Чтение онлайн

Долго искать нужный амбар ему не пришлось, чрезмерное скопление дикарей само выдало нужное строение. Перебив охранников, Тард вошел в амбар. На засыпанном сеном полу были отчетливо видны следы происходившего насилия, местами имелись высохшие пятна крови, валялись человеческие внутренности, выбитые зубы. Через люк в полу Тард спустился в подземный склад, в котором людоеды держали свою пищу в непортящемся живом состоянии. Резкий мерзкий запах сразу ударил в нос. Темное сырое помещение. Пол усыпан десятком человеческих тел многие, из которых еще содрогались в предсмертной агонии. Все залито свежей кровью еще не успевшей впитаться в земляной пол, их всех убили только что. Палач с окровавленным мечом стоит в центре осуществленной им жестокой расправы. Внешне он выглядит как один из людей Коно, только его лицо скрыто кожаной маской, а за спиной развивается черный плащ, по всей видимости, это главарь шайки людоедов. Теплая кровь смерзлась под ногами Тарда окруженного Сферой Холода.

– Это не убийство людей, это очищение от грязи. Как воин на защите Арвлады ты должен это понимать. Тысячи наших солдат погибли, чтобы отчистить север от этой мерзости. Этим злом мы восстанавливаем историческую справедливость, - на чистом общеартэонском безо всякого южного акцента главарь людоедов пояснил Тарду.

Тард в этом случае решив остаться верным своей жесткости и беспощадности к преступникам, не вступая в словестную перепалку, сразу набросился на главного людоеда. Людоед бросил на пол огненную лампу, та разбилась, и между ними образовалась стена огня. 'Мы с тобой боремся за одно и то же. Служим одной цели, мы можем просто уладить наши разногласия', - с той стороны огненной стены доносился до Тарда голос кровожадного палача секунду назад казнившего десяток ни в чем неповинных людей. Лежащие на полу тела убитых жителей деревни медленно начало пожирать пламя. Для Тарда использующего холод как оружие, огонь и жар были губительны. Кусками льда осыпались ледяные лезвия его мечей, из-за спины он достал свой настоящий стальной клинок припасенный специально для таких случаев. Набравшись смелости, немного растопив слой льда служащий его дополнительной броней, Тард перемахнул через огненную стену. Завязалась драка на мечах. Последний людоед оказался сильным соперником, он был быстр и искусно владел мечом не хуже Тарда. Пожар, охвативший подземный склад помогал людоеду в схватке с Тардом, ледяная броня которого начала потихоньку таять и в случае серьезного повреждения уже больше не нарастала. Сферы Холода, что окружала Тарда, было недостаточно, чтобы задавить жаркое буйное пламя, он начал слабеть. Весь потолок заволокло едким черным дымом.

Несколько раз он нанес Тарду удары, которые были бы смертельными, если бы не броня, покрытая сохранившейся ледяной коркой. От ударов его меча ледяной покров ослабленный огнем и жаром несколько раз осыпался с брони Тарда и больше не нарастал, в то время как броня этого людоеда оказалась крепче, чем у остальных его соучастников. Перелом наступил, когда людоед разбил Тарду нос. Голубая кровь из любых его ран, едва покидая плоть, тут же смерзалась на его заледенелом теле, все раны Тарда просто сковывались льдом в окружающей его Сфере Холода, кровопотеря была ему нестрашна. Тард отошел в темный угол подальше от огня, его кровь смерзлась в носу, и разозленный до предела он снова бросился на людоеда. Нанеся врагу серьезное повреждение, Тард взял инициативу, затем рубанул его еще и еще и вот обессиленный израненный людоед упал на пол. Пока враг, захлебываясь кровью, корчился на полу, Тард после победы вздохнув с облегчением, развеял свою Сферу Холода. Лед осыпался с его брони, глаза 'оттаяли' обрели естественный оттенок, кожа на открытой части лица обрела живой цвет. Из разбитого носа голубая кровь красными каплями стала падать на пол.

– Остановись! Я защитник Арвлады, как и ты! Ты совершаешь ошибку! Я солдат СБК...
– успел крикнуть главарь шайки людоедов, прежде чем Тард зарубил его.

Тарду были неинтересны все эти подробности тайных игр и политических вакханалий, его вовсе не волновала личность убитого им главаря людоедов. Был ли он солдатом СБК или нет, Тарду это было безразлично. Для него враг - образ условного злодея, который всегда оставался всего лишь врагом, целью для уничтожения и более ничем. Он наивно, а может даже глупо, пытался сделать этот мир лучше, стараясь отгородиться от погружений в его сложность и глубину хитросплетений жизни - бился чугунной головой о каменную непробиваемую стену. Он просто убивал злодеев, спасал от них мир, но не задумывался над тем, что сам в эти минуты был полностью подобен им.

