Чтение онлайн

– А что если использовать его? Немного использовать в своих целях, так сказать, - заставил всех вздрогнуть мрачный голос, донесшийся со стороны. Дал о себе знать маг Фросрей, как всегда найдя себе темный угол и стоя в стороне слушавший разговоры министров. Собравшиеся удивленно посмотрели на него, под их пристальными взглядами маг продолжал.
– Что если нам извлечь из этой ситуации определенную геополитическую выгоду. Для себя, конечно же. Этот парень мог бы открыть нам дорогу в Страну Волка, стать связующим звеном между нами и ними, - опираясь на свой посох, подойдя к столу, говорил маг.
– Если бы мы смогли заинтересовать этих номаков благами нашей цивилизации, дать толчок их развитию, они бы стали уникальным жаждущим познания и освоения новым обществом, их численность увеличилась, и им бы стало тесно в пределах Мерзлого леса. Куда бы они пошли, в каком направлении продолжили свое развитие? На север? Здесь мы. Только юг. Они бы начали вытеснять дикарей юга, заменяя их собой, на их руинах воздвигая свою империю. По мне так лучше номаки, чем люди. Представьте, только задумайтесь, что теоретически при положительном развитии обстоятельств и нашей помощи номаки Мерзлого леса сформировав свою цивилизацию, могли бы полностью вытеснить людей с юга. "Артэонско-номакская Преферия" - это звучит как сказка. А что? Это номаки, фактически артэоны, только без частицы Духа внутри, физически идеальные, лишенные чистого разума, но это не проблема. Их численность в отличие от артэонов не ограничена возможностями Духов. Они как свободные организмы могут размножаться, пока для этого есть условия. Только в отличие от человекообразных дикарей номаки потенциально подобны нам, и с ними можно нормально уживаться. Тем более если во главе их цивилизации будем тайно стоять мы. Если все правильно организуем, то сможем полностью контролировать их. Даже если они не вытеснят людей с юга полностью, все равно они вклинятся туда, значительно изменив расстановку сил. Только представьте, эпоха постоянного противостояния с югом пройдет, больше никого ненужно будет подавлять, и наше общество сможет хотя бы ненадолго вздохнуть спокойно?

Дослушав старого мага до конца, министры в ожидании реакции уставились на правителя. В тишине начали проскакивать смешки молодых министров. Кратон улыбнулся и все залились смехом. Старый маг, молча, стоял в ожидании реакции правителя. "Что за злодейский план!" - смеялся кто-то из молодых министров.

– Простите, а "вытеснить", "заменить собой" это в вашем понимании значит уничтожить? Кроваво изгнать?
– уточнила министр образования.

– К сожалению да, - ответил маг.

– То есть мы, сейчас ведем речь о некой форме геноцида?! И вы серьезно хотите, чтобы мы поддержали эту "гениальную" идею? А я уже говорила, что у вас не все в порядке с головой?

– А я уже говорил, что меня не интересует ваше мнение?

– Успокойтесь Фросрей, вы зря стараетесь. Министр обороны в командировке на юге, здесь вас поддержать не кому!
– поднял смех молодой министр.

– Вам что нравится вечная война?
– не успокаивался маг.

– Нет, конечно. Но мой старый друг то, что вы предлагаете это не выход, - Кратон вынес свой вердикт, Фросрей несмел, перечить ему, и молча, удалился в свой угол.

В итоге Рурхан отказался от разработанной для него должности главного посла. К удивлению окружающих выбрав себе работу контролера станции водоснабжения. Его задача заключалась в дополнительном контроле над приборами, показывающими давление и прочие данные системы городского водоснабжения. Подобные специалисты служили своеобразной подстраховкой и помощью перегруженной системе управления городом именуемой Арми. Работал он сутки через трое, его график специально подстроили под друзей. Когда они на сутки уходили на станцию Энергожертвования, он проезжал на метро на несколько остановок дальше, к окраине промышленного центра, где находилась вторая главная станция водной циркуляции, у подножья громадной гудящей махины которой находилась рубка контроля, ставшая его любимым рабочим местом. Здесь в тишине среди панелей с десятками приборов давления он с удовольствием нес свою службу, во всяком случае, бездельником он себя больше не считал, теперь он тоже был функционально полезен их обществу. Все что от него требовалось на работе так это в случае аварии нажать на кнопку, оповестить Сферов-ремонтников и указать место поломки, ну и еще наблюдая отклонения от нормы, например, понижать давление в системе. Он не мог увидеть виртуальных миров Инфосреды, зато открыл для себя другую дорогу в мир приключений именуемую художественной литературой. Записавшись в библиотеку, он получил доступ к тысячам фантастических миров. На работе по ночам, когда давление в системе спадало, и контролировать было практически нечего, он позволял себе на пять минут выйти на улицу и полюбоваться ночными небесами. За сутки, вдоволь насладившись тишиной, покоем Рурхан с удовольствием возвращался к друзьям, к хулиганистой непоседе Фиалке, снова позволяя ей делать с собой все что угодно.

