Чтение онлайн

– Нет худа без добра.

– Да уж это верно. И теперь что касается причин моего нынешнего зависания в состоянии невозврата. Почему я не хотел выходить из Малдурума. То, что вас интересовало - то новое зло, что я добавил в копилку после инцидента в Мерзлом лесу. Это вина за смерть друга. Джереми. Джереми Конрад, тот самый разумный рядовой, из первого состава моего взвода, которого я спас из подвала той 'цитадели зла'!
– улыбнулся он.
– В которую превратили тот занятый нами храм мои сослуживцы. После всего этого кошмара, после допросов военных следователей, которые проходили дома в Армидее, а не здесь в шаге от кошмарного юга...

– Вы скоро вернетесь домой, не переживайте. Неважно где вы, важно, что сейчас вы уже в шаге от дома.

– Но все же когда дом за стеной как-то спокойнее. Так вот, после того как в тот раз мы вернулись домой, какая-то там комиссия расследуя обстоятельства случившегося пришла к выводу что Джереми был единственным кто действовал адекватно. Ему предложили пройти тест на офицерское соответствие. В то время как меня судил военный трибунал. Здесь уже на официальном суде в Армидее смертная казнь не выносится, хотя я ее заслужил. Какие-то умники в моих действиях во время произошедшего кошмара усмотрели попытки к исправлению. Во мне даже отдельные эмоции блокировать не стали, так выпустили в нормальный мир. Единственное что меня обязали пару раз в неделю ходить поболтать к доктору Росс. Меня было решено оставить на службе, только добавив красные отметины на плечи и лишив всех званий и наград.

Потом после нескольких месяцев отдыха, когда начались предшествующие командировке учения, тренировки, я не поверил своим глазам. Понятно взвод набрали новый. В основном молодежь, но и стариков тоже с других подразделений наприсылали. И вот я стою на плацу в строю среди неизвестных людей, в новом составе взвода, смотрю, идет. Джереми, этот тихоня, пока я отдыхал, получил офицера и теперь, оказывается, возглавляет мой взвод!
– вспомнив приятный момент, Джейсон тепло улыбнулся, дальше ему говорить было уже тяжело.
– Он сказал, что согласился стать офицером, только чтобы бы вновь не повторилась трагедия подобная той, что погубила наш с ним предыдущий взвод. Так он все объяснил. Представляете, я теперь меченый безумец, а он гадина такая, лейтенант, - Джейсон снова улыбнулся.

– Он считал себя моим другом, все твердил о том, что обязан мне жизнью. Все твердил что я спас его из того кошмара. В своем естественном состоянии его было не заткнуть. Он мог болтать, наверное, часами, с чувством юмора у него было, по-моему, не очень. Но тут он брал количеством, а не качеством. В Малдуруме, по-моему, он не особо менялся, это если сравнивать со мной. И вот представьте этот мой друг по несчастью, однажды просто вторгся в мою личную жизнь. Они очень сблизились с моей девушкой. И там... в Малдуруме он присматривал за мной. Мы с ним прошли три командировки. И если бы не он я давно бы остался где-то там. Ведь после того случая у меня окончательно башню снесло. Я просто стал каким-то озлобленным псом, просто все стал ненавидеть. Если раньше в том состоянии мое сердце стучало, как сумасшедшее, но все же порой успокаивалось, давая мне передохнуть, то тут оно всегда стало биться, как сумасшедшее не давая мне расслабиться. Мое безумие разрослось и если бы ни лейтенант Конрад, я бы уже давно себя уничтожил.

В этой командировке, в этом ужасном Мерзлом лесу, из которого казалось, нет выхода, Джереми все равно не оставлял меня одного со своим безумием. Понятно. В очередной раз, пытаясь спасти мою тупую голову, он погиб. Можно сказать, пожертвовал собой ради моего спасения. Он был таким замечательным человеком. И ради чего погиб? Ради меня что ли?!
– повысив голос, упомянув себя, Джейсон сморщился, будто речь зашла о чем-то мерзком.
– Вот то почему я не смог или подсознательно испугался выходить из Малдурума. Завис в этом 'состоянии невозврата' - как вы это называете. Я себя и раньше ненавидел, меня и так давила вина за все совершенное в ходе командировок и тут еще вина за смерть лучшего друга. Это забавно, но при жизни я его не ценил. И там в этом чертовом лесу, когда он умирал у меня на руках, я ничего не почувствовал. Ведь я был в Малдуруме, - Джейсон, в очередной раз, желая скрыть разыгравшиеся эмоции, закрыл лицо руками. Долгое время стояла тишина, которую всхлипываниями нарушал мучаемый совестью Джейсон. Молодой доктор молча выжидала.

– Скажите, а у вас есть какая-нибудь отдушина?
– протянув этому здоровяку салфетку, чтобы вытереть слезы, доктор продолжала разговор.
– Я имею в виду, многие солдаты в мирной жизни находят себе спасение от кошмаров Малдурума в каком-нибудь хобби или форме самовыражения. Например, искусство: живопись, стихи, может своеобразная музыка. Коллекционирование чего-либо. Необходимо что-то, какая-то яркая черта которая бы отличала вас настоящего от того чудовища из Малдурума. Как вы даете душе расслабиться, если вообще даете?

– Я как-то ничем особо не увлекаюсь. Футбол люблю, - Джейсон заметно занервничал.