Весь подземный склад под амбаром заволокло огнем. Едва Тард успел выбраться наверх, как пол амбара обрушился. Пожар быстро охватил всю постройку, огонь начал перекидываться на другие строения. Тард вырвавшись из охваченного огнем и черным дымом подземелья, без сил рухнул на землю. Он устал как никогда, просто выбился из сил. Горящими легкими жадно глотал чистый воздух. Вроде все сделал, все как обычно: убил злодеев, раз и навсегда сделал этот мир немного безопаснее, но почему-то не ощущалось той приятной легкости и удовлетворения от свершенного жестокого правосудия, которое обычно наполняет его душу после подобных побед. Вместо этого внутри чувствовалась какая-то гадость, подсознательная неспокойность. От этой победы он не почувствовал себя лучше. Вроде все ровно, но что-то, ни то. Он что-то сделал не так. 'Я допустил убийство пленников. Никого не спас. Всех пленных жителей деревни убили из-за моего просчета' - пришел он к выводу, анализируя свои спутанные мысли. 'Вот тормоз! Но, я же хотел как лучше...' Он уже совершал подобные ошибки, не продумав все как следует, бросался в пекло из-за чего страдали невинные, даже отец однажды едва не поплатился жизнью за его легкомысленность. Движимый желанием проявить себя он полез на рожон, и несколько пленников поплатились за это жизнью. 'Думай, а потом делай. Думай, а потом делай!
– повторял он себе как мантру, судорожно и со страхом, будто падающий с обрыва пытающийся зацепиться за что-нибудь.
– Главное это не убитые злодеи, а спасенные жертвы... Я допустил убийство этих людей. Вот дебил'.

И снова, как и всякий раз до этого - он сидит один наедине со своей совестью, и мучается. Ему тяжело мерзко и невыносимо. Жизни нескольких людей оборвавшиеся из-за его глупости повисли тяжелым грузом на душе. Но так почему он постоянно совершает подобные ошибки? Опять его жаждущая проявить, испытать себя неконтролируемая натура подвела его, или это просто были глупость и недальновидность? Он знал о том, что враг удерживает пленников. В такой ситуации он ни в коем случае не должен был идти на открытый штурм, в открытую вламываться на территорию врага, забавляясь, играючи разрубая людей Коно, что попадались на пути. В случае с заложниками нужно было проявить максимум серьезности, напасть скрытно, незаметно пробраться во вражеский лагерь и прежде всего, освободить пленников или убедиться в их безопасности. Не подумав о возможных последствиях движимый азартным желанием проявить свою силу, дать себе размяться, он напал открыто, чем вспугнул врага и всех заложников сразу казнили. Он должен был действовать скрытно и прежде всего, пытаться, спасти пленных, или не зачищать эту деревню вообще, не вмешиваться, так хотя бы его совесть осталась чиста. Этот случай был еще одной возможностью убедиться, что без отца он просто глупый мальчишка.

Огонь обволакивал деревню, все дома вокруг Тарда уже вовсю пылали, испуская черный дым. Вместо того чтобы бежать отсюда он сидел и несмотря на внутреннюю неисправимость давая совести терзать себя, молча глядел на черные клубы от огня сжигающего деревню, таким образом пытаясь формально почтить память убитых пленных, показать богу что он раскаивается. Как обычно, наверное, в сотый раз, стуча кулаком о землю, он зарекался, что больше подобного не допустит, впредь будет собранным и сконцентрированным, сто раз подумает, прежде чем сделает что-либо, все-таки он был неисправим.

– Ты бесстрашный воин отбрось терзания и просто двигайся вперед, - звонкий приятный голос раздался откуда-то с небес.
– В одиночку, даже при моей помощи, ни при каких обстоятельствах ты не смог бы спасти этих пленных. Вспомни мудрости воины: без жертв никак. В глубине души ты хотел как лучше, уж поверь, я вижу тебя. Твоей прямой вины тут нет. Это просто ошибка. Сейчас забудь о ней и просто двигайся вперед.

