Чтение онлайн

Джейсон без сознания лежит внизу на улице кишащей оборотнями. Нахирону ничего не остается, как с высоты спрыгнуть прямо в толпу оборотней, он делает это, не задумываясь. На улице в месте, где без сознания лежит Джейсон раздается взрыв без огня, каменное покрытие улицы кусками разлетается по сторонам. Каменными обломками и потоком воздуха оборотней разбрасывает в стороны. Это все он совершил силой своей мысли. Когда пыль оседает, на пути у потока оборотней, у тела Джейсона стоит только один Нахирон. Два серебряных меча валяющихся поблизости, которые уже не пригодятся своим мертвым владельцам, сами оказываются у него в руках. Тыльной стороной рукоятей он соединяет мечи друг с другом. Рукояти автоматически скрепляются. Общая рукоять удлиняется, у него в руках оказывается двойной меч с одной общей ручкой и двумя лезвиями, такой функцией наделены все мечи пехотинцев армидейской армии. Невидимая сила толкает тело Джейсона, скрепя броней по земле, он откатывается в безопасный конец улицы, подальше от потока оборотней. Нахирон мысленно сообщает одному из выживших офицеров батальона о том, что Джейсон жив и лежит без сознания. Солдаты, отступая, уносят тело Джейсона с собой. Теперь Нахирону нужно прикрыть их отступление. Для него это будет первое настоящее испытание себя.

Оборони, после его эффектного появления, сначала боясь, принюхиваются, пытаются понять, кто стоит перед ними, затем наваливаются на него огромной массой. Разгоняя мозг до предела, он становится быстрее их. Он рубит их, едва они успевают к нему приблизиться. Разгоняется до такой скорости, что его движения становятся неуловимы для человеческого глаза. Только два лезвия его меча, сверкая, моментально рубят на куски набрасывающихся со всех сторон оборотней. Спустя пару минут на улице заваленной человеческими телами, оставшимися от оборотней, одна из когтистых лап все же достает его. Он теряется и пропускает еще несколько ударов. Броня спасает от ранений. Потеряв инициативу, он принимает решение отступить. Никакой истерики, переживаний, только холодный ум и сосредоточенность. Без труда парой легких прыжков он вскарабкивается на крышу дома. Спасшись от оборотней, он убирает за спину свой двойной меч, который ему понравился, поэтому он решил его оставить. Он смотрит вниз, без эмоций оценивая ситуацию. Итог первого полноценного столкновения: несколько тысяч перерубленных тварей, хоть какая-то помощь обороне, плюс к выполнению главной задачи - ее спасение. Рычащие твари по стене дома ползут за ним на крышу. Сложенные крылья за его спиной образующие плащ резко расправляются, вернее, надуваются, он отталкивается от крыши и уносится вверх. После его ухода, по команде из Центра Управления, все дома на улице взлетают на воздух. Оборотней погребают тонны камня и огонь. Всего несколько минут боя с нескончаемой ордой оборотней он воспринимает как личное фиаско, ему необходим реванш.

Джейсон с трудом приходит в себя. Он на окраине первого сектора - городского квартала, куда проникли оборотни, в колонне солдат движущейся вдоль стены разделяющей городские кварталы, вернее сектора обороны. Его как раненого находящегося без сознания волоком тащат по земле как мешок. От первого сектора почти ничего не осталось. Для обеспечения отступления солдат координаторы из Центра Управления подрывают улицу за улицей. Квартал более чем наполовину заволочен огнем, обращен в руины. Повсюду вьется разносимый ветром черный дым. Однако где-то там, среди дыма еще идут бои. Пехотинцы, умирая, еще пытаются сдержать продвижение оборотней, отступают с улицы на улицу, после себя, оставляя огненные руины. По полуразрушенному кварталу не прекращая бьет артиллерия, местная авиация сбрасывает бомбы. Со спин гигантских летучек проносящихся над разрушенными улицами лучники серебряными стрелами убивают тварей потоком прущих внизу.

– Мы по идее должны быть там. А тут пришлось мясо это тащить, - ворчит тот, что тащит Джейсона.
– Я устал. Передохну. Мясо попалось тяжелое, - он бросает Джейсона как мешок.

– Радуйся тому, что выжил, - говорит солдат, рядом волочащий по земле другого раненого. Их колонна продолжает двигаться вперед. Все здесь идущие - счастливчики, которые выжили после столкновения с оборотнями и теперь отступают. Солдаты, которые тащат раненых, сами раненые которые способные идти, ковыляют, опираюсь на что-нибудь, чаще всего на копья. И просто солдаты, они не ранены, но и раненым не помогают. Они просто идут, просто уходят, не желая возвращаться в этот объятый огнем и дымом ад. Все они движутся к воротам, открывающим путь в другой городской квартал, вернее сектор обороны еще не тронутый битвой. Джейсон в таком состоянии, что стоит ему закрыть глаза, он теряет сознание снова, а глаза закрываются сами собой. Он как тряпка, у него нет сил, даже пошевелиться. Изредка приходя в себя, спустя секунды он снова отключается.