В библиотеку здесь мало кто ходил, во всяком случае, среди молодежи. Но все же Рурхан встретил несколько молодых людей, также интересующихся книгами с которыми быстро нашел общий язык, для общения с которыми записавшись в литературный клуб. Все незначительное свободное время, отдыхая от нежной непоседы Фиалки, Рурхан пропадал в тишине библиотеки или на вылазках литературного клуба, потягивая коктейли где-нибудь на лавке в парке, обсуждая сюжеты прочитанных книг со своими "второстепенными" друзьями. Также он не забывал про Гордона, периодически беседуя с ним выпивая вино на заднем дворе университета. И всякий раз с удовольствием возвращался в компанию своих главных друзей, попадая в плен трех своих любимых красавиц. Градус любви и нежности, лишь изредка спадая, в основном всегда зашкаливал, все шло гармонично, нежно и ласково, весело и беззаботно.

Теперь, когда все друзья работали в одну смену, Кристина вывела для них четкий план физических тренировок, благодаря чему Рурхан в физическом плане довел свое тело до идеала. Все что в нем осталось от предыдущего Рурхана это только висевший на шее амулет в виде волчьего клыка.

Ночи с приторной Фиалкой, он разбавлял жаром пылкой любвеобильной Алексы. И лишь периодически, по завершении своего медового месяца, бесподобная Кристина даровала ему наслаждение собой.

В силу простоты и детской глупости мира артэонов оказавшись статусе сестры и брата, Фиалка и Рурхан неизбежно стали сближаться. Сначала по-настоящему влюбился он, окончательно став подобием любимой игрушки для этой странной ласковой девчонки. В их отношениях вечно ею очарован, он становился как вода, незаметно для себя принимая любую форму которую она захочет. Лишь бы ей было удобно. "Как ты захочешь" или "Как вы пожелаете" - всегда с улыбкой отвечал он на ее глупые запросы. Он очень органично заменил в ее жизни ее теплого "Плюшку" Хьюго. Ее причуды в условиях полной свободы в их маленьком мире переросли все пределы. Когда ей не спалось, посреди ночи они шли гулять под звездами, днями бродили по Аламфисовому лесу, она всюду таскала его за собой. И очарованный Рурхан слепо следовал за ней, с улыбкой за ней наблюдая, забавляясь ее причудам. Внутренне всегда ожидая, когда она устанет беситься и вспомнит про него, хихикая, заласкает и зацелует. Он был готов терпеть любые мучения от этих нежных ладоней и любые неудобства вызванные причудами из ее глупой головы, лишь бы угодить ей.

Она была безмерно рада своему новому верному другу, понимая, что ему уже требуется нечто больше чем дружба. Но сам Рурхан так и не говорил ей о своих чувствах, пытаясь быть благодарным приютившим его прекрасным созданиям, он удерживал себя в рамках ее брата, просто безмерно заботливого и ласкового. Несмотря ни на что уже тогда их отношения наполняли килотонны нежности. Фиалка сама по себе была любвеобильной и щедро награждала своего верного Рурхана лаской, он же принадлежавший ей душой был готов ласкаться с ней хоть сутки напролет. Она все понимая с самого начала, не могла позволить себе мучить его, просто все отсрочивала, пытаясь побыть свободной как можно дольше, это было нечто вероятно вызванное влиянием Алексы. Так продолжалось до тех пор, пока она окруженная его заботой и лаской на протяжении всех дней, подталкиваемая подругами, сама не поняла, что готова влюбиться в него и дозрела до того чтобы вывести их отношения на новый уровень, о котором ей так долго говорила Кристина.