– Как скажите ваше высочество, - сев на колени, посмотрев в небо, Тард видел силуэт ангела всегда сопровождающего его в пути. Она парила на крыльях метрах в десяти над ним.
– Я сделал все что мог. К сожалению, я освободил только их души. Хоть конечно сглупил, не подумал о возможных последствиях, - завороженно глядя в небо говорил он. Едва ему стоило услышать голос своего прекрасного ангела, как настроение его тут же нездорово поднималось, он просто забывал обо всем. Было достаточно лишь одного явления его богини, лишь созерцания ее улыбки и все переживания в нем испарялись.

Тард быстро зашагал в сторону Аламфисова леса, туда, где он должен был встретиться с отцом. Немного пробежав, под давлением лени придя к выводу, что дело не срочное, часом раньше часом позже, отец подождет, он перешел на обычный шаг. Бредя по лесу, он устал мучиться от переживаний по поводу казни пленных, этой его ошибки. Переживания накатывали волнами, с каждым разом щипая душу все сильнее, не давая забыться. Сияния его ангела заставившего его двигаться дальше хватило ненадолго. Под давлением совести, чувства вины все его мысли сводились к этой кровавой ошибке. Он решил оторваться от всех этих переживаний и дать себе немного развеяться, подумать о чем-то другом, дать душе немного отдохнуть. Он вспомнил друзей, приятные теплые моменты, вспомнил о планах, которые строил в мирной жизни, пока отец ее не оборвал. Ведь он хотел отправиться с подругами на Белокаменный пляж, прожить там несколько недель в палатке коротая ночи под звездами в приятной компании, хотел записаться на курсы философии нового времени, завести роман с учительницей по рисованию. Как много он всего хотел, и все это осталось где-то там, в жизни, которая временно остановилась. И эта жизнь казалась такой близкой, ведь к ней можно было вернуться прямо сейчас. Физически от дома его ничто не отделяло. Вопреки душе рвущейся домой, он продолжал шагать в сторону Армидеи, плохо понимая, зачем ему вообще все это надо. Желая отвлечься он, кажется, сделал только хуже.

Вспомнив о подругах, он дико захотел с ними пообщаться, увидеть их. Его голову опять стала будоражить безумная в данной ситуации идея. 'А к черту!' 'Ну, я же быстро' - Тард недолго смог сопротивляться самому себе. Сначала для безопасности он хотел забраться на дерево, но потом передумал и залег в кустах. Надежно как ему казалось, укрывшись от посторонних глаз, прямо посреди мрачного леса он лег на спину и закрыл глаза, а после сознанием сообщился с Инфосредой. Он решил виртуально встретиться с друзьями или оставить подругам сообщения, это при том, что свое спящее тело он оставил где-то в дебрях Мрачноземья, где помимо реальных хищников с наступлением темноты в лесной глуши местами пробуждается ужасное зло, еще оставшееся от крови пролитой здесь в былые дни.

Уже затемно он дошел до места, где они договорились встретиться с Крегером. Отца естественно и след простыл. Скорее всего, Крегер ушел глубже в Аламфисов лес, нашел место безопасней, оставив ему подсказки на деревьях которые в темноте было не прочитать. Тард мялся, не зная, что делать, как быть. Идти в Армидею или остаться где-нибудь неподалеку найти пригодное для ночлега место и дождаться утра? А может отец не стал его ждать и уже в Армидее? Его голова была наполнена радостью и весельем от виртуального общения с друзьями, злясь на себя, он никак не мог заставить себя думать над выходом из сложившейся непростой ситуации. Едва вспомнив о хищниках, бродящих в темноте, как в ночном мраке он почувствовал на себе чей-то взгляд. В темноте между деревьев, метрах в десяти от него зашевелилось что-то огромное и черное. Едва Тард достал меч, как из темноты сияя ярким светом, вышел его ангел, в которого воплотилось то черное и бесформенное что секунду назад смотрело на Тарда из мрака. Она лишь улыбнулась, а после беззвучно растворилась. Затем ее свет засиял откуда-то из зарослей сбоку. Она указывала ему выход из этой ситуации - дорогу к отцу, всецело доверяя ей, Тард бросился за спасительным светом. Своим светом, смехом, произнесением его имени, она звала его за собой. Ожидая следующего за ее светом Тарда на цветочных полянах среди сосен Аламфисова леса, она уводила его дальше в эти чудные безопасные лесные дебри. Весело смеясь, она растворялась сразу, как только Тард видел ее, а после снова появлялась светом откуда-то из темных зарослей. Она действительно вела его, указывая путь. Это была не галлюцинация, не злая шутка больного ума или побочные эффекты погружения в Малдурум. Ему вообще не было знакомо это состояние, он был реэртоном, всегда разумно существовал в гармонии со своим злом, его разум был всегда стабилен. Его ангел действительно существовал.