Навстречу тянущейся колонне раненных строем двигались ровные ряды свежих солдат. Командование решило так просто не сдавать первый сектор, в поддержку бойцам, держащим улицы, двигалось подкрепление, вернее свежее мясо на откуп оборотням. Потрепанные битвой бойцы старались не смотреть на коллег, только отправляющихся в бой. Частично это был стыд и нежелание к ним присоединяться. В строю солдат отправленных для подкрепления, сотрясая землю, шагают огромные чудовища Стеноломы, танки - как их называют местные солдаты. Следующие образцы живого оружия Армидеи, следом за летучками пробужденные из своих стальных капсул в глубине Ульев. Очередное порождение армидейских алхимиков выращенное для войны. Официально эти твари при помощи древних темных магических учений были выращены армидейскими алхимиками из человекоподобных обезьян. Генно-инженерная область алхимии, использующая в качестве начального материала людей называлась гомонетикой которая по общему согласию была запрещена. То есть извращаться над людьми при помощи магической науки (алхимии), ставить над людьми опыты, пытаться при помощи магии превратить человека в чудовище или как-то искусственно усовершенствовать его, у артэонов было официально запрещено. Но нелегально правительства артэонского мира, конечно же, этот запрет нарушали. Поэтому во внешнем виде выращенных армидейскими алхимиками чудовищ Стеноломов можно было встретить откровенно человеческие черты, поэтому эти твари и были обвешаны броней, то есть броней скрыты. Официально, разумеется, биологическим материалом, из которого были выращены чудовища Стеноломы, были только человекоподобные обезьяны. Получившиеся в итоге чудища, пробужденные из Ульев перемещающиеся как люди на двух ногах, в высоту достигают четырех метров, топая огромными лапами, возвышаются среди строя солдат. Они обвешаны золотистой броней, из промежутков между листами которой местами клоками торчит шерсть. Эти твари лишены глаз, верхнюю часть их морд скрывает броня шлемов, видна, остается только полная острых зубов огромная пасть и похожий на собачий нос. В руках они держат огромные палицы. Издавая рычание, огромные монстры, двигаются в строю среди солдат. На спине каждого из этих монстров, на специальной платформе, прикрепленной к броне, сидит управляющий им наездник.

На пути у колонны раненых, в которой волочится Джейсон, появляется какой-то странный офицер в полковничьих погонах. Улыбаясь, он странно смотрит на отступающих солдат.
– Строй раненых на месте! Стой!
– кричит этот офицер в чистой блестящей броне еще непотрепанной битвой. Солдаты уже прошедшие через бой не сразу, но останавливаются, глядя на этого офицера измученными уставшими взглядами.
– Поступил приказ первый сектор держать до последнего. Понимаю, все устали и выбились из сил. Всем хочется хоть ненадолго, но вздохнуть спокойно. Но сейчас город находится в опасности реального уничтожения. Сегодня у нас нет времени отдыхать. Придется поработать. Все кто в этом строю еще могут держать оружие. Все кто тут еще не обезумил от страха. Все вы прямо сейчас мобилизованы в сводный батальон. Под моим началом вам приказано вернуться обратно.

– Ни фига! Мы прошли через бой, чудом выжили, нам положен отдых!
– от имени колонны всех раненных в ответ недовольно кричит, хрипящий уставший офицер.

– В этой битве город все равно будет стерт полностью, от боя вам не сбежать! Всем здесь стоящим деваться некуда. Вместе мы отдохнем на том свете, - не убирая с лица улыбки, отвечает полковник.

– А как быть с раненым мясом, сэр?
– крикнул солдат волочивший Джейсона по земле.

– Передать другим мобильным раненным. Или аккуратно уложить небольшими кучками прямо на улице. Бойцы медицинского батальона на подходе они соберут раненое мясо. Давайте быстрее ваши мертвые товарищи ждут вас!
– с улыбкой криком ответил полковник.

– Пятый батальон, восьмой полк, все кто еще могут биться! Идем за командиром, как и обещали!
– кричит кто-то из выживших офицеров батальона Джейсона. Следом раздаются крики: 'Седьмой батальон!' 'Пятнадцатый!'...

