Чтение онлайн

На митинге я задавал людям те наводящие вопросы, которые, как мне казалось, сформируют у меня в голове чёткую картину происходящего. Среди них были:

– Как вы относитесь к России?

– Когда, по вашему, начался раскол Украины?

– Что было поворотным моментом, который привёл к вводу войск и разделу страны?

Был ещё ряд вопросов, которые всплывали в голове по ходу действа. Я представлял людям вымышленный канал, который, недолго думая, назвал «запольский ньюс», - а чего мудрить?

Из моего мини-опроса я узнал, что большинство жителей благодарят за спасение Россию и считают переломным моментом майдан, кто-то делает отсылки ещё к оранжевой революции за десяток лет до этого, кто-то вообще к развалу СССР. Все они по-своему правы, но это всё происходило и в моей вероятности. Мне же нужно было найти точку, в которой произошли изменения, породившие эту ветку реальности. И интуитивно я чётко понимал, что когда услышу правильную версию, я почувствую, что это именно она. Я продолжал свои изыскания.

– Здравствуйте, канал «запольский ньюс», если можно, несколько вопросов!
– сказал я, подходя с камерой к очередному пришедшему на митинг горожанину.
– Скажите пожалуйста, что вы считаете переломным моментом, после которого страна оказалась поделена надове?

– Костя, ну ты моришь!
– сказал мужчина, засмеявшись, и похлопал меня по плечу.
– Ко мне так ещё никто не подкатывал!

Я понял, что это мой знакомый. И решил сделать вид, что не запомнил его, в расчёте на то, что мы могли видеться давно и он напомнит мне обстоятельства нашей встречи.

– Точно, как я вас сразу не узнал!
– сказал я, - Помню, помню... Вот только имя. Имя ваше забыл. Напомните?

– Костя, ты шо!?
– возмутился мужик — Вроде трезвый, а дядю родного не признаёшь!

Я вспомнил, что дядя и тётка у меня действительно в Харькове, и даже начал догадываться, что, возможно, мать переехала к ним поближе после смерти отца. Но имён их я всё равно не помнил. Надо было исправлять ситуацию.

– Прости, дядь, давно не виделись просто!
– пытался оправдаться я, спрятав телефон в карман.

– Давно не виделись! Издеваешься!?
– не переставал возмущаться дядя.
– Для тебя неделя это давно?

Я решил взять ситуацию под полный контроль и взял родственника под руку. Возможно, именно он станет ценным источником информации для меня.

– Слушай, дядь, надо поговорить.
– Сказал я и повёл его в ближайший двор, подальше от шумной толпы.

– Так погоди! Куда ведёшь-то?
– говорил мужчина и указывал рукой на сцену.
– Давай, это, ещё посмотрим. Щас же после митинга концерт! Звёзды приезжают!

– Послушай, дядь, мне очень важно.
– сказал я, решив раскручивать ту же полноценную легенду.
– У меня проблемы.

– Я вижу, что у тебя проблемы.
– сказал мне дядя, как только мы вышли из толпы и направились в арку многоэтажной «брежневки».
– Даже обращаешься ко мне по-другому. Что, совсем забыл меня что ли?

– Представляешь, да! Не тебя, вообще всё забыл!

– Как всё?
– удивлённо посмотрел на меня мужчина.
– Как меня зовут?

– Да не помню я!
– продолжал я гнуть своё.
– Если бы помнил!...

– Костян, да ты меня разыгрываешь!
– засмеялся дядя.
– Не верю!

Я протянул ему телефон со словами:

– Пару дней назад бухал с друзьями. Видимо, палёная водка. Так напился, что однажды проснулся, и не помню ничего! Вот, набери Светке, она подтвердит.

– Да что у меня, номера твоей Светки нет?!
– буркнул дядя отталкивая руку с телефоном и машинально достав из кармана свой старый кнопочный «кирпич» с чёрно-белым дисплеем. Тут, похоже, его осенила какая-то мысль и он схватил меня под руку и засеменил быстрее.
– Ты с кем бухал? С Колькой?

– Каким Колькой?
– машинально переспросил я.

– Что значит каким!?
– рявкнул дядя — У тебя что, их много? Ишь, собутыльников развёл. Воеводиным конечно. С Колькой Воеводиным бухал?

– Да!
– уверенно скзал я, подумав, что это внушит доверие, а потом вдруг понял, что дядя может и проверить, и на всякий случай открестился от этого: - Нет... Не помню... Дядь, я ничего не помню, представляешь!

– Значит так!
– каким-то строевым голосом сказал дядя.
– Ты с Воеводиным больше не водись. Он тебе никакие таблетки не давал?

– Какие ещё таблетки, дядя!?
– возмутился во мне спортсмен-зожник — Ты за кого меня принимаешь?

– Ну-ка не ля-ля мне тут! Давал или нет?
– прикрикивал он на меня тихим голосом, когда мы вошли в арку, чтобы никто не услышал эха его слов.
– Я тут узнал недавно, что твой Колька наркоман! Может и у тебя с памятью всё...

– Дядя, перестань!
– я постарался вернуть его в реальность и высвободил свою руку из его крепкого обхвата.
– Хорош уже издеваться! Не наркоман я и не думал никогда употреблять! Я ж говорю, водка палёная. И пацаны подтвердят!

– Угу, не наркоман!
– тихо улыбнулся дядя.
– Да ты посмотри на себя! У тебя же крыша поехала. Водку ты всегда называл «водярой», и никак иначе. А тут вдруг на тебе! Водка! Какие мы официальные стали.

Дядя остановился, огляделся, убедившись что в квартале, куда мы вошли, нет ни души и никто не слышит разговора. Он указал на меня пальцем и продолжил медленным, негромким, но строгим тоном, как бы чеканя слова:

– А меня ты всегда называл дядей Мишей! Дядьмиш, дядьмиш! А тут вдруг — просто «дядя». Я ж тебя знаю как облупленного, Костик!

– Ну раз знаешь как облупленного, позвони Светке, она подтвердит мои слова.

Дядя снова достал спрятанный сотовый и долго искал номер «Светлана», листая телефонную книгу с самого начала. Я разглядывал его. Это был мужчина лет пятидесяти, худой, темноволосый, со сморщенной кожей простого работяги, какая обычно бывает у тех, кто любит по выходным приговорить «чекушку». Посреди лета он стоял одетый в кофту и кожаную куртку. Куртка была по виду чуть ли не советская — поношенная, потёртая, с потрескавшейся местами кожей. Куртка была расстёгнута и я увидел, что кофта под ней тоже очень старая, кое-где она даже была поедена я молью. Она была бордового цвета и ассоциировалась у меня с советскими настенными коврами и старой деревянной мебелью брежневских времён. Как он ходит в этом в относительно тёплый, пусть и пасмурный день — для меня большая загадка. Обычно старики говорят про себя «кровь не греет». Однако, как мне объяснили в центре, греет не кровь, а колонии полезных микроорганизмов в кишечнике. И у пьющих они, как водится, погибают, оставляя медленно умирать и своего носителя...