"Любовь явление необходимое, это своеобразное начало, положенное в основу нашего общества. В мире людей она порой перерастает все пределы, проникает во все сферы, влияет на судьбы. У нас у артэонов любовь при всей своей значимости все же явление вспомогательное. Любовь всего лишь эмоция, нам существам способным свои эмоции контролировать она полностью подвластна. Но, это не отменяет ее необходимости, не изменяет ее значимости для нас. Все чем мы в этом плане отличаемся от людей, так это тем, что можем подходить к вопросу любви осознанно. Не спонтанно влюбляться, порой ломая себе этим жизнь и обрекая себя на мучения, а разумно подойти к этому вопросу, сначала найти субъекта подходящего по ряду параметров, того с кем можно строить отношения, а затем разумно вырастить в себе любовь к нему. Так что в нашем случае все сводится к разумному выбору, и если он окажется неверным, то здесь уже нельзя будет сослаться на эмоции", - так Кристина рассуждала о любви, смотря на этот вопрос глазами артэона. И вот теперь Селина никак не могла решить является ли Рурхан тем самым подходящим по всем параметрам субъектом или нет?

"Рурхан, он адекватный, добрый при том, что он не артэон. То есть он добр от природы. Он разумный, рассудительный, сдержанный. От нас он впитал все самое лучшее. Посмотри, каким он стал манерным, культурным. Я вижу, как он наслаждается, живя среди нас, полностью растворяется в нашей простоте и нежности. Да он готов жизнь за нас отдать. Так чего тебе еще надо? Я просто не понимаю!" - Кристина уже устала подталкивать Селину к серьезным отношениям. В итоге Селина согласилась, дав возможность своей Фиалке полюбить.

Сначала навыдумывав себе романтический вечер при свечах в теплой атмосфере которого уместно выглядело бы признание в любви, она столкнулась с проблемой. Ведь по идее это он как парень должен устраивать подобное и признаваться ей в любви. Но, несмотря на то, что эта любовь читалась прямо у него в глазах, боясь лишить ее свободы, чем-то непосильным обременить или получить отказ (что самое страшное), однажды о легкомысленную Селину обжегшийся, повторно он не собирался в своих чувствах признаваться. Даже толстые намеки Кристины и попытки мужских разговоров от Джейсона не помогали. Она продолжала для него оставаться "сестрой". Того факта что эта красавица с ним рядом ему было вполне достаточно. Не зная как начать важный разговор, все время, пытаясь выбрать какой-то там подходящий момент, в итоге устав терпеть она сказала все, когда они были вдвоем ночью в постели после занятия любовью.

– Рурханчик я это, давно хотела с тобой поговорить. Ты же любишь меня... Ой вернее, ты же ведь любишь меня?
– отдыхая у него на груди вдруг неожиданно заговорила она.

– Чего бы ты ни хотела, просто попроси, - ответил он с улыбкой, подумав, что речь опять идет о прогулке куда-нибудь на окраину леса или о какой-то другой ее причуде, на которую друзья не соглашаются.

– Ты глупый! Я просто хотела сказать, что тоже тебя люблю. Нет, правда! Я люблю тебя...

Разумеется, после этого признания он зацеловывал ее, пока она не запищала.

Как невероятный дар Рурхан воспринял ее желание свою свободу ради него ограничить. Сложно было описать, как он был благодарен за то, что эта красавица согласна остаться только с ним. Он и без того в ее присутствии нежный и аккуратный, теперь вообще просто растворялся переставая быть собой, полностью отдавая свое лишенное всего разумного тело в ее распоряжение. Он ничего не мог с собой поделать. Взглянув в ее глаза, он просто утопал и покорно следовал за ней, туда, куда их несло ее причудливое сознание. Ходил, сияя от счастья, улыбка не сходила с его губ, сколько бы Хьюго с Джейсоном над ним не посмеивались. Ему на все было плевать, пусть хоть весь мир знает, что он влюблен в нее и от этого невероятно счастлив. Окружая заботой и лаской которых, по его мнению, заслуживало это сокровище, он порой боялся даже дышать в ее присутствии (во всяком случае, в первое время).