Джейсон, по-прежнему лежавший на земле, мельком уловил происходящее. Все что он разобрал так это то, что ему велено вернуться обратно в этот объятый огнем и дымом кошмар. В полубессознательном состоянии при мысли о возвращении обратно на его душе возникает резкое отвращение. Недовольно сморщившись, он снова отключился. 'У этого что?' - подойдя к Джейсону, спрашивает медик. 'Сотрясение мозга. Броня пробита в двух местах. Есть небольшая кровопотеря. Обожжено лицо', - отвечает солдат волочивший Джейсона. 'Снять с него снаряжение. А мясо в кучу к остальным раненым! Осмотр окончен', - кричит медик, явно заблудившийся в своем Малдуруме, Джейсона тут же подхватывают и начинают куда-то тащить. Пока его тело волочат по земле, сам он в глубине своего сознания оказался в Мерзлом лесу окруженный разрубленными телами волков. Перед ним стояло его безумие, здесь повелевающее им, собранное в облике доктора Росс. Она злобно смотрит на него. 'Взгляни на себя. Мерзкая убогая размазня. Слабак!' - с пренебрежением сказала она. Эта фраза взрывает в нем бешенство.

– Я не слабак!
– закашливаясь, с криком резко пробудился и подскочил Джейсон, от потемнения в глазах, едва устояв на ногах.

– Да не слабак ты! Успокойся только шизик!
– смеялся над ним оказавшийся рядом прапорщик. К Джейсону тут же подбежали два медика.

– Ты не слабак. Ты считай труп!
– посмеялся над ним тащивший его по земле солдат, вздохнувший с облегчением избавившись от необходимости волочить по земле это 'убогое мясо'.

– Да цел я, цел!
– отмахнулся Джейсон от медиков. Он плохо понимал, что произошло, но уже осознавал, что подписал смертный приговор - теперь ему предстоит вернуться обратно. Все его тело ныло, он чувствовал себя напрочь измотанным. Лицо, смазанное противоожоговой мазью, просто горит, щиплет мерзкой впивающейся в мозг болью. Потемнение в глазах не отступает. В нынешнем состоянии ему хотелось просто завалиться куда-нибудь и просто отдохнуть. Возвращаться назад не было никакого желания, а все безумие из головы как обычно выбила смертельная усталость. Пара ударов по щекам и в руку ему суют меч. С трудом стоя на ногах, он обреченно взглянул на охваченный огнем квартал. Но ведь этого он и хотел, осталось только снова смириться с тем, что этот пылающий кишащий монстрами ад это то самое чего он проклятое ненавистное самому себе чудовище заслуживает. Нужно умереть достойно, пока погоны чисты. И все что для этого от него в нынешней ситуации требуется, так это расслабиться и просто раствориться в безумии, что вопреки усталости шевелиться внутри. Глубокий вдох и он уже по-другому смотрит на освещающее ночь зарево огня объявшего руины первого сектора. Больше не о чем беспокоиться ненужно, эта жизнь вместе со всеми проблемами остается где-то позади, он впервые в своем безумии может позволить себе расслабиться, в полной мере стать тем чудовищем, которого до этого так боялся. Его участь решена. Из снаряжения у него на поясе остался только нож. Ему вдобавок к мечу дают еще какое-то копье, на ходу выхваченное у кого-то из раненых. 'Молодец Сорн. Выспался напоследок!' - с улыбкой смотрит на него один из новых сержантов его батальона. Сержант улыбается, но под улыбкой в глазах читается страх. 'Вот только проснулся слишком резко', - держась за трещащую голову, ответил Джейсон. 'Мы же все просто умрем там. Бессмысленно. Что же они творят?' - со страхом причитал солдат бледный от потери крови. 'Да ладно расслабьтесь! Не мы одни такие. Чувствую, сегодня почти все наши коллеги разделят нашу участь', - кто-то из солдат с улыбкой смотрел на происходящее.

– Хватит скулить! Я бессмысленная тупая марионетка брошенная командованием в пекло и скорее всего я умру. И вы здесь все такие же. Вы солдаты, вас для этого растили. Ваша воля ограничена приказом. Приказ для нас тупых марионеток есть нечто великое, нерушимое, священное писание мать его! Нам поступил приказ вернуться обратно, значит, наши судьбы определены. И чтобы нас там не ждало, мы вернемся обратно. Даже если мы все умрем там. Потому что приказ есть и, следовательно, выбора нет!
– и здесь кричал на солдат сорванным голосом сержант Раймс. Он даже сейчас не испытывал к себе никакой жалости.

– Неплохо! Неплохо!
– какой-то выживший офицер посмеивался над речью безумного сержанта, но Раймсу было наплевать. В окружающей атмосфере Раймс чувствовал себя в своей тарелке.

– Сорн! Рад, что ты присоединился к нам. Действительно ты молодец, я сейчас не шучу. У тебя была возможность прикинуться раненым, спастись отсюда, все, что тебе нужно было так это лежать и не дергаться. Но ты самостоятельно обрек себя на смерть! Я думал, что один здесь такой придурок!
– Раймс не мог пройти мимо 'своего любимчика' Джейсона.