– За кого болеете?

– Естественно за армейскую сборную Армидеи... Знаете... Можно сказать, что некая отдушина у меня все же есть. Но только это не столько необычно, сколько по идее недопустимо, преступно.

– Я вас не выдам!

– Свою боль, все эти кошмары из Малдурума я разделяю со своей супругой, - он всерьез удивил доктора.
– Да знаю, это преступно, гражданские не должны ничего знать ни о Малдуруме, ни о настоящей жестокой реальности, что окружает нас. Но это, как и все в нашей совместной жизни было ее желание. Она сама, видя мои ну-у-у типа 'мучения' предложила 'разделить мою боль'. Она говорит, что пытается меня спасти. И я показал ей все то, что лишает меня нормальной жизни здесь. Дурак, знаю. Только после этого я понял, почему существам, выращенным в артэонской идиллии нельзя знать о настоящей жизни. Этими откровениями я скажем так 'утащил ее с собой во тьму'!
– хоть он и улыбнулся, но все равно тяжесть на его душе была заметна.
– Я омрачил ее. До этого она была обычной сияющей артэонкой, а после стала какой-то мрачной, утратила по-детски радостное понимание мира. И это касается не только внешнего вида. Я разрушил ее идеальный мир, можно сказать, вырвал ее из счастья артэонской идиллии, тупой придурок. Мало того что сам живу в тени своего безумия, - говорил он уже в порыве эмоций, - так еще и тащу окружающих в его темноту. Своим злом омрачаю душу той, что для меня дороже всего на свете. Во мне нет ничего хорошего, - окончательно поник Джейсон.

– Вы говорите что все 'показали' ей, если я правильно поняла. Как это?

– Через Инфосреду я открыл ей содержимое своей памяти. Все произошедшее со мной я представляю в виде от третьего лица. Мы оба погружаемся в мое сознание. Она просто стоит и смотрит на то чудовище, которым там являюсь я. Смотрит со стороны, и я стою рядом с ней. Держу ее за руку. Мы проходим через самые яркие моменты моего безумия, она видит кто я в полной мере.

– Такое возможно?
– удивилась доктор.

– Конечно, все нечетко. Я же говорю: лишь яркие моменты, осевшие в голове. Для этого нужно поработать над своей памятью. Я долго готовлю это шоу у себя в голове. Воспроизвожу все произошедшее сам на себя глядя в третьем лице. Получается не очень, но этого достаточно, чтобы передать суть. Окружение местами размыто. У моего прообраза из воспоминаний всегда размыто лицо, ведь я не могу постоянно видеть сам себя в реальности. А потом я все это показываю ей. Она в прямом смысле слова переживает все эти ужасы, через которые прошел я. Это была ее идея, когда она чего-то хочет, я не могу сказать 'нет', даже если речь идет о кошмаре. Я не могу уберечь ее от нее самой. Ее воля свята для меня.

Она видела все. Все мои ужасы из Малдурума. Она смотрела на то, как я насиловал ту несчастную девушку. Желая над собой сурового суда, я показал ей все во всех красках. Она стояла за спиной изображения из памяти представляющего меня в Малдуруме, я настоящий стоял и держал ее за руку. Мы вместе слышали крики и мольбы о помощи и рычание чудовища, я думал, что сойду с ума глядя на себя со стороны. Она побелела от ужаса и не могла говорить. Я никогда не видел ее такой. Думал все мне конец. Думал, она бросит меня после этого, увидев то какое я чудовище в Малдуруме не сможет со мной разговаривать, смотреть на меня. Погрузившись в мои кошмарные воспоминания, мы лежали на кровати в ее комнате. Проснувшись, вернее выйдя из Инфосреды, я боялся смотреть на нее, это был не просто стыд, я будто умер внутри, еще раз подробно осознал какое я чудовище. Я хотел сбежать из комнаты, уже смирился с тем, что она будет ненавидеть меня. Но нет. Вместо этого она взяла меня за руку, уложила на кровать и приласкала, успокоила.

Мое безумно колотящееся сердце просто уснуло сладким сном. Вопреки всему увиденному она сказала, что я не чудовище, что я не должен отвечать за это безумие ведь я себя не контролировал. Мое чудовище осталось там, а здесь я настоящий и она любит меня несмотря ни на что. И знаете, это подействовало. Мне стало легко как никогда. Я впервые четко почувствовал и осознал границу, отделяющую меня от малдурумного чудовища. С самого первого погружения в Малдурум я старался убедить себя в том, что то чудовище это не я, но это не работало. Я терял понимание того где я настоящий, это мучило сильнее совести. Но только после того как она увидев мои грехи сказала что любит меня несмотря ни на что, только тогда я понял что то чудовище это не я. Я до сих пор теряюсь в двух своих половинах, но точно знаю что рядом с ней я настоящий.

Видя, что мне становится легче, она стала разделять мои ужасы со мной постоянно. Меня это спасало, но вот она изменилась. Стала мрачной и холодной в душе. В присутствии друзей, то есть малышей она все также сияет, несмотря на мрачный облик, но я знаю, внутри она холодна. Я изуродовал ее. Вернее она сама сделала это с собой, но все из-за меня.

– Могу вам сказать. Она вас действительно любит. Вы никогда не задумывались, что на самом деле являетесь нормальным парнем, просто почему-то плохие обстоятельства всегда складываются вокруг вас? Просто представьте.