остальные довольствуются малым, погрязают в тяжести страданий. Это ужас, к которому все вокруг почему-то привыкли. На мой взгляд, если система неспособна сбалансировать саму себя она должна быть уничтожена. Если людское общество в условиях своего порядка неспособно обеспечить достойное, равное для всех своих членов существование, не обделяя никого, то такой порядок, как и построенное на нем общество должны быть разрушены. Уничтожение всего живого единственный верный способ решения всех проблем. Можешь смеяться, но это факт, который я осознал после столь долгого наблюдения за вами. Этот круговорот сумасшествия, этот зверинец должен просто прекратить существовать, ради общего блага. Если все будет разрушено, уничтожено и только тогда среди руин, когда ни у кого ничего не останется восстановиться справедливость. Это единственное возможное равновесие. Как говориться не можешь сделать лучше, так сделай хуже и тогда многие одумаются, - спрятав лицо под капюшоном, закашливаясь, тяжело озлобленно прохрипел он.

– Знаешь, ты говоришь мне это почти при каждой нашей встрече! Одно и то же только по-разному. Эти твои попытки толкнуть меня к "темной стороне" выглядели актуально ну первые раз пять! Сейчас это уже просто смешно. Может уже хватит?
– не переставал подкалывать его маг, не скрывая улыбки.
– Лучше расскажи, чем занимаешься в последнее время, как живешь? Если так можно сказать.

– Придерживаюсь нашего уговора, своей болью плачу за мир между нами, - закрыв глаза, он тяжело задышал.

– Тот факт что Преферию, ни на юге, ни на севере не устрашают серии жестоких кровавых убийств, говорит о том, что ты пока держишься. Неужели послушал моего совета. Неужели нашел себе тихое место, поставил там хижину и живешь в тишине вдалеке ото всех и шепота Тьмы? Или может, нашел какое-нибудь увлечение? Кроме расчленения человеческих тел!
– от этих слов мага сказанных с издевательской улыбкой у собеседника под черным капюшоном от напряжения задергался глаз.

– Что отличает меня от тебя, от всех вас? У тебя внутри есть стержень, есть какая-то опора, которая дает тебе четко понять кто ты. А меня внутри всего трясет, я не понимаю, кто я, - подавляя что-то ужасное, что затрепетало в его душе, напряженно дыша, он старался говорить спокойно, скрывая безумие, что распирает изнутри.
– Я никогда не сплю. О каком домике и тихом месте может идти речь? Удерживая свое безумие ради нашего с тобой мира, я всегда погружен в боль, она отрезвляет меня. Пока мои мысли со мной я всегда думаю. И рано или поздно найду выход из нынешней ситуации, я выйду из нашей с тобой затянувшейся схватки победителем. Ведь ты живешь, ты обременен тысячью проблем, ты и не помнишь обо мне. А я живу лишь тобой, лишь мыслью освобождения. Хоть мне и нравится с тобой болтать, но я так больше не могу. Не могу сдерживать себя. Наше с тобой перемирие дается мне слишком уж сильной болью. И когда придет мое время, - его мертвое лицо застыло в неистовой злобе, он не говорил, а буквально шипел от злости, своей когтистой лапой сжимая край стола, - я заставлю вас всех возненавидеть эту жизнь!

– Слышал, СБК организовали операцию по твоей поимке?
– продолжал выводить его из себя маг.

– Они давно бегают за мной. Я бы сказал, охотятся не прекращая. И это идет мне на пользу. Нет времени расслабляться и всегда есть чем занять отрезвленный болью ум. Ты им наводки не давал? А то в последний раз они меня почти прижали. Пришлось залечь на дно в прямом смысле. Последние несколько дней я пролежал в болоте, - он показал магу бок своего плаща, на котором высохла болотная грязь.
– Не знаю как долго. Пытаясь сбежать от времени я вроде затерялся, позабыл о нем... Лежал на берегу и смотрел, как плавают лягушки. Теперь ненавижу лягушек!
– будто выключив свое внутреннее напряжение, он опять говорил спокойно с присущей безумной ноткой.