Чтение онлайн

Дорога встретила жарой. Я вспоминал, как же хорошо было вчера, когда накатили тучки и под вечер даже полил дождь. Тело, вовсе не подготовленное к длительным походам, местами болело, однако сдаваться было уже нельзя. Завтра приезжает моя мать, и сегодня меня уже не должно быть в городе. Продвигаясь по центральному проспекту, я разглядывал скрины карты города на бликующем экране смартфона: скачать приложение с картами из-за нехватки памяти не получилось, а чистить память девайса не было желания. Впрочем, зайдя по пути в печать и распечатав скриншоты из яндекс-карт на бумагу, я смог свободно ориентироваться по ним.

Попутку легче было поймать на выезде из города, но дойти туда под полуденным солнцем было не так просто. Лицо застилал пот, пришлось купить минеральной воды, бумажных салфеток, и незаметно украсть кепку на каком-то рынке. Экономика должна быть экономной.

Вожделенный выезд из города был не так уж и красив. Разбитая трасса, наспех залатанные выбоины. Покосившиеся избы пригорода. В России в последний раз я видел такую разруху в девяностые. Однако здесь, на землях Малороссии, она процветала за годы оккупации, называемой по какому-то недоразумению «незалежностью».

За городом я прошёл километров пять, пытаясь поймать попутку. Никто не останавливался. Голосуя, я уже подходил к дорожной развилке, до которой оставалась сотня метров, как проезжающая мимо фура стала тормозить. Я уже обрадовался было своей удачи, но из остановившейся фуры вылезла девушка. Кто-то подал ей походный рюкзак и что-то сказал. Она в ответ улыбалась и махала рукой. Дверь кабины закрылась и фура через несколько секунд тронулась с места, заворачивая на развилке направо. Я глянул на распечатанную карту. Мне надо прямо.

Подходя к девушке я разглядел её получше. Каштановые волосы, чёрные глаза, футболка цвета хаки и такого же цвета короткие шорты. Кепка и кроссовки были белыми. За спиной рюкзак болотного цвета — отличная экипировка для дальних путешествий.

– Откуда стопишь?
– спросила незнакомка когда я подошёл к развилке.

– Отсюда.
– признался я.
– От Харькова вот не могу отъехать.

– И давно пытаешься?
– девушка осмотрела меня с головы до ног, скептически ухмыльнулась, видимо, весьма низко оценивая мои шансы на успех.

– Да вышел из центра города в полдень. До пригорода дошёл часа в четыре. И вот с тех пор тут ловлю.

– Ну ты и кадр! А на маршрутке за город ездить не пробовал?

– Если б я ещё знал, какая ходит… - ответил я.
– Да и город посмотреть охота.

– Так ты не местный? Откуда едешь?

– Не местный. В Москву направляюсь. Жил там.
– решил я соврать для верности: - А сюда три дня назад приехал, вот обратно стопом сорвался.

– Чего ж ты тудой не на поезде?
– спросила незнакомка.
– Острых ощущений захотел?

– Денег не особо много.
– ответил я честно.

– Оно и видно. Дорожную сумку вместо рюкзака нацепил. Не натёрла ещё?

– Натёрли, блин… - грустно вздохнул я, жалуясь на ручки сумки, не предназначенные для таскания в качестве лямок за плечами.
– И подложить вроде особо нечего чтобы не тёрли…

– Эх, а как тебя сюда-то занесло, Москва? Ещё и без денег?

– Лучше не спрашивай.
– вздохнул я.
– У меня тут вся жизнь кувырком, можно сказать…

Девушка достала сигарету и закурила, спросив у меня сколько времени.

– Пять часов.

– А что в Москве будешь делать?
– спросила девушка после долгой затяжки, осматривая меня каким-то пронзительным взглядом.

– Пока думаю. Работать наверно. И жить как-то. Связи все там… - я снял с плеч дорожную сумку и поставил на обочину. Девушке я задал тот же банальный вопрос: - А ты откуда?

– Ужгород, закарпатская область.

– У вас там небось говорят все не по-русски. А у тебя отличный русский, только с акцентом.

– Отец русский.
– сказала девушка.
– Да не, многие там на русском говорят. А так я успела попутешествовать, четыре языка знаю. Ещё украинский, русинский и польский.

– А зовут тебя как?

– Валера я.

– А я Костя. Очень приятно.

– Не скажу, что мне тоже очень приятно, - сказала Валера, осмотрев меня с наигранной брезгливостью, и протянув после руку, - Но раз уж мне тебя подкинула судьба, поедем вместе. А то совсем без меня пропадёшь.

Я немного удивился подобной наглости, но спорить не стал. Это три дня назад я был красавчиком и нравился девочкам, а сейчас мою тушу подвезти могут разве что из жалости. И действительно, шансы уехать с такой спутницей повышаются в разы. Я медленно протянул руку девушке, и с наигранной напыщенностью произнёс:

– Пропаду, говоришь? Вызов принят! Посмотрим ещё, кто быстрее пропадёт!

Девушка рассмеялась и сказала:

– Ну хоть с чувством юмора у тебя всё в порядке. Ладно, мне уже начинает нравится такой собеседник.

– Ты со всеми такая откровенная?
– удивился я.

– Со всеми. Если человек козёл, я ему в лицо об этом обязательно скажу.

– А у меня есть подруга, которая скажет человеку в лицо что он конь, буйвол, единорог или мамонт, если он козёл...

Так мы и разговорились. Валерия рассказала, что уже два года колесит по просторам разделённой на части страны, которую в школе учили называть «Ридна нэнька Украина». Ей можно — родилась она уже после беловежских соглашений, и историю наверняка учила по учебникам фонда Сороса или какого-нибудь другого американца. Я не стал объяснять девушке, что ненька не может быть Родиной, Родина — это мать, а не нянька. Впрочем, мой внутренний голос, вспоминающий язык, уже подсказывал, что всё в этой стране вверх дном, и нэнькой здесь называют почему-то именно мать.

В общем, на большую Родину — в Россию, - девушка едет впервые. Да и её ли это Родина, если она, в отличие от меня, родилась не в СССР? Как бы то ни было, гордиться общностью с народом сверхдержавы Валера не горела желанием. Напротив, была, судя по настрою, из тех, кто предпочитает держаться подальше от великих держав, называя это независимостью, однако не до конца понимает, что в мире есть лишь иллюзия независимости: если ты слабый и маленький, всегда найдётся кто-то сильный, кто тобой управляет. В случае с «нэнькой» это была другая сверхдержава, заокеанская. Только ей было выгодно подпитывать иллюзию независимости и стремление к ней — чем больше украинская «независимость», тем выше степень зависимости от тех, для кого весь этот народ — лишь пушечное мясо в достижении своих интересов.

Попутку Валера поймала быстро — старая волга с украинскими номерами остановилась на обочине. Водитель, по всей видимости, грузин, лет пятидесяти, широко улыбаясь, спросил, куда мы держим путь. Валера коротко ответила:

– На границу.

– Садитесь, подвезу!
– улыбнулся грузин.
– Тоже в Россию еду!

Мы закинули в багажник свои пожитки и расположились на заднем сидении. Грузин говорил почти без акцента — видно было, что давно уже стал местным. В пути мы узнали от нашего попутчика, что его семья уже вернулась из России, а он едет только сейчас, и будет последним из семьи, так как всё не было времени ехать получать российский паспорт. Оказывается, Россия выдаёт гражданам восточной Украины паспорта по упрощённой процедуре, так как санкции запада в отношении непризнанной республики Новороссия не дают им возможности ехать за границу по своему паспорту.